Русское Информационное Агентство
 сегодня 14 ноября 2018 г. на главную  контакты   
  главная новость

[13.11.18] На образ другого, — не важно: этнически, национально или религиозно — переносится раздражение, связанное в том числе с внутренними проблемами. Как может Россия дать какие-либо гарантии в восстановлении Сирии, если Путин не может гарантировать безопасность собственным гражданам, которых мордует как хочет репрессивно-чиновничья клика. Новые исполнители-опричники карали вчерашних палачей теми же противозаконными методами и даже не скрывали этого: суды с голоса власти начинали демонстративно действовать по закону и ссылаться на европейские своды правил и решения международных судов, причем, конкретные исполнители-судьи были те же самые, что вчера выносили приговоры по распоряжению ныне попавших в немилость опричников. Повидимому, сами они не видят и не ощущают очевидность очевидной профанации - болезнь зашла слишком далеко - это уже шизоидная объективность. Им просто не доступно, что значит закон как система; они полагают, что закон - это справедливость по понятиям или: если вам надо, сделаем, как вы говорите, - и преданно смотрят в глаза. Громкие посадки «селебрити» ухудшили рейтинг коррупции в России. Несмотря на недавнюю серию громких коррупционных разоблачений в России, наша страна опустилась еще на 12 позиций в рейтинге, заняв 131-е место из 176 стран. Ниже России в новом рейтинге оказались в основном лишь страны, где в сейчас идет война или наблюдается геноцид. На фоне радикальной борьбы с коррупцией и посадок высших чинов карательной системы Россия не повысила, а понизила уровень доверия к ее системе защиты права и закона. Причина в том, что не были освобождены сотни тысяч незаконно осужденных, привлеченных к ответственности и обвиненных по заказам чиновников и спецслужб граждан, включая предпринимателей, не отменены наиболее одиозные статьи уголовного кодекса, которые используются системой для преследований населения и запугивания граждан; обвинения против карателей, которые исполняли заказ власти, были выдвинуты, исполнители заказа наказаны, а их дела остались в силе и посаженные ими неугодные власти люди попрежнему в тюрьмах и иных местах изоляции и заключения; они погибли или гибнут. [ читать дальше ]


  анонсы

[13.11.18] В России власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, - ведь если его посадили, значит, у него что-нибудь осталось: надо найти и взять или заставить его отдать. Одновременно на него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? [ читать дальше ]

[13.11.18] Компромисс в таких делах - всегда компромисс. По ст. 159, часть 4 и пункт 4 УГ РФ - число осужденных в России перевалило за 800 тысяч человек, поэтому широкая амнистия всех осужденных и привлеченных - шаг, который может стать важным элементом возрождения русского общества в ходе происходящих и накануне новых мегалитических общественно-исторических событий Двадцать первого века. Причем, существенно не только освобождение предпринимателей, но и всех остальных незаконно и узаконенно, но на деле заказным образом осужденных и обвиненных людей, - это существеннейший первый пункт. Важно также правильно подойти к тысячам опричников-следователей, прокуроров и полицейских, массовым порядком участвовавших в этой многолетней экзекуции над самой активной и инициативной частью населения, что привело к замедлению роста производительных сил и стагнации общественного развития, - они могут оказаться под сильным давлением и ударом несправедливо ошельмованных и амнистированных, - так окажется, что посадят новые тысячи активных и профессиональных работников. Видимо, без этапа открытых репрессий против их начальников, - то, что происходит и происходило в последние времена, - обойтись нельзя; но и довольно. Конечно, они виновны, но многие из них просто неверно поняли смысл востребованности, другие были вовлечены самой системой и третьи оказались в практически безвыходной ситуации: сажай или садись. Достаточно гражданского осуждения, а оно действительно очень нужно - открыто с разъяснениями: печатать досье уголовных расследований, анализировать схемы исполнения заказов, их мало - никто, включая суды, не требовал убедительности. Принципиально и долгосрочно здесь может быть только один подход: профессионал может и должен продолжать спокойно работать, его общественная ориентация должна строго контролироваться гражданским обществом. Ну, и кроме того, именно они лучше всех знают не только как посадить, но и как юридически состоятельно освободить, не нанося гражданскому обществу слишком большого урона. Компромисс в таких делах - всегда компромисс, как и сама амнистия, а не полное оправдание, - тоже компромисс: объяснять это надо уже сейчас, чтобы получить на стороне амнистии серьезное подспорье. [ читать дальше ]

