Русское Информационное Агентство
 сегодня 19 декабря 2018 г. на главную  контакты   
  главная новость

[14.12.18] Любые попытки самостоятельного расследования уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, рассматриваются в России как препятствие следствию, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что реальной их способности помочь жертве произвола просто не существует; и они сами прерасно отдают себе в этом отчет. Такая система настолько прижилась, что справиться с нею не может или не хочет даже Путин. Судьбы некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. Путин предложил смягчить «предпринимательские» статьи в УК: мы вас посадим не за то, что взяли, а за то что назад не положили... Это как бы мягкий увод дел от следователей. Был бы козел, отпущение найдется. Вот и стоит в размышлизмах, например, Элькин: вернуть или хуже будет? Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха, всегда держит нос по ветру и чует, где что и как плохо лежит. В каком смысле и почему собрался Роскосмос на Луну? Роскосмос является рекордсменом по масштабам финансовых нарушений, в госкорпорации были выявлены различные нарушения дисциплины, в том числе нерациональные траты. А на Луну слетать, это же все спишется![ читать дальше ]


  анонсы

[14.12.18] Ничем и никого нельзя удивить во всей России, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. В своем заявлении генпрокурору Ю.Чайке и низложенному прокурору Москвы Куденееву свиждетель сообщил: Г.И.Элькин, П.А.Карюхин и компания умыкнули государственный лес, - да не где-нибудь, а в самой Москве, - прибегли к обману госорганов и нанесли ущерб другим участникам рынка. Полиция отказалась возбудить дело. В ответ на жалобу прокуратура ответила, что только вчера во всем разобралась и отменила решение об отказе в возбуждении уголовного дела: так что жаловаться не на что, сами расследуем и решим - в этой связи в жалобе свидетелю отказать. Прошли месяцы - никакого движения. Добросовестный свидетель вновь спрашивает органы: почему не ведется расследование преступления; ему сообщают: оснований возбудить дело нет, а Элькин не допрошен, потому что очень занят; гражданин пишет жалобу, и, как велел Путин, полписывается под нею своим именем, через пару месяцев ему отвечают: отказ в возбуждении дела был неправильным, назначено дополнительное расследование. Он пишет новую жалобу; ему отвечают: извините, только вчера (буквально!) мы отменили прежнее решение об отказе в жалобе и направили на дополнительное расследование. Вновь проходят месяцы, и свидетель сам подает в суд. И что вы думаете? В суд приходит из прокуратуры заявление, что вот только вчера мы отменили отказ на жалобу на отказ на другую жалобу на отказе возбудить уголовное дело и направили на дополнительное расследование вопроса. Каково? Но удивительнее всего то, что этим фактом невозможно никого удивить, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. Может, только президента Путина... [ читать дальше ]

[14.12.18] Чаще других под подозрение в коррупционных преступлениях в 2018 году попадали сотрудники МВД. К Путину можете не ходить, я уже обращался, - это не в его компетенции. Интересное дело: следователи требуют ареста бездоказательно обвиненного человека с гипотетическим ущербом на 2 млн рублей, - это тридцать тысяч долларов - и суд благополучно его сажает, иронически воспринимая заявления адвоката, - никакой прокурор тут и рядом не стоял, только сидел, ухмыляясь и кивая головой-кочан. А известный уголовник легко получает поддержку заместителя генерального прокурора, причем, тот пишет не одну грозную бумагу, решается идти на конфликт с самим Бастрыкиным, - даже Чайка, который боится лишний раз рот открыть после разоблачительного фильма, и тот дает понять, что он - в курсе. А народ и наше так называемое гражданское общество - безмолствует. Или тупо рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. А приятель всех московских полицейских генералов и прокуроров замгендир в системе Ростех (тоже, я думаю, генерал) Григорий Иосифович Элькин, спокойно дирижирует целой командой рейдеров и приватизаторов охраняемого леса в Москве(!), - он так мне и говорил: мы вас посадим, у меня вся Москва в кармане, включая, как я полагаю, не только генерала Морозова, но и его сменщика - генерала Агафьеву на посту начальника главного следственного управления Москвы. [ читать дальше ]

[14.12.18] По субботам вдупель пьяный Павел Александрович Карюхин гоняет рабочих-таджиков по посёлку и бьет их по лицу или по лицам. Благодаря рассекреченным архивам мы наконец смогли заглянуть в это закулисье: поездки за водкой, покупка шпионской техники на барахолке, маниакальные поиски интриг ЦРУ, переписывание телефонных книг и другие правила жизни простых шпионов. Где-то в Конституции или Уголовном кодексе формулируются основания, при которых агент СВР Павел Карюхин может заниматься мордобоем иностранных рабочих на своем, либо соседних участках в элитном коттеджном поселке, где скромный работник Службы внешней разведки отгрохал солидную усадьбу. Не знаю, ведает ли высокое начальство об многомиллионных инвестициях в личную недвижимость своего агента, он по пьяному делу хвастал, что хапнул за гроши, налогов не платил и в контору сведений не представлял. Но прокуратура Москвы об этом была осведомлена, но относилась снисходительно к герою плащей и кинжалов. Реальная жизнь шпионов недавних времён: каждую субботу вдупель пьяный Павел Александрович Карюхин гоняет рабочих-таджиков по посёлку и бьет их по лицу или по лицам. Возмущённая общественность в моем единственном лице обратила на это внимание самого Карюхина, но он не отозвался, лишь брызгал слюной, но представитель таджикского землячество встрепенулся. Однако потом, пообщавшись с Карюхиным, заявил тусклым голосом, что действовать так у Карюхина были основания. Но надо посочувствовать рабочим: и Карюхин их лупит по лицам, и их этнические юридические защитники с подобной практикой соглашаются. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[14.12.18]Повсечасно и повсеместно как бы от собственного имени и вместо Элькина действует тренированный сутяга Павел Карюхин, либо опытный зицпредседатель всех фирм-однодневок, созданных Элькиным, Роман Кузюра; на худой конец, сойдет и готовый дать ложные показания свидетель вроде Е.Лозовой, то ли впавшей в долги, то ли еще как-то подставившейся под шантаж. Или, например, кто-то покончит жизнь самоубийством двумя ударами кинжала в сердце или тремя выстрелами в упор, последний - в затылок для верности... А Роскосмос входит в Ростех и при этом яростно соперничает с ним, а был бы козел, отпущение найдется. Компанию может возглавить Григорий Элькин. В отличие от Павла Карюхина замгендир Ростеха Григорий Элькин никогда не станет лично мордовать рабочего-таджика, а поручит (намекнет, наймет?) это кому-нибудь еще. Особая изысканность поведения рейдеров такого ранга состоит еще и в том, что он не просто кого-либо пошлет, но и учтет этническую составляющую, и его посыльным непременно будет тоже таджик. И в других случаях Элькин неуклонно демонстрирует тонкость подхода. Я понимаю, что несмотря на все разоблачения они держат Элькина, потому что он им почему-то нужен и/или нет подходящей замены. Но настанет час, когда поддерживать такого оскандалившегося в общем-то ничем не примечательного коррупционера будет слишком накладно и, главное, появится претендент, в котором будут заинтересованы, и тогда все наше досье ляжет как надо, и Элькину с командой мало не покажется, - они же и со своими не умеют по-хорошему и обязательно надерут холку. Поэтому мы стараемся, чтобы об Элькине и его подельниках не позабыли... [ читать дальше ]

[14.12.18]Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Преступным и противозаконным власть в России считает не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, - ведь если его посадили, значит, у него что-нибудь осталось: надо найти и взять или заставить его отдать. Одновременно на него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд, что вас посадил с подачи следователя и заказчика - вряд ли вам так повезет, что и судью поймают за руку... [ читать дальше ]

[14.12.18]Это только кажется просто: чтобы генерала полиции, признанного блюстителя законности, взяли и посадили, должно было случиться что-то особенное; ведь вон, скажем, замгендир Ростеха, а до этого директор Росстандарта Григорий Элькин, - о нем все давно известно с давних времен, на него я сам передал досье Чайке и Путину, - и ничего, сидит и в ус не дует; может, только чуть-чуть дует, потому что карьеру ему притормозили; а тут раз - и на 13 лет. Это значит одно из двух или трех: не по чину взял; не поделился или насамовольничал: хапнул не спросясь. Может быть, конечно, и историческая версия: оказался классический фигурант опричника - верил, что служит государю и ему все можно, что - в интересах государя; но государевы интересы - вещь очень подвижная, и не всякому опричнику дано за ними уследить. Блюститель чистоты рук сел на 13 лет за взятки. В получении взятки в $1 млн обвиняются Денис Никандров, Александр Дрыманов, Михаил Максименко и начальник СО по ЦАО ГСУ СК РФ по Москве Алексей Крамаренко, все сплошные генералы. Со слов Никандрова, выходило, что посредником при передаче $1 млн за изменение меры пресечения Кочуйкову выступал бизнесмен Дмитрий Смычковский, состоявший в товарищеских отношениях с Дрымановым и генералом СК РФ Михаилом Максименко. Из этой суммы по $200 тыс. получили Крамаренко, Никандров и Дрыманов, а оставшиеся $400 тыс. забрал себе Максименко.Согласно показаниям Никандрова, когда «запахло жареным» и о получении денег узнали сотрудники ФСБ, Дрыманов лично «дал команду Смычковскому на время уехать из Москвы, так как Смычковский Д. Э. несколько раз общался с «Шакро» (Калашовым З.К.)». «По мнению Дрыманова А.А., указанное обстоятельство позволяло связать его самого с Калашовым З.К., так как они оба общались со Смычковским Д. Э., которого он (Дрыманов А.А.) постоянно принимал как дорогого гостя. В ходе разговора Дрыманов А.А. выглядел подавленным», — рассказал Никандров.Дрыманов и Максименко отказываются от дачи показаний. Крамаренко общается со следователями, но уверяет, что никаких денег не получал, а освобождал Кочуйкова по указанию своих руководителей — Никандрова и Дрыманова. Никандров, заключивший сделку со следствием, получил 5,5 лет колонии. [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[13.12.18] Они погибли или гибнут: люди попрежнему в тюрьмах и иных местах изоляции и заключения. На образ другого, — не важно: этнически, национально или религиозно — переносится раздражение, связанное в том числе с внутренними проблемами. Как может Россия дать какие-либо гарантии в восстановлении Сирии, если Путин не может гарантировать безопасность собственным гражданам, которых мордует как хочет репрессивно-чиновничья клика. Новые исполнители-опричники карали вчерашних палачей теми же противозаконными методами и даже не скрывали этого: суды с голоса власти начинали демонстративно действовать по закону и ссылаться на европейские своды правил и решения международных судов, причем, конкретные исполнители-судьи были те же самые, что вчера выносили приговоры по распоряжению ныне попавших в немилость опричников. Повидимому, сами они не видят и не ощущают очевидность очевидной профанации - болезнь зашла слишком далеко - это уже шизоидная объективность. Им просто не доступно, что значит закон как система; они полагают, что закон - это справедливость по понятиям или: если вам надо, сделаем, как вы говорите, - и преданно смотрят в глаза. Громкие посадки «селебрити» ухудшили рейтинг коррупции в России. Несмотря на недавнюю серию громких коррупционных разоблачений в России, наша страна опустилась еще на 12 позиций в рейтинге, заняв 131-е место из 176 стран. Ниже России в новом рейтинге оказались в основном лишь страны, где в сейчас идет война или наблюдается геноцид. [ читать дальше ]

[13.12.18] Известно, два сапога - пара; логически Две пары составляют четыре сапога; но у нас в почете все уникальное, и вот две пары состоят из трех обувок... Ранее занимавший пост министра обороны РФ Анатолий Сердюков составил такую пару с Евгенией Васильевой. Скандал в связи с хищениями разразился в 2012 году. Григорий Иосифович Элькины был в те поры руководителем Ростандарта и параллельно и противозаконно гендиром нескольких фирм, занимавшихся очисткой сточных вод официально, а неофициально рейдерскими захватами чужого имущества и государственного леса в Москве. Ущерб тогда оценили в несколько миллиардов рублей. Васильеву приговорили к пяти годам колонии, но через несколько месяцев она вышла по УДО. Анатолий Сердюков сейчас возглавляет авиационный кластер в госкорпорации Ростех, как и бывший шеф Росстандарта Г.И.Элькин, как говорится, два сапога - пара. Дали туфельки слону, взял он туфельку одну и сказал, а мне пошире и не две, а все четыре, - умеет слоник считать. Вот и получается, сапог - три, а пар - две... [ читать дальше ]

[13.12.18] Кто-то увлеченно рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. Всепроникающий штат карателей-следователей СК РФ будет увеличен. Столпом авторитетной бизнес-империи можно считать мобильную связь. Связями занимается один из шефов Ростеха, бывший директор Росстандарта Григорий Элькин. А ведь неоднократно говаривал Владимир Путин: тот, кто обвиняет, должен быть сам чист как стеклышко. Тогда давайте исполнять поручение президента: пусть следователи - каждый - публично- докажут, что не имеют отношения к коррупции; мы - общественность, гражданское общество - посмотрим, проверим, расследуем - не хуже них уже умеем. Если арестовывать подозреваемого (обвиняемого, свидетеля) на основании заявления следователя, - дескать, может уничтожить улики, то надо посадить под арест и следователя - для соревновательности процесса, - он-то уж точно и уничтожит и родит все, что надо. А через два месяца и решим, выпускать или продлить. А вообще-толучше к президенту Путину не обращайтесь, я уже ходил, - это не в его компетенции. Интересное дело: следователи требуют ареста бездоказательно обвиненного человека с гипотетическим ущербом на 2 млн рублей, и суд благополучно его сажает, иронически воспринимая заявления адвоката, - никакой прокурор тут и рядом не стоял, только сидел, ухмыляясь и кивая головой-кочан. А известный уголовник легко получает поддержку заместителя генерального прокурора, причем, тот пишет не одну грозную бумагу, решается идти на конфликт с самим Бастрыкиным, - даже Чайка, который боится лишний раз рот открыть после разоблачительного фильма, и тот дает понять, что он - в курсе. А народ и наше так называемое гражданское общество - безмолствует. Или тупо рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[13.12.18]Признайте, откуда баксы, агент Карюхин? Карюхин спрятал левые баксы от своего шефа из Службы внешней разведки (СВР) и от налоговой инспекции. Признанный профнепригодным агент СВР, во всяком случае он так уверял и всем совал под нос ксиву, Павел Карюхин, видно в расчете на придурков или мздоимцев, уверяет судью Николинского суда, что он купил в Москве участок земли размером 30 соток за 80 тыс рублей в 2005 году, когда она стоила там примерно 200 тысяч рублей за 1 (одну) сотку и требует от продавца, чтобы он вернул ему, Карюхину, примерно 4.5 млн рублей, которые он внес, дескать, на нужды благоустройства поселка. Уже видно, что никак не сходится. Но интересно и другое: где наскреб в 2005-06 году сотрудник Службы внешней разведки четыре миллиона с лишним рублей? Если он получал зарплату в 2 тыс долларов, что в то время было невероятно, то есть 50 тыс рублей, то ему на это понадобилось бы копить 10 лет, если бы он вообще ни на что не тратился, а если бы половину тратил на житье, то все 20 лет. Одновременно Карюхин на полученном участке срочно возвел хоромы, баню и гараж, которые обошлись не менее чем в те же 4-5 млн рублей. А эти откуда? Еще 10-20 лет? Нечисто здесь, точно нечисто, не зря Карюхин уговорил своего риелтора оформить сделку как взнос в производство - эти деньги ему не надо было показывать в налоговую и, значит, на работе, то бишь - в Службу внешней разведки, где его, уж точно, спросили бы: откуда баксы, агент Карюхин? [ читать дальше ]

[13.12.18]На полпути к полсвободе, или детеныш зашевелился... Снова вляпался Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация и профанация закона, его духа и буквы. В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[13.12.18]А вот представьте, если оправдают и выпустят? Страсть господня... На него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? В поселке Архангельское Красногорского района 10 октября убили следователя по особо важным делам МВД России Евгению Шишкину. Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд, что вас посадил с подачи следователя и заказчика - вряд ли вам так повезет, что и судью поймают за руку... По указу и зову души каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, - ведь если его посадили, значит, у него что-нибудь осталось: надо найти и взять или заставить его отдать. [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 66.62 (+66.62)
EUR 75.38 (+75.38)

  07.08.18 :: новости
Философы и другие гуманитарии, которые помогли сформулировать концепции мирового порядка, в дискуссию не вступают, потому что им не хватает знаний о механизмах ИИ или его возможности приводят их в ужас. Научный мир, напротив, готов исследовать технические возможности своих достижений, а технологический мир занят масштабным коммерческим воплощением своих идей. Оба мира стремятся раздвинуть границы открытий, не понимая их. А власти больше интересует использование ИИ в сфере безопасности и разведки, чем уже начавшаяся трансформация человеческой жизни. Конец истории. Действительно, конец истории, - конец одной истории и начало новой. Просвещение началось с философских размышлений, которые распространялись с помощью новой технологии. Наша эпоха движется противоположным путем. Разработана потенциально доминирующая технология, которая нуждается в направляющей философии. Во многих странах ИИ превратился в национальный проект. Соединенные Штаты пока системно не исследуют весь диапазон возможностей ИИ, его воздействие и не начали процесс совершенствования. Это должно стать национальным приоритетом с точки зрения взаимосвязи ИИ и гуманистических традиций. Создатели ИИ, некомпетентные в политике и философии, как я – в сфере технологий, должны задаться вопросами, которые я поднял в этой статье, чтобы встроить ответы в свои инженерные разработки. Стоит подумать о создании президентской комиссии из признанных экспертов-мыслителей, которые помогут разработать национальный подход. Очевидно одно: если мы не начнем эту работу в ближайшее время, очень скоро мы поймем, что уже опоздали. Обычно такие вопросы оставляют специалистам по технологиям и интеллектуалам из смежных научных областей.