[13.11.18] Народ безмолствует... Всепроникающий штат карателей-следователей СК РФ будет увеличен. Столпом авторитетной бизнес-империи можно считать мобильную связь. Связями занимается один из шефов Ростеха, бывший директор Росстандарта Григорий Элькин. А ведь неоднократно говаривал Владимир Путин: тот, кто обвиняет, должен быть сам чист как стеклышко. Тогда давайте исполнять поручение президента: пусть следователи - каждый - публично- докажут, что не имеют отношения к коррупции; мы - общественность, гражданское общество - посмотрим, проверим, расследуем - не хуже них уже умеем. Если арестовывать подозреваемого (обвиняемого, свидетеля) на основании заявления следователя, - дескать, может уничтожить улики, то надо посадить под арест и следователя - для соревновательности процесса, - он-то уж точно и уничтожит и родит все, что надо. А через два месяца и решим, выпускать или продлить. А вообще-толучше к президенту Путину не обращайтесь, я уже ходил, - это не в его компетенции. Интересное дело: следователи требуют ареста бездоказательно обвиненного человека с гипотетическим ущербом на 2 млн рублей, и суд благополучно его сажает, иронически воспринимая заявления адвоката, - никакой прокурор тут и рядом не стоял, только сидел, ухмыляясь и кивая головой-кочан. А известный уголовник легко получает поддержку заместителя генерального прокурора, причем, тот пишет не одну грозную бумагу, решается идти на конфликт с самим Бастрыкиным, - даже Чайка, который боится лишний раз рот открыть после разоблачительного фильма, и тот дает понять, что он - в курсе. А народ и наше так называемое гражданское общество - безмолствует. Или тупо рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[13.11.18]Чтобы об Элькине и его подельниках не позабыли... Повсечасно и повсеместно как бы от собственного имении вместо Элькина действует тренированный сутяга Павел Карюхин, либо опытный зицпредседатель всех фирм-однодневок, созданных Элькиным, Роман Кузюра; на худой конец, сойдет и готовый дать ложные показания свидетель вроде Е.Лозовой, то ли впавшей в долги, то ли еще как-то подставившейся под шантаж. Или, например, кто-то покончит жизнь самоубийством двумя ударами кинжала в сердце или тремя выстрелами в упор, последний - в затылок для верности... А Роскосмос входит в Ростех и при этом яростно соперничает с ним, а был бы козел, отпущение найдется. Компанию может возглавить Григорий Элькин. В отличие от Павла Карюхина замгендир Ростеха Григорий Элькин никогда не станет лично мордовать рабочего-таджика, а поручит (намекнет, наймет?) это кому-нибудь еще. Особая изысканность поведения рейдеров такого ранга состоит еще и в том, что он не просто кого-либо пошлет, но и учтет этническую составляющую, и его посыльным непременно будет тоже таджик. И в других случаях Элькин неуклонно демонстрирует тонкость подхода. Я понимаю, что несмотря на все разоблачения они держат Элькина, потому что он им почему-то нужен и/или нет подходящей замены. Но настанет час, когда поддерживать такого оскандалившегося в общем-то ничем не примечательного коррупционера будет слишком накладно и, главное, появится претендент, в котором будут заинтересованы, и тогда все наше досье ляжет как надо, и Элькину с командой мало не покажется, - они же и со своими не умеют по-хорошему и обязательно надерут холку. Поэтому мы стараемся, чтобы об Элькине и его подельниках не позабыли... [ читать дальше ]

[13.11.18]Павел Карюхин спрятал левые баксы от своего шефа из Службы внешней разведки (СВР) и от налоговой инспекции. Признанный профнепригодным агент СВР, во всяком случае он так уверял и всем совал под нос ксиву, Павел Карюхин, видно в расчете на придурков или мздоимцев, уверяет судью Николинского суда, что он купил в Москве участок земли размером 30 соток за 80 тыс рублей в 2005 году, когда она стоила там примерно 200 тысяч рублей за 1 (одну) сотку и требует от продавца, чтобы он вернул ему, Карюхину, примерно 4.5 млн рублей, которые он внес, дескать, на нужды благоустройства поселка. Уже видно, что никак не сходится. Но интересно и другое: где наскреб в 2005-06 году сотрудник Службы внешней разведки четыре миллиона с лишним рублей? Если он получал зарплату в 2 тыс долларов, что в то время было невероятно, то есть 50 тыс рублей, то ему на это понадобилось бы копить 10 лет, если бы он вообще ни на что не тратился, а если бы половину тратил на житье, то все 20 лет. Одновременно Карюхин на полученном участке срочно возвел хоромы, баню и гараж, которые обошлись не менее чем в те же 4-5 млн рублей. А эти откуда? Еще 10-20 лет? Нечисто здесь, точно нечисто, не зря Карюхин уговорил своего риелтора оформить сделку как взнос в производство - эти деньги ему не надо было показывать в налоговую и, значит, на работе, то бишь - в Службу внешней разведки, где его, уж точно, спросили бы: откуда баксы, агент Карюхин? [ читать дальше ]

[13.11.18]Тараканистая и пузатенькая центурионова кагорта адвокатов, чья репутация измерялась не выигранными судебными процессами и не знанием уголовно-процессуального права, а тесными связями с милицейскими и прокурорскими генералами, захватила этот рынок: рынок решения вопросов формировался одновременно на федеральном и региональном уровне. Денис Тумаркин уже работал адвокатом в коллегии адвокатов Фемида-Групп, куда трудоустроился благодаря диплому Московского нового юридического института (МНЮИ). В ходе расследования уголовного дела о групповом разбое следователи ГУВД Москвы обнаружили признаки фальсификации диплома о высшем образовании и возбудили новое дело — о подделке документов. Нет подтверждения, состоялась ли тогда встреча Тумаркина с директором Росстандарта Г.И.Элькиным, или это произошло позже; точно то же самое относится и к сотруднику Службы внешней разведки СВР) П.А.Карюхину, для которого Никулинский суд стал центром его афер с гаражами... Немецкий предприниматель Юрий Судгаймер, владелец кировских предприятий по заготовке и переработке леса, который искал помощи в наказании своего партнера за хищение с предприятий 40 млн долларов. Через пару лет Судгаймер станет ключевым свидетелем в деле о коррупции губернатора Кировской области Никиты Белых [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[13.11.18] А если оправдают и выпустят? Страсть господня... На него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? В поселке Архангельское Красногорского района 10 октября убили следователя по особо важным делам МВД России Евгению Шишкину. Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд, что вас посадил с подачи следователя и заказчика - вряд ли вам так повезет, что и судью поймают за руку... По указу и зову души каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. [ читать дальше ]