ЭКОНОМИКА, 00:00 46 745Ведомство Кудрина раскритиковало господдержку малого бизнесаГоспрограмма по развитию малого и среднего предпринимательства не обеспечивает рост занятости в этой сфере, а федеральные субсидии регионам на поддержку МСП распределяются неравномерно, заключила Счетная палата Счетная палата выявила неэффективность мер господдержки малого и среднего предпринимательства (МСП). Объем кредитов субъектам МСП уменьшается, а реализация госпрограммы по развитию малого и среднего бизнеса не способствует увеличению рабочих мест в этом секторе, следует из заключения аудиторов по итогам анализа мер господдержки МСП в 2014–2017 годах (есть у РБК). Власти за три года в рамках госпрограммы «Экономическое развитие и инновационная экономика» направили на развитие МСП 120,5 млрд руб. из федерального бюджета. Аудиторы Счетной палаты отмечают, что целевые показатели программы на 2017 год были в основном выполнены, но это было достигнуто за счет значительного снижения самих плановых значений по сравнению с 2014 годом. По одному из главных показателей госпрограммы — «Количество вновь созданных рабочих мест в секторе МСП» — целевые ориентиры снизились с 108 тыс. в 2014 году до 25 тыс. в 2017 году. «Ежегодное снижение этого показателя свидетельствует о том, что реализация госпрограммы не оказывает существенного влияния на обеспечение занятости в сфере МСП», — отметил аудитор Андрей Перчян.Аудиторы выявили неравенство среди регионов в получении субсидий на развитие малого и среднего бизнеса. В 2014–2016 годах более 20% федеральных средств, предусмотренных на поддержку МСП, были направлены только в пять из 85 регионов. В 2017 году около 40% субсидий пришлось на 11 регионов, получивших более 200 млн руб. каждый, в то время как восемь регионов получили менее 0,7% субсидий. При этом пять из 11 регионов, получивших наибольший объем поддержки, не достигли плановых значений по показателю количества созданных рабочих мест в малом бизнесе.В госпрограмме отсутствует взаимосвязь между установкой плановых значений и объемом субсидий, отметили в Счетной палате. В Республике Адыгея, приводится пример, при выделении более 209 млн руб. установлен показатель — создать 73 рабочих места, а в Ямало-Ненецком АО при предоставленных менее 9 млн руб. показатель был 81 рабочее место.В Счетной палате подчеркнули, что поставленная президентом Владимиром Путиным в 2016 году цель по доведению численности работников в малом и индивидуальном предпринимательстве до 20 млн человек к 2018 году не достигнута. «Число хозяйствующих субъектов МСП в 2015–2017 годах выросло с 4,5 млн до 6 млн, вместе с тем число занятых в малом и среднем предпринимательстве в целом на 1 июля 2018 года составляет 19,2 млн человек», — указал Перчян. В новом майском указе глава государства поручил правительству увеличить количество занятых в сфере МСП, включая индивидуальных предпринимателей, до 25 млн человек к 2024 году.Не достигнута и одна из главных целей Национальной гарантийной системы (НГС) по увеличению долгосрочного кредитования МСП, констатировали аудиторы. Доля кредитов, обеспеченных гарантиями в рамках НГС, остается незначительной: от 1,5% на 1 января 2016 года до 4,8% на 1 января 2018-го. «Проведенный анализ показал, что в 2015–2017 годах объем кредитов субъектам МСП уменьшился», — следует из заключения аудиторов. В послании Федеральному собранию Путин поставил цель по доведению к 2024 году вклада малого и среднего предпринимательства в ВВП до 40%. Но показатели «вклад МСП в ВВП» и «вклад МСП в ВРП» органами госстатистики сейчас не наблюдаются, отметили в Счетной палате. «Оценка достижения стратегической цели априори невозможна», — подчеркнули аудиторы. По оценкам Минэкономразвития (*.pdf), вклад МСП в российский ВВП составляет 19,9%. В правительстве обсуждается новый механизм финансирования Федеральной корпорации по развитию малого и среднего предпринимательства (Корпорации МСП), сообщили ранее источники РБК. Минэкономразвития предлагает заменить прямую докапитализацию Корпорации МСП на субсидирование потерь по дефолтным кредитам малым предприятиям. Это позволит сократить бюджетные расходы на финансирование корпорации и увеличить объем гарантий по кредитам малому бизнесу.Автор: Юлия СтаростинаПодробнее на РБК:
https://www.rbc.ru/economics/07/08/2018/5b687b5e9a79477837be4cc6?from=main
Сирийские тайны Генштаба РФ всплыли в зарубежных СМИ, - В.Мухин
06.08.2018 сирийские тайны Генштаба РФ всплыли в зарубежных СМИ, - В.Мухин Москва обвинила Пентагон в неспособности хранить секреты Владимир МухинОбозреватель "Независимой газеты" США в очередной раз отказались от предложенного Россией сотрудничества по восстановлению Сирии и возвращению в нее беженцев. Как сообщило Reuters, ссылаясь на имеющуюся в распоряжении агентства докладную записку правительства США, такое предложение поступило в адрес американского руководства в письме начальника Генштаба Вооруженных сил РФ Валерия Герасимова на имя главы Объединенного комитета начальников штабов ВС США Джозефа Данфорда 19 июля 2018 года. Как сообщает Reuters, предложенный российской стороной план в Вашингтоне "восприняли холодно". В докладной записке говорится, что "политика США предусматривает такие усилия в случае, если будут найдены политические пути разрешения сирийского конфликта, включая шаги по проведению выборов под наблюдением ООН". Эту позицию Белый дом озвучивал неоднократно. Правда, на этот раз об этом было заявлено в связи с закрытыми военными контактами Москвы и Вашингтона по сирийской проблематике. Почему американский государственный документ и секретная военная переписка РФ и США стали достоянием СМИ, Reuters не сообщает. Российское военное ведомство сделало по этому поводу соответствующее заявление: "Вызывает разочарование неспособность американской стороны соблюдать договоренности о предании огласке содержания контактов только по согласованию обеих сторон". После чего Минобороны РФ раскрыло детали того, что было предложено американцам. Во-первых, было подчеркнуто, что Герасимов написал письмо своему коллеге не по собственному желанию, а в ответ на обращение Данфорда по итогам российско-американского саммита в Хельсинки. Якобы там Данфорд просил проинформировать его о принимаемых РФ совместно с властями Сирии мерах по стабилизации обстановки. Во-вторых, сообщается, что в письме начальника российского Генштаба "речь шла о готовности российской стороны проработать вопрос с сирийскими властями об обеспечении гарантий безопасности беженцам из лагеря "Рукбан" в контролируемом США районе Эт-Танф и создании необходимых условий для их возвращения в свои дома". И в-третьих, американцам "также было сделано предложение по координации вопросов гуманитарного разминирования, в том числе в Ракке, решения других первоочередных гуманитарных проблем для скорейшего налаживания мирной жизни на всей территории Сирии и нейтрализации попыток привлечения террористами беженцев в свои ряды".
Эти предложения звучали из уст российских военных и дипломатов не раз. О готовности "решать проблемы беженцев из лагеря "Рукбан" в контролируемом США районе Эт-Танф" представители Минобороны РФ заявляли за последние полгода неоднократно. Идею совместного с США разминирования в Ракке озвучил, к примеру, в начале июля глава российского МИДа Сергей Лавров. Тогда он заявил, что американцы "пока не ответили на это предложение" (см. "НГ" от 06.07.18). "Видимо, в своем письме коллеге из США Герасимов еще раз решил повторить эти предложения. Москва демонстрирует готовность разъяснять свою позицию по сирийской проблематике, – сказал "НГ" военный эксперт полковник Шамиль Гареев. – Настораживает, что американцы такую позицию игнорируют. Более того, сливают закрытую информацию в СМИ". "США уже второй раз отказались обсуждать сирийские гуманитарные и политические вопросы в "астанинском формате" в Сочи. А "женевский формат" под эгидой ООН вообще завис", – отмечает эксперт.С подобными оценками согласен и член Совета Федерации Франц Клинцевич. Говоря о закрытом письме главы Генштаба, сенатор отметил: "Сам факт предания его огласке вопреки договоренностям ставит под сомнение желание США сотрудничать с нами в Сирии. По-другому это трудно интерпретировать".Военный эксперт полковник Владимир Попов сказал "НГ": "Американцы отказываются от гуманитарного сотрудничества с РФ по Сирии, чтобы повесить все проблемы восстановления страны на Москву. При этом даже в оккупированных районах они намерены разделить груз ответственности по восстановлению страны с другими странами – Турцией, Иорданией, Саудовской Аравией и другими". Несмотря на противоречия между Вашингтоном и Анкарой, отмечает эксперт, на днях госсекретарь США Майкл Помпео встретился на полях форума Ассоциации государств Юго-Восточной Азии с министром иностранных дел Турции Мевлютом Чавушоглу. В ходе встречи обсуждалась "дорожная карта" по Манбиджу, а также совместные шаги в Идлибе. Как известно, США пошли навстречу пожеланиям Анкары и вынудили курдские формирования уйти в провинцию Алеппо из Манбиджа. Хотя американцы не отказались от поддержки системной оппозиции и курдов, но в противовес официальному Дамаску и Москве формируют на оккупированных территориях альтернативные органы власти. С Турцией они намерены патрулировать эти оккупированные территории (см. "НГ" от 30.7.18). Видимо, в том числе это патрулирование будет и в провинции Идлиб, которую сейчас контролируют турецкие войска. Турки взаимодействуют там с Сирийской свободной армией (ССА), ведущей борьбу как с "Исламским государством" (ИГ – запрещено в РФ), так и с курдами и правительственными войсками. Вчера арабские СМИ сообщили, что ССА продолжала вести боевые действия с войсками Башара Асада и в провинции Алеппо. "Если к этой борьбе подключатся американцы, то нестабильность в Идлибе и Алеппо только возрастет", – считает Попов. Между тем похоже, что в Идлибе у Москвы и Дамаска скоро появится надежный союзник в лице Китая. В пятницу посол КНР в Сирии Ци Цяньцзинь в интервью газете Al-Watan заявил о готовности военных страны принять участие в операции на юго-западе этой провинции. Интерес Китая вызван в первую очередь тем, что в этой части Сирии находится большое количество уйгурских боевиков. Особенно много их сосредоточено у города Джиср Аш-Шугур. Посол подчеркнул: "Пекин поддерживает борьбу сирийского правительства с терроризмом, которая идет на благо не только сирийского, но и китайского народа, а также всех народов мира". Как считает австрийское издание Contra Magazin, если помимо России и Ирана военную операцию против джихадистов начнет Китай, уже совсем скоро вся страна вернется под контроль Дамаска, что станет "кошмарным сценарием" для США и арабских стран Персидского залива.5 авг. 18 Источник - ng.ru Постоянный адрес статьи - http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1533530580

Философы и другие гуманитарии, которые помогли сформулировать концепции мирового порядка, в дискуссию не вступают, потому что им не хватает знаний о механизмах ИИ или его возможности приводят их в ужас. Научный мир, напротив, готов исследовать технические возможности своих достижений, а технологический мир занят масштабным коммерческим воплощением своих идей. Оба мира стремятся раздвинуть границы открытий, не понимая их. А власти больше интересует использование ИИ в сфере безопасности и разведки, чем уже начавшаяся трансформация человеческой жизни. Конец истории. Действительно, конец истории, - конец одной истории и начало новой. Просвещение началось с философских размышлений, которые распространялись с помощью новой технологии. Наша эпоха движется противоположным путем. Разработана потенциально доминирующая технология, которая нуждается в направляющей философии. Во многих странах ИИ превратился в национальный проект. Соединенные Штаты пока системно не исследуют весь диапазон возможностей ИИ, его воздействие и не начали процесс совершенствования. Это должно стать национальным приоритетом с точки зрения взаимосвязи ИИ и гуманистических традиций. Создатели ИИ, некомпетентные в политике и философии, как я – в сфере технологий, должны задаться вопросами, которые я поднял в этой статье, чтобы встроить ответы в свои инженерные разработки. Стоит подумать о создании президентской комиссии из признанных экспертов-мыслителей, которые помогут разработать национальный подход. Очевидно одно: если мы не начнем эту работу в ближайшее время, очень скоро мы поймем, что уже опоздали. Обычно такие вопросы оставляют специалистам по технологиям и интеллектуалам из смежных научных областей.
Как завершается эпоха Просвещения
10 июля 2018 Генри Киссинджер С философской и интеллектуальной точки зрения общество не готово к наступлению искусственного интеллекта
Генри Киссинджер – помощник по национальной безопасности и госсекретарь США при президентах Ричарде Никсоне и Джеральде Форде.Резюме: Просвещение началось с философских размышлений, которые распространялись с помощью новой технологии. Мы движемся по противоположному пути. Разработана потенциально доминирующая технология Искусственного Интеллекта, которая нуждается в направляющей философии. Но разработкой таковой никто даже не занимается.Главная/Архив номеров/№4, 2018 г.Статья опубликована в журнале The Atlantic (июнь 2018 г.) и публикуется по-русски с официального разрешения редакции.Три года назад на конференции по трансатлантическим вопросам в повестке дня появилась тема искусственного интеллекта (ИИ). Я собирался уйти с заседания, поскольку этот предмет не входит в сферу моих интересов, но начало презентации заставило меня остаться. Выступавший рассказывал о компьютерной программе, которая вскоре сможет бросить вызов чемпионам мира по игре го. Я удивился: компьютер способен справиться с го – более сложной игрой, чем шахматы? Каждый из игроков имеет в своем распоряжении 180 или 181 фишку-камень (в зависимости от выбранного цвета) и по очереди расставляет их на пустой доске. Выигрывает тот, кто, принимая эффективные стратегические решения, парализует действия противника и будет контролировать большую территорию.Выступавший утверждал, что эта способность не может быть запрограммирована. Его машина освоила игру посредством тренировок. Зная правила, компьютер сыграл бессчетное количество партий сам с собой и учился на собственных ошибках, совершенствуя алгоритмы. В процессе тренировок ему удалось превзойти своих наставников-людей. Спустя несколько месяцев действительно появилась ИИ-программа AlphaGo, способная обыгрывать сильнейших мастеров го. Пока я слушал заявления о победе технического прогресса, мой опыт историка и периодически практикующего государственного деятеля заставил меня задуматься. Как повлияют на историю самообучающиеся машины – те, что приобрели знания с помощью специфических внутренних процессов и могут применить их для целей, недоступных человеческому пониманию? Научатся ли машины коммуницировать друг с другом? Как будет происходить выбор из имеющихся опций? Может ли в истории человечества повториться судьба инков, столкнувшихся с испанской культурой, которая была недоступна их пониманию и вызывала ужас? Стоим ли мы перед новой фазой истории? Осознавая собственную некомпетентность в этой сфере, я организовал ряд неформальных встреч со специалистами по технологиям и гуманитарным наукам. Состоявшиеся дискуссии обеспокоили меня еще сильнее. До сих пор технологическим прорывом, изменившим ход современной истории, можно было назвать изобретение печатного станка в XV веке. В результате появился доступ к эмпирическим знаниям, вытеснившим религиозные доктрины, на смену эпохе религии постепенно пришла эпоха разума. Человеческая прозорливость и научные знания заменили веру как основной критерий сознания. Информация хранилась и систематизировалась в разрастающихся библиотеках. Эпоха разума стимулировала мысли и действия, сформировавшие современный мировой порядок.