[13.11.18] Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация и профанация закона, его духа и буквы. В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). [ читать дальше ]

[13.11.18] К президенту Путину не обращайтесь, я уже ходил, - это не в его компетенции. Интересное дело: следователи требуют ареста бездоказательно обвиненного человека с гипотетическим ущербом на 2 млн рублей, и суд благополучно его сажает, иронически воспринимая заявления адвоката, - никакой прокурор тут и рядом не стоял, только сидел, ухмыляясь и кивая головой-кочан. А известный уголовник легко получает поддержку заместителя генерального прокурора, причем, тот пишет не одну грозную бумагу, решается идти на конфликт с самим Бастрыкиным, - даже Чайка, который боится лишний раз рот открыть после разоблачительного фильма, и тот дает понять, что он - в курсе. А народ и наше так называемое гражданское общество - безмолствует. Или тупо рассуждает об особенностях национальной охоты на интеллегенцию в рамках уголовного кодекса и статьи 159.4. А приятель всех московских полицейских генералов и прокуроров замгендир в системе Ростех (тоже, я думаю, генерал) Григорий Иосифович Элькин, спокойно дирижирует целой командой рейдеров и приватизаторов охраняемого леса в Москве(!), - он так мне и говорил: мы вас посадим, у меня вся Москва в кармане, включая, как я полагаю, не только генерала Морозова, но и его сменщика - генерала Агафьеву на посту начальника главного следственного управления Москвы. Старые следы генерала Натальи Агафьевой. Уголовное дело вел следователь столичного главка Иван Анатольевич Шестаков. Ранее он работал в подчинении главы Следственной части окружного главка по ЦФО полковника юстиции Натальи Ивановны Агафьевой. И именно в подразделение Агафьевой по протекции Зорова было передано в 2013 году возбужденное против Пономарева уголовное дело. Но вскоре ГУ МВД по ЦФО расформировали, и г-жа Агафьева получила должность в столице — стала начальником ГСУ ГУ МВД по г. Москве. В ее подчинение перешел и следователь Шестаков. Особо отметим, что все время с 2013 года здания «ДЭЗИСа» по Малой Семеновской благодаря странной благосклонности следователей находились на ответственном хранении… у Елены Волощук, которая, не имея на это имущество никаких прав, вопреки решениям всех судов сдавала их в аренду и извлекала незаконный доход. Вот что значит иметь «правильных» друзей. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[13.11.18]Государевы интересы - вещь очень подвижная, и не всякому дано за ними уследить. Блюститель чистоты рук сел на 13 лет за взятки. В получении взятки в $1 млн обвиняются Денис Никандров, Александр Дрыманов, Михаил Максименко и начальник СО по ЦАО ГСУ СК РФ по Москве Алексей Крамаренко, все сплошные генералы. Со слов Никандрова, выходило, что посредником при передаче $1 млн за изменение меры пресечения Кочуйкову выступал бизнесмен Дмитрий Смычковский, состоявший в товарищеских отношениях с Дрымановым и генералом СК РФ Михаилом Максименко. Из этой суммы по $200 тыс. получили Крамаренко, Никандров и Дрыманов, а оставшиеся $400 тыс. забрал себе Максименко. Чтобы генерала полиции, признанного блюстителя законности, взяли и посадили, должно было случиться что-то особенное; ведь вон, скажем, замгендир Ростеха, а до этого директор Росстандарта Григорий Элькин, - о нем все давно известно с давних времен, на него я сам передал досье Чайке и Путину, - и ничего, сидит и в ус не дует; может, только чуть-чуть дует, потому что карьеру ему притормозили; а тут раз - и на 13 лет. Это значит одно из двух или трех: не по чину взял; не поделился или насамовольничал: хапнул не спросясь. Может быть, конечно, и историческая версия: оказался классический фигурант опричника - верил, что служит государю и ему все можно, что - в интересах государя; но государевы интересы - вещь очень подвижная, и не всякому опричнику дано за ними уследить. [ читать дальше ]

[13.11.18]Власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Стукачество культивируется режимом. Власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Эта история наглядно вскрывает механизмы новых репрессий — сейчас не расстреливают; однако впечатляет живучесть технологий карательных органов. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, - ведь если его посадили, значит, у него что-нибудь осталось: надо найти и взять или заставить его отдать. Одновременно на него нацелены испуганные и жадные взоры замгендиров типа Григория Элькина из Ростеха, зиц-председателей однодневок вроде ДНП Акуловские усадьбы и СНТ Радость в новой Москве Романа Кузюры, спецагента Службы внешней разведки П.Карюхина, профстукача Е.Лозовой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? [ читать дальше ]