Но сегодня этот порядок переживает трансформацию на фоне новой, еще более стремительной технологической революции, последствий которой мы пока не осознаем. В результате может возникнуть мир, опирающийся на машины, управляемые данными и алгоритмами, а не этическими и философскими нормами.

Мы живем в эпоху интернета и уже сталкиваемся с некоторыми вопросами, которые с распространением искусственного интеллекта станут еще острее. Просвещение предоставляет традиционные истины свободному, склонному к анализу человеческому разуму. Назначение интернета – ратифицировать знания посредством аккумулирования и манипулирования увеличивающимися массивами данных. Когнитивные способности человека утрачивают личностный характер. Индивидуум превращается в набор данных, и данные начинают доминировать.

Для пользователей интернета важно получение и манипулирование информацией, а не контекст и концептуализация ее значения. Они редко интересуются историей или философией, как правило, им требуются сведения, касающиеся практических нужд. Алгоритмы поисковиков обретают способность прогнозировать предпочтения конкретных пользователей, результаты можно персонализировать и предоставлять заинтересованным лицам для политических или коммерческих целей. Правда становится относительной. Информация угрожает пересилить разум.

Через соцсети на пользователей льются потоки мнений большинства, и человек утрачивает способность к рефлексии. В действительности многие технофилы используют интернет, чтобы избежать одиночества, которое их пугает. Все это ослабляет силу духа, необходимую, чтобы выработать собственные убеждения и пройти определенный путь в одиночку – без этого невозможно создать нечто новое.

Воздействие интернет-технологий на политику особенно заметно. Возможность влиять на конкретные микрогруппы разрушила существовавший консенсус по поводу приоритетов – теперь акцент делается на определенных целях или претензиях. Политические лидеры заняты нишевым давлением, у них нет времени, чтобы задуматься о контексте, и, следовательно, нет потребности расширять мировоззрение. В цифровом мире приоритетна скорость, что препятствует рефлексии, радикалы получают преимущество перед вдумчивыми людьми, ценности формируются консенсусом субгруппы, а не в процессе размышлений. Несмотря на все достижения, цифровой мир рискует сам себя уничтожить, потому что недостатков больше, чем удобств.

Интернет и повышение мощностей компьютеров облегчили аккумулирование и анализ данных, открылись беспрецедентные ресурсы, которые человеку сложно осознать. Один из самых значительных – искусственный интеллект, т.е. технология, позволяющая решить сложные, казавшиеся абстрактными проблемы с помощью процессов, напоминающих работу человеческого мозга.

Речь идет не только об автоматизации, как мы ее сейчас понимаем. Автоматизация затрагивает средства достижения поставленных целей путем рационализации или механизации инструментов. Искусственный интеллект, напротив, имеет отношение именно к целям, он ставит собственные задачи. Поскольку его достижения отчасти определяются им самим, искусственный интеллект по своей природе нестабилен. ИИ-системы в процессе функционирования постоянно меняются: они получают и мгновенно анализируют новые данные, а затем самосовершенствуются на основе этого анализа. В результате искусственный интеллект приобретает способность, раньше считавшуюся прерогативой человека. Он выносит стратегические суждения о будущем, основываясь на установочных данных (например, правила игры) или данных, полученных им самим (например, сыграв 1 млн игр).

Беспилотный автомобиль демонстрирует различия между традиционными компьютерами, контролируемыми человеком и определяемым программным обеспечением, и вселенной, где будет царствовать искусственный интеллект. При управлении автомобилем необходимо оценивать множество ситуаций, которые невозможно предвидеть и, следовательно, запрограммировать. Возьмем известный гипотетический пример: что произойдет, если беспилотному автомобилю придется выбирать между гибелью бабушки и гибелью ребенка? Кого он выберет? Почему? Какие факторы попытается оптимизировать? Будет ли в состоянии объяснить свои действия? Если бы он умел коммуницировать, то, скорее всего, ответил бы так: «Я не знаю (потому что следую математическим, а не человеческим принципам)» или «Вы не поймете (потому что я обучен действовать определенным образом, а не объяснять свои действия)». Между тем через 10 лет беспилотные автомобили будут преобладать на дорогах.

До сих пор ИИ-исследования ограничивались определенными сферами деятельности, но сейчас речь идет о разработке «широко развитого интеллекта», способного выполнять задачи в различных сферах. В обозримом будущем во многих областях человеческой деятельности будут работать ИИ-алгоритмы. Но они являются математической интерпретацией наблюдаемых данных и не объясняют реалии, которые их обусловили. Парадоксально: мир становится более прозрачным и одновременно более таинственным. Чем новый мир будет отличаться от привычного нам сегодня? Как мы будем в нем жить? Как будем управлять искусственным интеллектом, совершенствовать его, а в крайнем случае помешаем ему нанести нам вред? Главная проблема заключается в том, что искусственный интеллект осваивает навыки быстрее и увереннее человека, поэтому со временем он может сократить человеческую деятельность, а людей превратить в данные. Искусственный интеллект способен принести невероятную пользу в медицине, обеспечении чистой энергией, в экологии и многих других сферах. Но именно потому, что ИИ принимает решения по поводу пока еще неопределенного будущего, результатам его деятельности присущи неопределенность и неоднозначность. Особое беспокойство вызывают три аспекта.

Во-первых, искусственный интеллект может достичь непредусмотренных результатов. В научной фантастике описывается, как искусственный интеллект атакует своих создателей. Более вероятно, что ИИ неверно интерпретирует инструкции человека из-за отсутствия понимания контекста. В качестве примера можно вспомнить ИИ-виртуального собеседника Tay, который предназначен для ведения дружеских бесед языком 19-летней девушки. Но машина не смогла распознать императивы «дружеский» и «разумный», установленные разработчиками, поэтому виртуальный собеседник подавал расистские, сексистские и просто оскорбительные реплики. Некоторые представители мира технологий утверждают, что эксперимент плохо продуман и неудачно реализован, тем не менее он продемонстрировал базовую неоднозначность. Насколько ИИ способен понять контекст, определяющий полученные им инструкции? Кто помог бы Tay понять значение слова «агрессивный», если сами люди не могут прийти к единому мнению? Можем ли мы на начальной стадии выявить ошибки и скорректировать ИИ-программу, действующую не так, как мы ожидали? Или у искусственного интеллекта неизбежно возникнут небольшие отклонения, которые со временем могут привести к катастрофическим последствиям?

Во-вторых, в процессе достижения поставленных целей ИИ может изменить человеческое мышление и человеческие ценности. AlphaGo удалось обыграть сильнейших мастеров го, предпринимая беспрецедентные стратегические шаги, о которых человек даже не мог подумать и которым пока не научился противодействовать. Эти ходы находятся за пределами возможностей человеческого мозга? Или люди смогут освоить их, после того как их показал новый мастер го?

До того как искусственный интеллект начал играть в го, игра имела различные многоуровневые задачи. Игрок стремился не только победить, но и освоить новые стратегии, применимые в других жизненных ситуациях. У искусственного интеллекта цель одна – выиграть. Он «учится» не концептуально, а математически, совершенствуя свои алгоритмы. ИИ научился побеждать, играя не так, как человек, и ему удалось изменить природу игры и ее воздействие. Можно ли сказать, что такой однобокий подход характерен для искусственного интеллекта в целом?

Другие ИИ-проекты занимаются модификацией человеческого мышления посредством разработки устройств, способных генерировать ответы на запросы человека. Помимо вопросов относительно фактов (какая температура на улице?), вопросы о природе реальности и смысле жизни поднимают более глубокие проблемы. Хотим ли мы, чтобы дети узнавали о ценностях посредством бесстрастных алгоритмов? Должны ли мы защищать частную жизнь, ограничивая информацию ИИ о тех, кто задает вопросы? Если да, то как мы будем это делать?

Если искусственный интеллект обучается в разы быстрее человека, можно ожидать, что процесс проб и ошибок (как обычно люди принимают решения) тоже пройдет у него ускоренно. Только ошибки ИИ будут совершаться быстрее и с более серьезными последствиями. Вряд ли, с этими ошибками удастся справиться путем добавления в программу «этического» или «рационального» просчитывания ситуации, как предлагают ИИ-разработчики. Все научные дисциплины возникли из-за неспособности человечества договориться об определении этих терминов. Так может ли искусственный интеллект стать арбитром?

В-третьих, ИИ может достичь предусмотренных целей, но ему не удастся объяснить свои выводы. В некоторых сферах – распознавание образов, анализ больших данных, игры – ИИ по своим способностям уже превосходит человека. Если его вычислительные ресурсы продолжат так же быстро расти, ИИ вскоре сможет оптимизировать ситуации, но совсем не так, как это сделал бы человек. Но на данном этапе может ли ИИ объяснить, почему его действия оптимальны, чтобы человеку было понятно? Или решения ИИ не поддаются объяснению человеческим языком и поэтому недоступны человеческому пониманию? На протяжении всей истории человечества цивилизации создавали способы объяснения мира: в Средневековье это была религия, в эпоху Просвещения – разум, в XIX веке – история, в XX – идеология. Но самый сложный и важный вопрос по поводу мира, к которому мы движемся, звучит так: что станет с человеческим сознанием, если его объяснительные способности будут уступать искусственному интеллекту и общество уже не сможет интерпретировать существующий мир в терминах, имеющих для него смысл?

Как определить сознание в мире машин, которые ограничивают человеческий опыт математическими данными, интерпретируемыми их собственной памятью? Кто несет ответственность за действия ИИ? Как будет устанавливаться ответственность за его ошибки? Сможет ли правовая система, созданная людьми, контролировать деятельность ИИ, который умнее и потенциально хитрее человека?

В конечном итоге термин «искусственный интеллект» рискует оказаться неверным. Эти машины действительно могут решать сложные, кажущиеся абстрактными проблемы, которые раньше поддавались только человеческому познанию. Но то, что является их уникальной особенностью, это мышление не на основе того познания и опыта, который приобретен ранее. Скорее речь идет о беспрецедентных возможностях памяти и вычислительных ресурсах. Учитывая естественное превосходство ИИ в данных аспектах, он всегда будет побеждать в играх. Но для человечества игры – это не только победа, нам важны размышления. Если мы будем относиться к математическому процессу как к мыслительному, попытаемся его имитировать и безоговорочно примем его результаты, то окажемся в опасности – мы можем потерять способность, являющуюся основой человеческого познания.

Проблемы подобной эволюции демонстрирует недавно разработанная программа AlphaZero, которая играет в шахматы на уровне выше гроссмейстерского и в стиле, прежде не встречавшемся в истории шахмат. За несколько часов игры с собой программа вышла на уровень, для достижения которого человечеству потребовалось 1500 лет. В программу были загружены только базовые правила игры. Люди и собранные ими данные не использовались в процессе самообучения AlphaZero. Если программа смогла достичь подобного уровня мастерства так быстро, где будет искусственный интеллект через пять лет? Как это повлияет на когнитивные способности человека? Какова роль этики в этом процессе, который по сути заключается в ускоренном выборе?

Обычно такие вопросы оставляют специалистам по технологиям и интеллектуалам из смежных научных областей. Философы и другие гуманитарии, которые помогли сформулировать концепции мирового порядка, в дискуссию не вступают, потому что им не хватает знаний о механизмах ИИ или его возможности приводят их в ужас. Научный мир, напротив, готов исследовать технические возможности своих достижений, а технологический мир занят масштабным коммерческим воплощением своих идей. Оба мира стремятся раздвинуть границы открытий, не понимая их. А власти больше интересует использование ИИ в сфере безопасности и разведки, чем уже начавшаяся трансформация человеческой жизни.

Просвещение началось с философских размышлений, которые распространялись с помощью новой технологии. Наша эпоха движется противоположным путем. Разработана потенциально доминирующая технология, которая нуждается в направляющей философии. Во многих странах ИИ превратился в национальный проект. Соединенные Штаты пока системно не исследуют весь диапазон возможностей ИИ, его воздействие и не начали процесс совершенствования. Это должно стать национальным приоритетом с точки зрения взаимосвязи ИИ и гуманистических традиций. Создатели ИИ, некомпетентные в политике и философии, как я – в сфере технологий, должны задаться вопросами, которые я поднял в этой статье, чтобы встроить ответы в свои инженерные разработки. Правительству США стоит подумать о создании президентской комиссии из признанных экспертов-мыслителей, которые помогут разработать национальный подход. Очевидно одно: если мы не начнем эту работу в ближайшее время, очень скоро мы поймем, что уже опоздали.

Как искусственный интеллект изменит глобальный порядок
16 июля 2018
Николас Райт
Николас Райт – преподаватель Университетского колледжа Лондона.


Резюме: Грядет соперничество между цифровым авторитаризмом и либеральной демократией

Давайте дружитьShare On FacebookShare On Twitter
Подписаться на новости журнала

Ваш email

Like globalaffairs on Facebook

Добавить в блог Оставить комментарий Печать
Тегитехнологии демократия власть экономика Китай автократия идеология Государство
В дебатах о влиянии искусственного интеллекта (ИИ) доминируют две темы. Первая – это боязнь точки невозврата, когда ИИ превзойдет человеческий разум и выйдет из-под контроля человека, возможно, с катастрофическими последствиями. Вторая связана с опасениями, что новая промышленная революция позволит машинам заменить людей во всех или почти всех сферах деятельности – от транспорта и военной отрасли до здравоохранения.

Есть и третий аспект воздействия ИИ на мир. Позволив властям тщательно отслеживать, понимать и контролировать действия своих граждан, ИИ превратит авторитаризм в жизнеспособную альтернативу либеральной демократии, впервые после окончания холодной войны. Это вызовет новый виток соперничества между социальными системами.

На протяжении десятилетий большинство политологов полагало, что либеральная демократия является единственным путем к устойчивому экономическому успеху. Либо правительства будут подавлять своих граждан и останутся бедными, либо сделают их свободными и получат экономические блага. Некоторым репрессивным режимам удавалось добиться роста экономики на какой-то период, но в долгосрочной перспективе авторитаризм всегда означал стагнацию. Искусственный интеллект может перевернуть эту дихотомию. Он предоставляет крупным, экономически развитым странам сделать своих граждан богатыми и при этом обеспечивает контроль над ними.

Некоторые страны уже пошли по этому направлению. Китай начал строить цифровое авторитарное государство, используя инструменты наблюдения и машинного обучения, чтобы контролировать недовольных граждан, и создавая систему «социального кредита». Некоторые аналогично настроенные страны покупают китайские системы или подражают им. Соперничество между либерально-демократической, фашистской и коммунистической системами определило историю XX века, теперь борьба между либеральной демократией и цифровым авторитаризмом может определить судьбы XXI столетия.

Цифровой авторитаризм

Новые технологии обеспечат высокий уровень социального контроля при разумных затратах. Власти смогут избирательно цензурировать темы обсуждения и поведение, обеспечивая свободный поток информации об экономически продуктивной деятельности и при этом не допуская вредные для режима политические дискуссии. Так называемый «великий китайский файрвол» можно считать примером подобного избирательного цензурирования.

Помимо цензурирования задним числом, ИИ и большие данные позволят прогнозировать и контролировать возможное недовольство. Система сможет работать по аналогии с таргетированием потребителей Amazon или Google, но будет более эффективной, поскольку в отличие от либеральных демократий использование данных в авторитарных государствах не ограничивается. Amazon и Google имеют доступ только к некоторым аккаунтам и устройствам, ИИ, разработанный для социального контроля, будет собирать данные со всех устройств, которыми человек пользуется ежедневно. Более того, авторитарные структуры с легкостью могут сопоставить эти данные с информацией налоговой службы, медицинских учреждений, правоохранительных органов, банков, результатами генетического скрининга и физическими параметрами (местонахождение, биометрия, изображение с камер наблюдения с помощью программ распознавания лиц), а также со сведениями, полученными от родственников и друзей. Эффективность ИИ будет зависеть от того, насколько широким окажется доступ к данным. К сожалению, количества и качества данных о каждом гражданине, доступных властям, будет достаточно, чтобы разработать отличные ИИ-системы.

Само по себе существование прогностического контроля поможет авторитарным режимам. Самоцензуру, пожалуй, можно считать самым важным дисциплинарным механизмом Штази. С помощью ИИ тактика станет еще более эффективной. Зная о вездесущем мониторинге своей физической и цифровой жизни, люди постараются избегать нежелательного поведения, даже если речь идет о рассматривании чего-то. С технической точки зрения подобное прогнозирование ничем не отличается от использования ИИ в медицине, когда до появления симптомов у человека прогнозируется развитие серьезного заболевания.

Чтобы система не давала негативных прогнозов, многие люди будут имитировать поведение «ответственного члена общества». Значение будут иметь нюансы, например, как долго человек смотрит на элементы экрана своего телефона. В результате социальный контроль повысится: люди не просто будут вынуждены вести себя определенным образом, изменится их мышление. Изучая влияние, когнитивная наука пришла к выводу, что принуждение людей к определенному поведению меняет их отношение и вырабатывает усиливающиеся привычки. Если людей заставляют разъяснять позицию, они, скорее всего, будут ее поддерживать. Такую тактику китайцы применяли против американских заключенных во время Корейской войны. Продавцы прекрасно знают: заставив потенциального покупателя немного изменить свое поведение, можно изменить и его отношение к дальнейшим, более крупным покупкам. Более 60 лет лабораторных и полевых исследований доказали невероятную способность человека рационализировать свое поведение.

Помимо повышения эффективности контроля, ИИ улучшит централизованное экономическое планирование. Как утверждает Джек Ма, основатель китайского технологического гиганта Alibaba, обладая необходимой информацией, центральные власти смогут управлять экономикой, планируя и прогнозируя рыночные силы. Вместо медленного, закостенелого, шаблонного планирования ИИ обещает быструю, детализированную реакцию на нужды потребителей.

Никто не даст гарантии, что подобный цифровой авторитаризм сможет функционировать долгое время, но это может и не потребоваться, если он станет эффективной моделью, к которой будут стремиться другие страны. Этого достаточно, чтобы спровоцировать новое идеологическое соперничество. Если правительства посчитают цифровой авторитаризм жизнеспособной альтернативой либеральной демократии, у них исчезнет стимул к либерализации. Даже если в конце концов модель провалится, попытки ее повторить будут продолжаться. Коммунистическая и фашистская модели потеряли популярность только после провала многочисленных попыток осуществить их в реальном мире.

Создание и экспорт всевидящего государства

Независимо от того, насколько полезной режиму окажется система социального контроля, построить ее будет непросто. Крупные IT-проекты тяжело довести до конца. Требуется высокий уровень координации, щедрое финансирование и много специалистов. Принесет ли система плоды? Для ответа на этот вопрос стоит взглянуть на Китай, самую влиятельную незападную страну, которая в состоянии построить такую систему.

Китай доказал свое умение реализовывать масштабные социально значимые IT-проекты, взять хотя бы уже упомянутый «великий файрвол». У него также достаточно средств для создания новых систем. В прошлом году расходы на внутреннюю безопасность выросли на 12% - до $196 млрд. Увеличение скорее всего было обусловлено необходимостью создавать новые платформы больших данных. Кроме того, у Китая есть специалисты по искусственному интеллекту. Китайские компании являются мировыми лидерами в ИИ-исследованиях, а китайские инженеры-программисты нередко опережают своих американских коллег на международных соревнованиях. Наконец, уже получившие широкое распространение технологии, например, смартфоны, могут стать основой системы персонального мониторинга. Количество владельцев смартфонов в Китае сопоставимо с показателями западных стран, а по мобильным платежам Китай является мировым лидером.

Китай уже работает над созданием ключевых элементов цифровой авторитарной системы. «Великий файрвол» совершенствуется и за последний год контроль ужесточился. По оценкам Freedom House, в Китае сложилась наихудшая ситуация с Интернет-свободами. Китай также вводит масштабную систему наблюдения в физическом мире. В 2014 г. было объявлено о схеме социального кредита, которая позволит создать интегрированную шкалу поведения каждого гражданина. Дальше всего пошли в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, где ведется наблюдение за мусульманами-уйгурами. Те, кого система посчитала «неблагонадежным», лишаются привычной жизни, многих посылают на переобучение. Пекин может распространить действие системы на всю страну, если захочет.

Конечно, способность и готовность – разные вещи. Но Китай, по-видимому, движется к авторитаризму, отдаляясь от какой-либо либерализации. Руководство страны считает, что ИИ и «большие данные» помогут двигаться в заданном направлении. В плане развития ИИ 2017 г. отмечается, что способность прогнозировать и понимать мышление групп означает новые возможности, которые ИИ открывает для социального строительства.

Цифровой авторитаризм не ограничивается Китаем. Пекин экспортирует свою модель. Подход к Интернету, аналогичный «великому файрволу» используется в Таиланде и Вьетнаме. По данным СМИ, китайские эксперты помогали государственным цензорам на Шри-Ланке, а также поставляли оборудование для наблюдения и цензурирования в Эфиопию, Иран, Россию, Замбию и Зимбабве. Ранее в этом году китайская ИИ-фирма Yitu продала мобильные камеры с технологией распознавания лиц правоохранительным органам Малайзии.

КНР и Россия не согласны с американской концепцией свободного глобального Интернета без границ. Китай использует дипломатические и рыночные рычаги, чтобы воздействовать на глобальные технические стандарты и сделать нормой государственный контроль в Интернете, несмотря на ограничение личной свободы. После ожесточенной борьбы за влияние на новом форуме, который должен установить международные стандарты для ИИ, США создали секретариат, который поможет выработать решения, а его первое заседание состоялось в Пекине в апреле этого года. Один из директоров Huawei стал председателем комитета. Для правительств, использующих технологии слежения, эти меры могут казаться оборонительными – необходимыми для обеспечения контроля внутри страны – другие государства считают эти действия равносильными атакам на их образ жизни.

Демократический ответ

Укрепление авторитарной технологической модели управления, как ни странно, может способствовать обновлению либеральной демократии. Как либеральные демократии ответят на вызовы ИИ зависит от того, как они будут справляться с ними на внутреннем уровне и будут противодействовать авторитарной альтернативе на внешнем уровне. И там, и там есть основания для сдержанного оптимизма.