[12.11.18]Не знаю, как у Путина, а у меня постоянно волосы стоят дыбом... Путину я сам написал о том, что по заказу топотуна из Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили против него уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. Следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала в присутствии адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. Откровенно вымогались деньги. Дело возбудили, обвинили, объявили в розыск, в качестве меры пресечения присудили арест. Это, конечно, не столь эффектный в смысле одиозности случай, от которого у Путина волосы дыбом встали, но совершенно равный ему по масштабам и беспределу нарушения прав. Но на мое письмо администрация президента России от имени Путина сообщила: не компетентен; вот так вот, и как быть волосам рядового гражданина, до сей поры не знаю. [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 67.68 (+0.16)
EUR 76.07 (-0.02)

  13.09.18 :: новости
Россия отказалась от статуса периферии Запада, двинувшись к Востоку, резко изменила соотношение сил. Она, если можно так сказать, отказалась от роли ученика, готового платить за уроки. Что ж, пусть наши бывшие «учителя» попробуют пообщаться с нами на равных, пусть присоединяются к политике строительства большого евразийского партнерства. Евросоюз к такому исходу будет принужден рано или поздно, иначе ему никак не выбраться из нынешней стагнации. Азия, кстати, сама не против того, чтобы Европа пришла к ней, но только не как столетия назад — на правах господина, а на равных. Китай идет в Европу, хочет строить общее пространство «Одного Пояса и Одного Пути». Тут наши интересы совпадают — мы хотим того же. Так что с опозданием лет на десять, но Россия должна как можно быстрее разворачиваться к Азии, не бросая при этом европейских связей и корней. Ведь и это — наше родное.

Длинная тень 11 сентября
11 сентября 2018
Роберт Малли, Джон Файнер
Как борьба с терроризмом деформировала внешнюю политику США
Роберт Малли – глава Международной кризисной группы, помощник президента по Ближнему Востоку и советник по борьбе с «Исламским государством» в администрации Барака Обамы.


Джон Файнер – руководитель аппарата и глава отдела политического планирования Госдепартамента США при администрации Барака Обамы.


Резюме: В эпоху нарастающей политической поляризации борьба с терроризмом превратилась в сферу наибольшего межпартийного консенсуса. Такое согласие по поводу внешнеполитических приоритетов наступило впервые после объединения демократов и республиканцев для борьбы с Советским Союзом в годы холодной войны.

Давайте дружитьShare On FacebookShare On Twitter
Подписаться на новости журнала

Ваш email

Like globalaffairs on Facebook

Добавить в блог Оставить комментарий Печать
ТегиСША терроризм Буш власть президент Обама ИГИЛ Трамп Сирия Китай Россия
Последние три президента США абсолютно не похожи друг на друга, если говорить об их политической ориентации, мировоззрении и жизненном опыте. Тем не менее каждый из них посвятил значительную часть своего срока одной и той же задаче – борьбе с терроризмом.

Вступив на пост президента, Джордж Буш-младший изначально приуменьшал террористическую угрозу, проигнорировав предупреждения уходящей администрации по поводу «Аль-Каиды». Но после терактов 11 сентября лейтмотивом его президентства стала «глобальная борьба против терроризма», которая предусматривала пытки задержанных, содержание подозреваемых в секретных тюрьмах, как на базе Гуантанамо, слежку за американскими гражданами без официального ордера, длительные и затратные военные операции в Афганистане и Ираке.

Барак Обама начал завоевывать популярность, критикуя действия Буша. Он ясно представлял себе природу террористической угрозы и осознавал риски чрезмерных затрат. Оказавшись в Белом доме, он более четко определил рамки применения силы и повысил прозрачность в вопросах, связанных с гибелью мирных жителей. В то же время Обама начал борьбу с террористами на новых направлениях, увеличил применение дронов для нанесения ударов, а последние годы президентства посвятил борьбе с «Исламским государством» (ИГИЛ).

Что касается Дональда Трампа, тот подогревал страх перед терроризмом и в итоге одержал неожиданную победу на выборах – в ходе кампании он обещал запретить мусульманам въезд в США и уничтожать террористов, где бы они ни находились. Вступив в должность, Трамп активизировал контртеррористические операции, значительно расширив возможности применения силы, и продолжил использовать террористическую угрозу с помощью алармистской риторики.

Иными словами, в эпоху нарастающей политической поляризации борьба с терроризмом превратилась в сферу наибольшего межпартийного консенсуса. Такое согласие по поводу внешнеполитических приоритетов наступило впервые после объединения демократов и республиканцев для борьбы с Советским Союзом в годы холодной войны. Борьба с терроризмом приобрела первостепенную значимость для президента, желавшего отомстить за гибель 3000 американцев, для его преемника, стремившегося изменить восприятие Соединенных Штатов в мире (особенно в мусульманском мире), а теперь и для их преемника, который руководствуется инстинктами и импульсами, а не убеждениями и идеологией.

Можно найти целый ряд причин, чтобы объяснить, почему борьба с терроризмом стала приоритетом для американских политиков и почему эта борьба часто приобретает характер военной операции. Однако такой подход имеет свои издержки, хотя об этом редко говорят. Сфокусированность на теме терроризма деформировала, исказила американскую политику и в долгосрочной перспективе может привести к подрыву национальной безопасности. Вопрос не в том, должна ли борьба с терроризмом быть ключевой целью внешней политики США – конечно, должна. Но маятник сместился слишком сильно, в ущерб другим интересам и рационального обсуждения терроризма и способов борьбы с ним.

Чем больше перемен…

Первая и самая очевидная причина, почему несколько администраций подряд уделяет столько внимания борьбе с терроризмом, в том, что обеспечение безопасности граждан должно быть главной обязанностью любого правительства. Имеющие доступ к информации спецслужб об угрозе – как это было во времена Обамы – ссылаются на жестокость и изобретательность террористов, атакующих американцев дома и за рубежом. Осведомленные источники могут также подтвердить, что для противодействия террористической угрозе властям нужны решимость и огромные ресурсы.

Во-вторых, в отличие от других внешнеполитических тем, проблема терроризма волнует американцев. Возможно, они преувеличивают угрозу или неправильно ее понимают, а политические лидеры манипулируют их страхами. Но политики должны реагировать на запрос граждан, который постоянно называют терроризм одной из главных угроз для страны.

Третья причина в том, что по всем показателям большинство контртеррористических усилий США принесли быстрые, ощутимые успехи. Ни одна группа или индивид не смогли повторить разрушительные теракты 11 сентября в США или против американских граждан за границей благодаря огромным усилиям властей, которые раскрыли мириады заговоров и уничтожили множество террористических ячеек и организаций. Кроме того, по сравнению с другими, долгосрочными, более абстрактными и часто идеалистическими внешнеполитическими приоритетами – распространение демократии, восстановление развалившихся государств или урегулирование конфликтов – борьба с терроризмом имеет более конкретные цели, достижение которых правительство США может контролировать, а результаты легко оценить. Например, на Ближнем Востоке амбициозные проекты Вашингтона давали обратный результат или заканчивались провалом. Сфокусированность на борьбе с терроризмом дисциплинирует американскую внешнюю политику и заставляет политиков сосредоточиться на четко определенных и реалистичных задачах.

Наконец, в эпоху секретных операций и беспилотников ликвидация террористов может быть относительно точной и не несет больших рисков. Для верховного главнокомандующего вроде Обамы, который боялся подставить под удар американские войска или допустить контрпродуктивных жертв среди мирных жителей, иллюзия, что можно вести войну чистыми бомбами, оказалась привлекательной.

Сочетание этих факторов позволяет объяснить, почему такие разные президенты действовали практически одинаково на этом направлении. Эти же факторы объясняют, почему после 11 сентября США ведут бесконечную конфронтацию с метастазирующей сетью террористических группировок и почему в американском обществе выработалась нулевая толерантность к терроризму до такой степени, что любая администрация, допустившая теракт, немедленно будет признана виновной. Соединенные Штаты оказались в плену парадигмы национальной безопасности, которая катализирует страхи, ее породившие.

Не верьте хайпу

В качестве доказательства того, как этот токсичный цикл деформирует американскую политику, можно привести подъем Трампа, который неотделим от эмоционального и порой иррационального страха перед терроризмом. Трамп использовал и поощрял этот страх. В отличие от многих, он открыто соединил эти настроения с нетерпимым отношением к иммигрантам и мусульманам. В декабре он предложил простой, но радикальный шаг по искоренению угрозы: «полное закрытие мусульманам доступа в США». С точки зрения политики это абсурд, но с точки зрения демагогии идея оказалась очень эффективной: за несколько месяцев до выборов 2016 г. опросы показывали, что большинство американцев одобряют идею, хотя вероятность стать жертвой теракта, совершенного беженцем, меньше, чем погибнуть от удара молнии, при падении астероида или быть съеденным акулой.

Но Трамп – далеко не единственный, кто преувеличивает террористическую угрозу в политических целях. На самом деле это стало национальной традицией для обеих партий. Избранный представитель власти или кандидат редко предлагает здравый беспристрастный анализ угрозы со стороны иностранных террористов. Обама пытался, но критики утверждали, что в момент паники рациональные рассуждения кажутся холодными и отстраненными. После расстрела террористами 14 человек в Сан-Бернардино, штат Калифорния, в 2015 г. он стал осознавать, какими губительными окажутся последствия следующей атаки – безосновательный рост антииммигрантских настроений, предложения по ограничению гражданских свобод и призывы к военным операциям за рубежом. Поэтому Обама и его администрация перешли к более жесткой риторике и активным действиям. Вот такая ирония – чрезмерная реакция на терроризм, чтобы избежать еще более чрезмерной реакции.

Дилемма обусловлена особым характером терроризма. Для американца риск стать жертвой теракта близок к нулю. Но в отличие от действительно случайных событий теракты совершают люди, которые намеренно стремятся к кровопролитию и большим жертвам. Комбинация случайного выбора цели и намеренности действий преступника объясняет, почему терроризм вызывает такой ужас, несопоставимый с реальным риском. Теракт вряд ли произойдет в определенном месте в определенное время, но если он все же произойдет, то только потому, что кто-то захотел это сделать.

Этим можно объяснить, почему американцы настолько озабочены проблемой терроризма, хотя другие источники опасности имеют более высокие риски. Многие американские политики, СМИ, консультанты и эксперты вносят свой вклад в гиперболизацию угрозы. Вместе они образуют контртеррористический индустриальный комплекс, который намеренно или ненамеренно по разным причинам подпитывает цикл страхов и чрезмерной реакции.