На внутреннем уровне демократиям придется предпринять скоординированные усилия, чтобы управлять новыми технологиями, но в прошлом им удавалось справляться и с более серьезными вызовами. Одна из причин оптимизма – зависимость от пути развития. В случае с новыми технологиями страны, имеющие прочные традиции индивидуальной свободы, пойдут в одном направлении, те, у кого таких традиций нет, – выберут другое направление. Влиятельные силы в американском обществе уже давно выступают против государственных программ массового наблюдения, хотя не всегда добиваются успеха. В начале 2000-х гг., например, Агентство перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA) приступило к созданию «Тотальной информационной прозрачности» – внутренней системы наблюдения, которая должна была объединить медицинские, финансовые, физические и другие данные. Под давлением СМИ и правозащитников Конгресс прекратил финансирование программы, хотя некоторые ее разработки оставались закрытыми для общественности на тот момент. Большинство граждан либеральных демократий признает необходимость шпионажа за рубежом и контртеррористического наблюдения внутри страны, но мощная система сдержек и противовесов ограничивает деятельность аппарата государственной безопасности. Эти сдержки и противовесы сегодня находятся под ударом и нуждаются в укреплении, но в данном случае речь идет о повторении прошлых усилий, а не о фундаментально новом вызове.

На Западе угроза индивидуальным свободам исходит не только от правительств. Олигополистические технологические компании концентрируют в своих руках власть, поглощая конкурентов и лоббируя принятие удобных норм регулирования их деятельности. Однако общество уже справлялось с подобными вызовами после предыдущих технологических революций. Вспомним антитрестовские законы Теодора Рузвельта, раздел AT&T в 1980-х гг. и ограничительные меры против Microsoft в 1990-х годах.

Цифровые гиганты также вредят медиа-разнообразию и выступают за сдерживание интересов общества и правила «Дикого Запада» в политической рекламе. Но и предыдущие радикально новые технологии – радио и телевидение подразумевали аналогичные проблемы, и обществу удалось с ними справиться. В конце концов нормативное регулирование выйдет на новый уровень и дополнит определения «медиа» и «публикатора» с учетом изменений, произошедших благодаря Интернету. Глава Facebook Марк Цукерберг сопротивлялся специальному обозначению политической рекламы, но в прошлом году под давлением изменил свою позицию.

Либеральные демократии вряд ли уступят цифровому авторитаризму. Последние опросы в странах Запада демонстрируют снижение доли тех, кто считает демократию «самым главным», но говорить о реальном ослаблении западной демократии преждевременно.

Внешний вызов со стороны нового авторитарного соперника может усилить западные демократии. Человечество склонно загонять соперничество в определенные рамки: «мы» против «них», в результате западные страны, возможно, заново определят свое отношение к цензуре и наблюдению. Большинство людей не вникает в детали политики в сфере данных и не обращает внимания на риски. Но когда эти детали превратятся в основу режима в реальном мире, они перестанут казаться скучными и абстрактными. Правительствам и технологическим компаниям придется объяснять, в чем разница.

Уроки для Запада

Запад не может изменить траекторию такой мощной и уверенной в себе страны, как Китай. Цифровые авторитарные государства, скорее всего, просуществуют некоторое время. Чтобы конкурировать с ними, либеральным демократиям понадобятся четкие стратегии.Во-первых, власти и общество должны жестко ограничить внутреннее наблюдение и манипулирование. Необходимы антимонопольные меры против технологических гигантов. Правительства должны обеспечить многообразие и здоровый медиа-климат, в частности, противодействуя попыткам таких влиятельных гигантов, как Facebook, ограничить плюрализм, обеспечивая финансирование социально значимых медиа и своевременно обновляя нормы регулирования политической рекламы в онлайн-сфере. Нужно законодательно запретить технологическим компаниям использовать другие источники персональных данных (например, медицинские учреждения) и кардинально сократить сбор этих данных платформами, с которыми люди взаимодействуют каждый день. Даже правительства смогут использовать эти данные только в исключительных случаях, например, в ходе контртеррористических операций.Во-вторых, Запад должен влиять на использование ИИ и «больших данных» в странах, которые не являются ни демократическими, ни авторитарными. Необходимо оказать этим странам содействие в разработке физической инфраструктуры и нормативной базы, а также не допустить использования полученных данных властями. Нужно разработать международные нормы, которые обеспечат уважение частной жизни и государственного суверенитета. Кроме того, необходимо разграничить использования ИИ и метаданных в целях обеспечения национальной безопасности и их использование в нарушение прав человека.Наконец, западным странам нужно подготовиться к противодействию цифровому авторитаризму. Огромные ИИ-системы будут уязвимы, и поскольку режимы будут все больше опираться на них, необходимо следить, чтобы ответные меры не вышли из-под контроля. Системы избирательного цензурирования будут способствовать экономической креативности, но неизбежно откроют внешний мир. Победить в соперничестве с цифровыми авторитарными режимами можно, если либеральным демократиям удастся собрать политическую волю для совместной борьбы.Опубликовано в журнале Foreign Affairs.
Большой сдвиг
10 июля 2018
Уолтер Рассел Мид
Как американская демократия терпит крах на пути к успеху
Уолтер Рассел Мид – профессор внешней политики и гуманитарных наук в колледже «Бард», публицист The Wall Street Journal, заслуженный профессор Института Хадсона.


Резюме: Понятия «промышленная революция» и «информационная революция» стали настолько избитыми, что за ними стирается масштаб перемен. А они меняют общество глубже, чем революции политические. От семьи до государства, от корпораций до учебных заведений, от алтаря до престола, от гендера до финансов – ни один из институтов не избежит потрясений.

Главная/Архив номеров/№4, 2018 г.
Давайте дружитьShare On FacebookShare On Twitter
Подписаться на новости журнала

Ваш email

Like globalaffairs on Facebook

Добавить в блог Оставить комментарий Печать
Тегидемократия США экономика президент история элита власть революция гражданская война Европа геополитика технологии Интернет бизнес Государство здравоохранение реформы
По мере того как американцы пытаются разобраться в неприятных экономических переменах, тревожных политических событиях, перед ними открывается безрадостная картина. Hеэффективные политики, частые скандалы, откат к расизму, поляризованные и безответственные СМИ, популисты с их шарлатанскими рецептами оздоровления экономики, растущая подозрительность элит и экспертов, пугающие вспышки насилия, потеря рабочих мест, громкие теракты, антииммигрантские волнения, снижение социальной мобильности, доминирование в экономике гигантских корпораций, усугубление неравенства и появление нового сословия миллиардеров, наделенных огромными полномочиями в финансовом секторе и технологических отраслях.

Все это напоминает описание жизни в Америке в течение 35 лет после окончания Гражданской войны. Годы, прошедшие от убийства президента Авраама Линкольна в 1865 г. до убийства президента Уильяма Маккинли в 1901 г., были наименее вдохновляющими в истории американской политики. Реконструкция не принесла плодов, и экономика пережила ряд опустошительных депрессий, сеявших панику среди населения, а вашингтонские политики не находили ответа на вызовы дня.

Немногие американцы припомнят имена скучных и серых президентов, бесцельно слонявшихся по коридорам Белого дома в те годы; еще меньше людей назовут сенаторов и конгрессменов, с которыми те работали. Почти никто из профессионалов, изучающих внешнюю политику США, не вспомнит какого-то великого свершения на дипломатическом поприще между покупкой Аляски и строительством Панамского канала. Если какие-то смутные воспоминания о политиках тех дней и остались, то чаще не из-за деяний, а по причине сопровождавших президентства скандалов («Мама, мама, где мой папа?» – стишок времен Гровера Кливленда, намекавший на его незаконнорожденного ребенка).

Но, хотя в летописи американского государственного управления это было безрадостное время, в истории страны те же годы были исключительно важными. Именно в этот период Соединенные Штаты становятся крупнейшей и наиболее передовой экономикой в мире. Трансконтинентальные железные дороги сформировали национальный рынок, а интенсивная индустриализация создала новые отрасли промышленности и технологии. Из мастерских Томаса Эдисона, его подражателей и конкурентов лился непрерывный поток удивительных изобретений. Джон Рокфеллер превратил нефть из субстанции, не имеющей коммерческого значения, в фундамент мирового экономического развития. Американская финансовая система стала не менее изощренной и могущественной, чем британская.

Оглядываясь назад, мы можем сказать, что на пути к успеху США стали последствия Промышленной революции. Конечно, случилась она задолго до Гражданской войны, но в полной мере ее итоги начали ощущаться чуть позже, когда США обогнали Великобританию, став главной производственной державой мира. Быстрые технологические и социально-экономические изменения, которые принесла с собой Промышленная революция, сделали неэффективными те институты, посредством которых Соединенные Штаты управлялись со времен американской революции. Не только Юг обнаружил, что старые политические структуры и идеи после войны перестали работать; на Севере политические идеалы и институты управления довоенного мира также не соответствовали требованиям времени.

Сегодня страна переживает нечто подобное. Информационная революция так же сильно подрывает социально-экономические устои, как в свое время Промышленная. Идеология и политика, подходившие американскому обществу в прошлом поколении, все менее приемлемы для решения проблем, с которыми оно сталкивается сегодня. У политических партий и большинства лидеров Соединенных Штатов нет видения и идей, которые позволили бы разрешить наиболее острые проблемы. Интеллектуальные и политические элиты по большей части слишком привержены парадигмам, утратившим актуальность; но и у популистов, стремящихся заменить их, нет реальных ответов. Во многих отношениях жить в такое время – большой стресс и волнение. И тревога порождает всепроникающее отчаяние в отношении американской демократии – страх по поводу того, что она нежизнеспособна и переживает необратимый упадок.

Последствия быстрых перемен зачастую нежелательны, но трансформация – процесс роста и развития, а не упадка и заката. На самом деле способность справляться с изменениями остается одним из главных источников американской силы. В XIX веке люди нередко противопоставляли Соединенные Штаты отлаженной немецкой империи во главе с Пруссией. Сегодня их часто противопоставляют Китаю с его эффективной модернизацией. Однако творческий беспорядок свободного общества отличается гибкостью и устойчивостью. Есть все основания верить, что США снова найдут путь к открытому и гуманному обществу, которое обратит себе на пользу ценности и богатства, производимые новой экономикой.

Жизнь не ждет

Переходные периоды всегда болезненны. После Гражданской войны политические неудачи имели тяжкие последствия для американцев. Это были годы массовой урбанизации, а государство на всех уровнях демонстрировало неспособность решать связанные с этим процессом проблемы. Плохое качество жилья и еды, угрожавшее здоровью и жизни людей, страшное загрязнение окружающей среды, высокая преступность, отвратительная государственная система здравоохранения, низкий уровень школьного образования – все это отравляло жизнь людей в американских городах.

Сельскохозяйственная политика также была катастрофичной. Федеральное правительство призвало первопроходцев осваивать неплодородные земли к западу от 100-го меридиана; многие потеряли все, что имели. За счет применения сельскохозяйственной техники и искусственных удобрений удалось поднять урожайность, но мелкие семейные фермы не могли конкурировать на рынке. Ни создание дотированных государством колледжей, призванных развивать научное земледелие, ни раздача бесплатных земельных участков после принятия Гомстед-акта, ни субсидирование железных дорог не смогли остановить экономические силы, подрывавшие безопасность того, что веками было фундаментом американского общества: семейную ферму.