Разговоры о терроризме

Однако от чрезмерной сфокусированности на борьбе с терроризмом страдает не только внутренняя политика США. Администрация может заниматься несколькими сразу, но все направления не могут быть приоритетными. Время и ресурсы, вложенные правительством в поиск, выслеживание и ликвидацию террористов, тратятся за счет реализации других задач: например, противодействия вызовам со стороны Китая, КНДР и России.

Позиция по борьбе с терроризмом влияет на то, как Вашингтон строит отношения с другими странами и как они относятся к США. Если Вашингтон напрямую сотрудничает с правительствами других стран или согласовывает с ними удары дронов, неизбежно требуется адаптировать определенные аспекты политики. Вашингтон может критиковать и оказывать давление на правительства Египта, Пакистана, Саудовской Аравии и Турции, но в то же время зависит от их действий против террористических группировок, а американским войскам требуется разрешение на использование чужой территории. Лидеры этих стран научились добиваться уступок от Соединенных Штатов, используя переговоры об открытии или закрытии американских военных баз, а также предоставлении права действовать в своем воздушном пространстве. Они знают: чтобы заставить США вмешаться в борьбу с местными боевиками, нужно представить их как джихадистов с международными амбициями.

Соединенные Штаты также рискуют стать соучастниками, когда их партнеры игнорируют правовые нормы в ходе вооруженных конфликтов, а нанесенные ими удары ведут к многочисленным случайным жертвам. Правительства других стран быстро научились ссылаться на действия Вашингтона против террористов, чтобы оправдать свою жесткую тактику и нарушение международного права. Америке нелегко заставить другие страны проявить сдержанность, обуздать военных и учесть непредвиденные последствия репрессивных действий. Но еще сложнее, когда эти страны оправдывают свои действия, ссылаясь на пример Вашингтона, даже если такое сравнение некорректно.

Подобную деформацию усугубили перекосы в межведомственном политическом процессе, возникшие после 11 сентября. Процесс выработки политики национальной безопасности обычно строго регламентирован. В нем задействованы сотрудники Совета национальной безопасности, заместители министров, по наиболее значимым вопросам решения принимаются с участием министров, а руководит работой советник по национальной безопасности или сам президент. Но со времен администрации Буша борьба с терроризмом выделилась в отдельный процесс, в котором участвуют советник президента по внутренней безопасности (технически – заместитель советника по нацбезопасности), а также неопределенная группа чиновников из разных ведомств. В результате во многих случаях параллельно идут два процесса – один касается терроризма, другой всего остального, а предложенные рекомендации могут противоречить друг другу.

Можем привести пример из своего опыта работы в администрации. В 2016 г. специалисты по борьбе с терроризмом обсуждали захват или уничтожение одного из лидеров боевиков, в это же время в рамках параллельного межведомственного процесса рассматривалась возможность политических переговоров с ним. В том же году специалисты по борьбе с терроризмом рекомендовали нанести удар по лидерам ИГИЛ в Ливии, а эксперты по Ливии опасались, что открытые военные действия США подорвут и без того слабое ливийское правительство.

Когда самые сложные вопросы выносятся на рассмотрение президента, два процесса сливаются в один и окончательное решение принимают постоянная группа участников. Но раздвоенная бюрократическая структура и сфокусированность на терроризме на низшем уровне означает, что к моменту рассмотрения вопроса руководством чаша весов обычно склоняется к прямым военным действиям против террористов. Даже если оба процесса идут скоординированно, как в случае с кампанией против ИГИЛ, политические решения формируются с учетом особого внимания, которое уделяется террористической угрозе, поэтому приходится пренебрегать другими интересами, включая политическое урегулирование конфликтов и стабилизация обстановки в слабых государствах, что могло бы предотвратить возникновение террористической угрозы.

Под воздействием подобной деформации сложилась нездоровая тенденция: политики формулируют свои аргументы с учетом акцента на борьбу с терроризмом и пренебрегают другими серьезными вопросами. Политики быстро поняли, что их услышат и запомнят, если они будут говорить о том, как победить терроризм. Ярким примером может служить администрация Обамы. Ее сотрудники придерживались разных точек зрения по поводу сотрудничества с президентом Египта Абдель-Фаттахом ас-Сиси, который пришел к власти в результате переворота в 2013 г., и помощи стране в проведении политических реформ. Суть дебатов сводилась к следующему: одни считали, что США не могут одобрять и тем более финансировать авторитарную политику режима ас-Сиси, другие утверждали, что отношения с Египтом очень важны и нельзя отталкивать лидера страны. Поднимались непростые вопросы о допустимость американской военной помощи и эффективности каких-либо условий, а также о значимости Египта и Ближнего Востока для национальной безопасности, о приоритетности американских ценностей при формировании внешней политики. Однако политики свели дебаты к одной теме: первый лагерь полагал, что нарушение прав человека режимом ас-Сиси приведет к появлению еще большего количества террористов, второй лагерь настаивал на совместной борьбе с уже существующими террористами на Синайском полуострове.

В 2014 г. похожая ситуация возникла при обсуждении гражданской войны в Сирии. Ситуация вновь проверяла на прочность убеждения и ценности администрации. С одной стороны, США имеют моральное право вмешаться, чтобы остановить жестокость, с другой – существует риск, что американские войска увязнут еще в одном конфликте на Ближнем Востоке. Но в присутствии президента его помощники говорили по-другому. Те, кто считал, что Вашингтон должен попытаться свергнуть сирийского президента Башара Асада, утверждали что он является «магнитом» для террористических группировок и ликвидировать их можно, только устранив Асада. Противники интервенции говорили, что конфликт создаст вакуум, который в итоге заполнит ИГИЛ, поэтому нужно стремиться к деэскалации. Они также отмечали, что многие оппозиционные группы, которые просят Соединенные Штата о помощи, связаны с «Аль-Каидой».

Но эти примеры и решения, которые в итоге принимались, не так важны по сравнению со сформировавшейся схемой. Если все аргументы являются вариацией на одну и ту же тему – как эффективно бороться с терроризмом, на второй план отходят стратегические вопросы о роли США в мире, вмешательстве или невмешательстве по гуманитарным причинам, а также важности защиты прав человека и демократии.

Сверх меры

Парадоксально, но сфокусированность на борьбе с терроризмом затрудняет реальную борьбу с ним. Необходимость немедленно реагировать на террористические угрозы вынуждает концентрироваться на симптомах, а не причинах, а иногда полагаться на контрпродуктивное применение силы. Вашингтон привык прибегать к военному решению, если ситуация описывается как вопрос жизни и смерти или если политики нацелены на простые, но нередко ошибочные показатели успеха – такие как уничтожение системы власти, количество погибших или арестованных. Конечно, если речь идет об организациях вроде ИГИЛ, единственно возможным является военное решение. Но в случае с «Талибаном» или другими группировками локального масштаба и с локальными мотивами, военное решение нерационально.

Иногда необходим более широкий подход, предполагающий диалог с такими группировками, решение проблем образования и занятости, этнической или религиозной дискриминации, отсутствия государственной помощи, репрессий со стороны местных властей. Эти проблемы требуют детального анализа и политического, а не военного решения – дипломатия вместо оружия. Для такого подхода нужно больше времени, и результаты трудно предсказать. Политики, особенно избранные или назначенные на определенный срок, обычно предпочитают немедленную и прогнозируемую отдачу непредсказуемым результатам в отдаленном будущем.

Война против терроризма приближается к третьему десятилетию, но, несмотря на уничтожение бесчисленного количества лидеров и рядовых боевиков, сейчас в мире гораздо больше террористических группировок, угрожающих США и их интересам, чем было в 2001-м. Соединенные Штаты ведут больше операций против подобных группировок, чем раньше: в Афганистане, Ираке, Ливии, Нигере, Сомали, Сирии, Йемене, Сахеле и это еще неполный список. Распространение террористических группировок нельзя считать результатом ошибочной политики США. Тем не менее Вашингтону стоит задуматься о других вариантах. Вместо этого Америка оправдывает привычную политику.

Отчасти рост террористической угрозы объясняется тем, что военный подход ухудшает условия, которые способствуют рекрутированию боевиков. Разрушение целых городов, гибель мирных жителей – это не только трагедия, джихадисты используют эти факты как инструмент пропаганды. Подобные инциденты подпитывают негодование и антиамериканизм. Конечно, не все, испытывающие негодование и антиамериканизм, возьмутся за оружие. Большинство не будет этого делать, но кто-то пойдет на насилие.

Администрация Обамы пыталась защитить мирных жителей – было ограничено нанесение ударов и введены беспрецедентные стандарты по прозрачности данных о жертвах среди мирных граждан. Но реализовать эти меры на практике оказалось сложно. Аналитики утверждали, что администрация сделала недостаточно, журналисты обнародовали несоответствия в подсчете жертв. При Трампе ситуация только ухудшилась. Чтобы расположить к себе военных и покончить с «микроменеджментом» контртеррористических операций времен Обамы, Трамп ослабил правила выслеживания боевиков, отказался от предварительного анализа ударов и делегировал больше полномочий Пентагону. В результате количество ударов дронов резко возросло. В Йемене за свои первые 100 дней администрация Трампа нанесла больше авиаударов, чем Обама за 2015-2016 годы.

Сегодня общество практически ничего не знает о стандартах, которым должны следовать военные перед нанесением удара, но скорее всего они были ослаблены. Число жертв среди мирных жителей скорее всего тоже возросло. Но точно сказать сложно, потому что Белый дом ослабил правила прозрачности, введенные Обамой. В определенной степени такие изменения можно считать естественным развитием событий. Они являются результатом дискурса, в котором терроризм представляется как экзистенциальная угроза, уничтожение этой угрозы – цель, для достижения которой хороши все средства, а секретность – основной инструмент.

Трамп – кульминация дискурса. Во время кампании Трамп беспечно обещал разбомбить боевиков ИГИЛ и утверждал, что США могут уничтожить и их семьи. The Washington Post недавно сообщила, что, став президентом, Трамп посмотрел запись авиаудара, когда оператор дрона ждал, пока террорист отойдет от своей семьи. По окончании видео он спросил: «Зачем вы ждали?».