Промышленная революция, помимо всего прочего, изменила способ зарабатывания денег на жизнь. В 1850 г. 64% американского населения жило за счет земледелия. К 1900 г. эта цифра снизилась до 38%, а сегодня показатель находится на уровне 2%. Промышленная революция также привела к снижению социальной мобильности. До Гражданской войны линия, разделявшая работника и работодателя, была более размытой, чем в последующие годы. Молодые люди, не имевшие начального капитала, естественно, устраивались на работу ремесленниками в мастерские, но затем многие быстро начинали собственное дело. Но, когда на смену небольшим мастерским пришли крупные заводы и фабрики, это стало невозможно. Горацио Элджер писал романы о смелых и предприимчивых чистильщиках обуви, которые выбирались из бедности благодаря упорному труду и доброму нраву; однако общество все более отчетливо делилось на работников и собственников.

По мере того как усложнялась задача преодоления этого барьера, классовое расслоение становилось более явным. В 1800 г. существовали богатые и бедные (и почти миллион американцев были рабами), но в целом в США того времени было намного меньше бедности, чем в большинстве других стран мира. Все изменилось после Гражданской войны. Появился класс сверхбогатых предпринимателей и заводчиков, пересекавших Атлантику и рыскавших по Европе в поисках сокровищ искусства. А у них на родине рабочие трудились по 12–14 часов в день семь дней в неделю в шумных и опасных цехах, еле-еле сводя концы с концами.

Финансовые рынки настолько плохо регулировались, что крах и паника происходили на бирже с определенной периодичностью и невероятной свирепостью, уничтожая процветавшие предприятия, выгоняя некогда благоденствующие семьи на улицы. Люди теряли сбережения, пополняя ряды незанятых, в то время как система социальной защиты для смягчения ужасов безработицы отсутствовала.

К концу XIX века многих американцев преследовали мрачные картины будущего, выходящего из-под контроля. Упадок семейной фермы и появление больших городов, заполненных массой иммигрантов, приводили к мысли о скором конце американской демократии. Социалисты и анархисты ратовали за революционные изменения; консерваторы опасались будущего и считали, что американские ценности и культура будут подавлены иммигрантами и чуждыми идеями.

Однако с начала ХХ столетия Соединенные Штаты преодолели кризис, вызванный стремительной индустриализацией, построив новую экономику, которая в конце концов обеспечила процветание и свободу для подавляющего большинства населения. Послевоенное поколение, вопреки опасениям многих, стало свидетелем не смертельной агонии американского эксперимента, а героических усилий бабочки, освобождающейся из кокона.

Под лежачий камень вода не течет

Корректировка происходила в три этапа. На первом этапе, с 1865 по 1901 гг., американцы отчаянно пытались справиться с теми силами, которые меняли их общество. Правительство часто было слишком слабым или плохо организованным для решения сложных задач. Новые идеи, которые с благими намерениями выносились на суд общественности, часто не оправдывали ожиданий, поскольку не соответствовали требованиям момента. Биметаллический денежный стандарт политика Уильяма Дженнингса Брайана и «единый налог» экономиста Генри Джорджа не смогли решить насущных проблем. Но и пророки ортодоксии также не могли решить проблемы упадка сельского хозяйства, расового неравенства и городской бедности.

И все же американцы учились на своих ошибках и углубляли понимание новых условий и среды. Экономисты разрабатывали более совершенные методы статистического учета и оттачивали анализ таких проблем, как бизнес-цикл и нестабильность банковской системы. Реформа гражданской службы повысила качество труда госслужащих. Общественные активисты и частные благотворители экспериментировали с новыми методами и идеями. Богословы переосмысливали связь социальных проблем с Евангелием. В американской политике начали формироваться новые и более прогрессивные коалиции.

Послевоенное поколение не решило новых проблем, с которыми столкнулось, но заложило фундамент для будущих успехов. Постепенно оформилась интеллектуальная, общественная и политическая конструкция для поддержки более успешной политики в эпоху, которая получила название «эра прогрессизма». Тем самым было положено начало второму этапу корректировки. Федеральная резервная система, регулирующие ведомства, такие как Управление по контролю за продуктами и лекарствами, а также реформы, такие как «Сухой закон», избирательное право для женщин, введение подоходного налога и всенародные выборы сенаторов свидетельствовали о растущей уверенности нового поколения, лучше оснащенного для жизни в эпоху индустриализации.

Но, несмотря на все эти успехи, ни эра прогрессизма, ни сменивший ее более радикальный и далеко идущий «Новый курс» не решили всех проблем индустриального общества. Понадобилась Вторая мировая война, чтобы перейти к третьему и заключительному этапу корректировки. Быстрое развитие военной экономики и крупномасштабное планирование, необходимое для победы в войне, дали американцам шаблон для более всеобъемлющей организации общества, чем в предыдущие эпохи. Лишь на этом этапе США смогли в полной мере воспользоваться потенциалом производительности труда передовой промышленности и создать стабильное и процветающее общество, которое, похоже, преодолело наиболее фундаментальные проблемы социально-экономической жизни в современном мире.

В ретроспективе картина кажется ясной: годы, наступившие после окончания Гражданской войны, превратили США в ведущую индустриальную державу мира, а в последующие десятилетия американцы научились использовать огромное богатство, создаваемое индустриализацией, для решения вызванных ею же проблем. К концу Второй мировой войны сельская нация, преимущественно состоявшая из процветающих мелких фермеров, стала урбанизированной страной с богатыми пригородами, где жили преуспевающие синие и белые воротнички. Дети учились в школах, а не работали на шахтах или заводах. Финансовые потрясения более ранних эпох удалось по большому счету укротить и погасить. Бизнес-цикл, хоть и не был полностью ликвидирован, стал умеренным и управляемым, так что депрессии, потрясавшие индустриализирующийся мир, остались в прошлом. Общество обеспечило социальные гарантии и защиту трудящимся, престарелым и инвалидам от превратностей жизни в рыночной экономике. В городах наладили надежное водо-, газо- и электроснабжение. В 1970-е гг. удалось устранить худшие последствия Промышленной революции для окружающей среды; постепенно вода и воздух становились чище, и в стране велась медленная и кропотливая работа по оценке и исправления урона, нанесенного экологии.

На пике развития индустриального общества, с 1945 по 1990 г., во многих странах появилась удивительно стабильная форма регулируемого капитализма, тесно связанного с государством. Регулируемые монополии и олигополии занимали доминирующее положение во многих отраслях промышленности. В США компания AT&T эксплуатировала телефонную систему в качестве монополии, а нефтяная, автомобильная, авиационная и сталелитейная отрасли, а также некоторых другие, были олигополиями, где доминировали несколько крупных производителей. В других отраслях, таких как банковско-финансовый сектор, действовало множество фирм, но государство ввело в них ограниченную конкуренцию. Эти работодатели предлагали сотрудникам стабильную и выгодную работу; все больше рабочих пользовались льготной системой пенсионного обеспечения, помимо социальных гарантий. Зарплаты и премии постепенно росли в реальном выражении. Расширялись возможности для получения образования. В целом каждое следующее поколение имело более высокий уровень жизни, чем предыдущее. Подобная трансформация происходила не только в Соединенных Штатах. Во всем индустриальном мире постепенно ослабевала ожесточенная классовая борьба, характерная для первых десятилетий индустриализации в XIX и начале XX века. После Второй мировой войны и капиталисты, и работники предпочли борьбе компромисс. Социалистические партии стали более глобальными, а рыночно-ориентированные партии уделяли больше внимания социальной защите населения.

Международная жизнь индустриальных демократий также стабилизировалась. Беспокойные и честолюбивые страны, такие как Германия и Япония, больше не нарушали мир на планете. Образование Европейского сообщества и НАТО указывало на начало новой миролюбивой эпохи внутри Европы в частности и в атлантическом сообществе в целом. Жизнь повсюду наладилась.

Тем не менее за пределами индустриального мира – в развивающихся странах и советском блоке – сохранялось напряжение. Но, с учетом мирного настроя индустриальных демократий, казалось, что политический процесс развивается вполне предсказуемо и логично. По мере индустриализации аграрных обществ они проходили подростковый период, но со временем взрослели, преодолевая ошибки молодости, а иллюзорные фантазии – от фашизма до коммунизма – теряли привлекательность. В конце концов, подобно большинству хорошо воспитанных юношей, эти общества становились ответственными участниками процветающего мирового сообщества.

Многое еще предстояло сделать, и жизнь в США и других зрелых индустриальных обществах конца XX века была далеко не идеальной. Однако достижения оказались достаточно впечатляющими, чтобы политологи приветствовали либеральный, индустриальный капитализм как наиболее возвышенную и конечную форму организации человеческого общества. Идея же о том, что индустриальное развитие неминуемо ведет к социальному благоденствию и миру внутри страны и миру на всем земном шаре, служила утешением в эпоху накопления ядерных арсеналов и межконтинентальных баллистических ракет.

Однако у Провидения были другие планы. Либеральная демократия в мире зрелых индустриальных экономик все же не стала концом истории, поскольку геополитические и идеологические соперники в последние годы подрывают основы либерального мирового порядка. Официальные лица ЕС в Брюсселе схватились за голову, узнав итоги выборов в Великобритании, Венгрии, Польше и Италии, особенно когда администрация Трампа попыталась увести политику США в другую сторону. Фундамент здания либеральной демократии зашатался как раз тогда, когда архитекторы мирового порядка пытались уложить последние кирпичи храма либерального мироустройства. Либеральные демократии больше не были хранителями полноценной и стабильной общественной системы. Простые люди все меньше верили в то, что технократы смогут найти правильный ответ на социально-экономические вопросы, следуя установленным процедурам. Во многих случаях граждане демократий всего мира сегодня оказываются в неприятном положении послевоенного поколения. Они сталкиваются с проблемами, истоки которых не вполне понятны и решение которых в конечном итоге потребует создания пока еще не существующей интеллектуальной и политической архитектуры.

Пожалуйста, информацию

«Промышленная революция» и «информационная революция» – эти фразы стали настолько избитыми, что за ними скрывается масштаб перемен, которые они определяют. Подобные процессы меняют общество еще глубже, чем политические революции. От семьи до государства, от корпораций до учебных заведений, от алтаря до престола, от гендерных вопросов до финансов – ни один из общественных институтов не останется без потрясений. Политические партии раскалываются и воссоздаются по новому лекалу; новые политические идеологии, некоторые из них экстремальные, рождаются из хаоса, привлекая широкую поддержку масс. Именно такие перемены захлестнули мир в годы Промышленной революции, и сегодня они снова его захлестывают.

Для Соединенных Штатов это одновременно пессимистичный и оптимистичный диагноз. С одной стороны, страну могут охватить социальные волнения и кризисные явления на годы, а, может быть, на десятилетия – по мере того как американцы будут сначала пытаться понять правила формирующегося информационного общества, а затем овладевать ими. С другой стороны, путь, на который встала страна, ведет не к упадку, а к достижениям. Подобно тому как зрелое индустриальное общество второй половины XX века предложило подавляющему большинству американцев больше процветания, здоровья и свободы, чем кто-либо мог себе представить с тех пор, как человечество вырвалось из доисторического мрака, так и сегодня есть все основания надеяться на то, что творческие силы, освобожденные информационной революцией, смогут создать новый тип общества, которое будет более благоприятным для достоинства человека и его свободы, чем что-либо другое в истории человечества.

Информационная революция, вероятно, еще больше подорвет устои общества, чем Промышленная. Ситуацию усугубляет тот факт, что она разворачивается в мире, который до краев наполнен ядерным оружием. История не может раскрыть нам все, что нужно знать о тех вызовах, которые ждут нас впереди. Вместе с тем, когда задумываешься над тем, как управлять опасным периодом, когда старые способы уже недостаточны, а контуры нового мира еще не ясны – становится очевидно, что размышления о последнем большом сдвиге между двумя разновидностями социально-экономического порядка могут дать ценные идеи.

Начать нужно с того, где эти революции ощущаются в первую очередь: в мире труда. У быстрого упадка сельского хозяйства в США и занятых в нем людей вследствие Промышленной революции есть современный аналог в виде резкого снижения занятости на производстве и на рутинной канцелярской работе в офисах. Эти две категории составляли почти половину рабочих мест в американской экономике еще совсем недавно, в 1980-х гг.; однако по причине всеобщей автоматизации и глобализации в 2016 г. на них приходилось всего 15% рабочих мест. Создается впечатление, что эти исторические сдвиги – лишь начало. Рост автоматизации, которого многие так опасаются, предположительно уничтожит миллионы рабочих мест. Хотя им на смену могут прийти новые рабочие места, никто не знает, что будет представлять собой эта новая занятость, или какое образование следует давать молодежи, чтобы подготовить ее для нового рынка труда.

Между тем характер занятости изменился для многих сохранившихся рабочих мест. Трудоустройство на всю жизнь часто было нормой в зрелой индустриальной экономике. В современном мире, где компании возникают в одночасье и почти так же быстро исчезают, намного труднее проработать на одном месте всю жизнь. Вне государственного сектора, по большому счету, уже исчезли пенсионные программы с установленными выплатами. Работники не только вынуждены менять место работы и даже отрасли в течение трудовой жизни, но и совершать набеги в «экономику свободного заработка», развозя пассажиров в такси компании Uber, сдавая комнаты через службу Airbnb, продавая товары на портале eBay и выполняя разные задания по принципу неполной занятости.

Эпохальные перемены

Пройдет еще немало времени, прежде чем станет понятно, как будет выглядеть зрелая информационная экономика. Если бы людям, жившим в 1860-е и 1870-е гг., сказали, что в конце ХХ века лишь два процента населения будут зарабатывать на жизнь земледелием, они не были бы способны представить себе, какие работы придут на смену фермерству. Возможно, они могли вообразить, что в один прекрасный день появятся «экипажи без лошадей» и даже «летающие машины», но точно не предсказать, что кто-то станет зарабатывать производством стикеров со словами «в машине младенец», чтобы родители с гордостью наклеивали их на задние стекла этих экипажей. Или что заводы однажды начнут производить компактные чемоданы, которые пассажиры будут укладывать в багажные отсеки, расположенные под потолком летающих машин?

Промышленная и сопровождавшая ее научная революция дали возможность простым людям наслаждаться изобилием и безопасностью, которые поразили бы двор Людовика XIV. Автомобили, радио, пылесосы, телевизоры и прочие блага цивилизации преобразовали материальное бытие масс, равно как и элит. В то же время революция в здравоохранении позволила обуздать и победить множество болезней, увеличила среднюю продолжительность жизни на несколько десятилетий и нашла новые способы обезболивания при хирургических операциях и родах.

Информационная революция, вероятно, произведет аналогичный эффект в сфере услуг по мере того, как дешевая обработка информации сделает передовые предложения в ценовом диапазоне обычного потребителя. Среднестатистический человек получит доступ к уникальным услугам на основе информации, которые сегодня доступны только очень богатым. Индивидуальная медицина, первоклассные финансово-юридические услуги и представительство, карьерные и профессиональные консультации станут почти универсальными в век умных машин и изощренных программных средств.

На первых этапах информационная революция увеличила заработки многих работников умственного труда. Вероятно, эта ситуация изменится. От Промышленной революции больше всего пострадали члены купеческих гильдий и торговцы. Ткачи, швеи, прядильщики и рабочие по металлу стали свидетелями того, как их когда-то престижные и высокооплачиваемые работы утрачивали статус и доходность, поскольку станки позволяли менее квалифицированным рабочим достигать такой же производительности. Если, что представляется вероятным, ученые продолжат совершенствовать программные средства и разрабатывать более мощные компьютеры, многих сегодняшних профессионалов также заменят машины. Подобные угрозы нависли над чиновниками и менеджерами.

Все последствия информационной революции проявятся постепенно. Возникнут новые идеи и организации, соответствующие новым реалиям. Подрастающие поколения будут учиться использовать ресурсы и богатство, создаваемое информационным обществом, для решения порождаемых им проблем. Наверно, до того как завершится корректировка, все общественные институты – от государства до семьи и корпораций – фундаментально изменятся. Тем временем людям предстоит научиться жить в мире новых сил, которые они не всегда понимают, а потому не могут контролировать. «Не мы едем по железной дороге, а она переезжает нас», – написал Генри Дэвид Торо в 1854 году. Сегодня можно сказать, что не столько мы заходим в Интернет, сколько Интернет заходит в нас.

Как это пережить

Если из прошлого опыта великого перехода можно извлечь полезные уроки, в первую очередь необходимо помнить, что, как бы трудно это ни показалось, происходящее сегодня – возможность, а не катастрофа. Можно, конечно, оплакивать потерю стабильности, но работа на конвейере вряд ли приносит большое удовлетворение или заработки. Тот факт, что человечество скоро сможет удовлетворять материальные нужды без необходимости обрекать миллионы людей на монотонный труд, – повод для торжества.

Кроме того, становится понятно, что многие из нынешних социальных институтов и стратегий, как бы хорошо они себя когда-то ни зарекомендовали, нужно менять. Современный подход к образованию разработан в ответ на потребности Промышленной революции: он обеспечил общую грамотность для всей рабочей силы, предложил более элитное обучение для небольшого процента населения и позволил социализировать детей, встроив их в уникальную рабочую среду промышленного века. Трудящиеся в индустриальную эру работали в иерархических организациях, будь то фабрика, частная компания или государственное учреждение, в которых ценили порядок и терпение. Современная система образования все чаще социализирует молодых людей для жизни в мире, которого больше нет.

Усиление крупных и стабильных работодателей сделало их стержнем социальной политики. Корпорации собирали налоги от имени государства, но были и инструментом достижения многих социальных целей. Общество ожидало, что работодатели будут выплачивать пенсии, медицинские страховки и множество других пособий. Если, что представляется вероятным, крупные фирмы новой экономики, такие как Facebook и Google, станут брать меньше людей в штат, чем такие компании, как AT&T и U.S. Steel в пору наивысшего расцвета, и если многие компании будут нанимать и увольнять сотрудников быстрее, чем в прошлом, пора переосмыслить тесные отношения между работодателями и государством.

Существует вероятность, что во время переходного периода многие американцы окажутся самозанятыми или будут работать в очень мелких предприятиях – возможно, при неполной занятости или по принципу свободного найма. Чтобы обеспечить компаниям доступ к кредитным ресурсам и другим необходимым услугам, с одной стороны, и снять с них бремя бумажной работы и прочих формальностей, которые требуются от более крупных предприятий, с другой – необходимо менять политику в отношении малого бизнеса. Нужно пересмотреть буквально все, начиная с закона о функциональном зонировании (чтобы позволить людям руководить небольшими предприятиями из дома) и заканчивая правилами о льготах работодателям.

Здравоохранение – одна из важнейших областей, в которых информационная революция способна обеспечить резкое повышение качества жизни большинства американцев. В будущем даже опытный врач, вполне возможно, окажется худшим диагностом, чем компьютерная программа – подобно тому как народный герой Джон Генри был побежден бурильной установкой с паровым приводом, а гроссмейстер Гарри Каспаров – суперкомпьютером компании IBM под названием Deep Blue. Характерное воздействие информационной революции на конкретные отрасли заключается в резком снижении издержек, сопровождающемся резким повышением качества. Следовательно, в здравоохранении главным направлением реформы должен стать отказ от формального казенного подхода ко всему населению в пользу стимулирования инноваций, которые способны обеспечить каждому американцу существенно более высокий уровень здравоохранения.

Государство должно преобразиться. Современная госслужба – прежде всего продукт Промышленной революции; информационная революция делает возможной и, наверно, необходимой большую эффективность госслужащих и быстрое реагирование на запросы граждан. Промышленные бюрократии нацеливались на однородность: каждый, кто имел дело с чиновниками, в идеале должен был получать одинаковые услуги и проходить аналогичные процедуры. Этот принцип хорош при выдаче водительских удостоверений, но срабатывает гораздо хуже, когда дело доходит до оказания комплексных услуг. В будущем человек, потерявший работу, сможет получить ваучер на пособие по безработице и на переквалификацию, да еще и выбирать между конкурирующими фирмами, предлагающими разного рода специализированные услуги, которые традиционная бюрократия просто не может предложить.

Наконец, становится все яснее, что информация – один из элементов государственной власти и, возможно, самый важный элемент. «Революция в военном деле», о которой аналитики оборонной отрасли говорили в начале 1990-х гг., – идея о том, что преимущество на поле боя будет иметь армия, контролирующая информационное пространство – была лишь предвкушением грядущих событий. С учетом растущего значения радиотехнической разведки, кибервойны и «больших данных» власть, которую информация дает странам, будет только расти. Это поднимает фундаментальные вопросы суверенитета, безопасности и, конечно, гражданских свобод, на которые предстоит найти ответ.Перед нами колоссальный вызов. Внутренние основы обществ сотрясаются в то самое время, когда мировой порядок вот-вот распадется. Политики США подотчетны общественности, которая может быть ершистой и враждебно настроенной, испытывая на себе стресс культурных и экономических перемен. Рецепты из старых хрестоматий, похоже, больше не дают эффекта, а новые ответы еще не найдены, тогда как люди, которые в один прекрасный день напишут новые учебники, пока еще посещают начальную школу. Размышляя над потрясениями, сопровождавшими Промышленную революцию, а также о самых разрушительных войнах и самых отвратительных тираниях в истории рода человеческого, мы начинаем понимать, какая угроза над нами нависла.Однако люди – это животные, способные решать проблемы. Вызовы заставляют нас находить выход и добиваться успеха. Американцы унаследовали систему смешанной государственной и народной власти, которая позволяла им справляться в прошлом с великими потрясениями. Хорошая и плохая новость сегодня, наверно, идентичны: у американцев, вкупе с другими жителями Земли, есть возможность достичь невообразимо высокого уровня благосостояния и свободы, но, чтобы воспользоваться этой возможностью, им необходимо преодолеть самые большие трудности, с которыми человечество когда-либо сталкивалось. Сокровище в горах бесценно, но охраняющий его дракон свиреп и беспощаден.Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 3, 2018 год. © Council on Foreign Relations, Inc.


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.