Избежать террористической ловушки

Нужно найти другой способ расходовать ресурсы, определять приоритеты национальной безопасности и говорить с американцами о терроризме. Почему так трудно найти другой подход – отнюдь не тайна: немногие политики готовы бросить вызов доминирующей точке зрения, намекнуть на преувеличение опасности или поддержать менее милитаристский подход. Иррациональное мышление разрушает любые попытки изменить ситуацию. Сенатор-республиканец из Теннеси Боб Коркер и сенатор-демократ из Вирджинии Тим Кейн выступили с идеей обновить закон, определявший контртеррористическую политику с 2001 года. Они предложили ограничить военные операции путем введения их правового обоснования и повысить роль Конгресса. Но если законопроект будет принят, он закрепит постулат о том, что США ведут не ограниченную сроками войну против растущего количества террористических группировок.

Тем не менее окно возможностей может открыться. Несмотря на ошибочные шаги в борьбе с терроризмом, команда Трампа по национальной безопасности заявила, что основная угроза для США исходит от великодержавной политики и агрессивных ревизионистских государств – Китая и России. Как бы мы ни относились к такой оценке, она поможет отодвинуть борьбу с терроризмом на второй план. Кроме того, борьба с ИГИЛ в Ираке и Сирии по-видимому завершается. По данным опросов, американцы ставят международный терроризм на третье место среди угроз жизненно важным интересам США, после ядерной программы КНДР и киберпреступности. Растет осознание того, что значительная часть американского бюджета в настоящее время идет на борьбу с терроризмом. Берни Сандерс, независимый сенатор из Вермонта и участник президентской кампании, недавно отказался от ортодоксального подхода, назвав борьбу с терроризмом катастрофой для американского руководства и американского народа.

Это лишь трещина в фундаменте, но все же трещина. Потребуются усилия, чтобы выбраться из ловушки, которая мешает политикам рискнуть своим будущим и начать говорить откровенно. Например, Конгресс может создать межпартийную комиссию для беспристрастной оценки террористической угрозы и способов противодействия ей. Политики и СМИ должны признать проблему и инициировать открытое обсуждение опасностей, которые представляет терроризм, успешности американских военных операций и стоимости глобальной войны против терроризма.

Будущие политические руководители смогут пересмотреть организационную структуру в Вашингтоне и место специалистов по борьбе с терроризмом, настоять на прозрачности подсчета жертв ударов США, вновь ужесточить правила, отмененные Трампом, заставить союзников и партнеров действовать в соответствии с международным правом. Наконец, поскольку язык и картинка влияют на восприятие, новостные агентства могли бы ввести ограничения при освещении терроризма, включая запрет на подробный эмоциональный рассказ о каждом теракте (даже потенциальном).

Милитаристская контртеррористическая культура, сформировавшаяся в Вашингтоне после терактов 11 сентября, объединила обязанность государства защищать граждан с глобальной борьбой против плохо определенных группировок, количество которых постоянно растет. Деформация развивалась годами, и на ее преодоление тоже потребуются годы. Но этот процесс нужно начинать и лучше сделать это сейчас.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 4, 2018 год.
«Мы исчерпали европейскую кладовую»
11 сентября 2018
Сергей Караганов
О неизбежности для России «поворота на Восток»
Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.


Резюме: Россия авторитарная держава по своей «генетике». Это нужно спокойно признать и использовать как конкурентное преимущество. Подталкивает нас сегодня к повороту и тот факт, что Европа в стагнации, многогранном кризисе и малодееспособна, тогда как Азия развивается быстрыми темпами.

Давайте дружитьShare On FacebookShare On Twitter
Подписаться на новости журнала

Ваш email

Like globalaffairs on Facebook

Добавить в блог Оставить комментарий Печать
ТегиДальний Восток элита экономика Россия международные отношения внешняя политика России Европа санкция Евразия история Китай Сибирь технологии
Восточный экономический форум начинает на этой неделе работу во Владивостоке. Главная тема ВЭФ-2018 — «Дальний Восток: расширяя границы возможностей». О возможностях, границах, общей истории и выборе России «Огонек» поговорил с деканом факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, доктором исторических наук Сергеем Карагановым

— Сергей Александрович, Владивостокский форум — традиционная площадка для заявлений о «повороте на Восток». Почему же никак не повернем?

— Площадка и правда хорошая: за три года форум из почти домашнего мероприятия стал гигантским, многофакторным и стратегическим не только для региона. На нем обсуждается не только экономика, но и политика. Нынешний тур «поворота» был обоснован 10 лет тому назад, а реально начался в 2012–2013 годах. Ну а насчет «не повернули»... Повернули! Весь мир повернул — центр хозяйственной жизни всей планеты ощутимо смещается в Восточную Азию. А на российском Дальнем Востоке темпы экономического роста в два раза превышают среднероссийские, строятся десятки предприятий. Стали заметны уже и изменения менталитета высшей элиты, переставшей считать нашу страну окраиной Европы, готовой платить за разрешение приблизиться к «центру».

— И как она ее оценивает теперь?

— Как центр поднимающейся «большой Евразии». Сдвиг мощный и остановить его уже не удастся. Вот только происходит он по традиции без осознания того, к чему и зачем мы разворачиваемся. В петровские времена Россия также не особо понимала европейцев и Европу в целом, но активно старалась пробиться в этот «клуб». В 1980–1990-е тоже. Результат последнего рывка, скажем мягко, не впечатляет. Сейчас мы примерно так же движемся в Азию — «вслепую». России сегодня катастрофически не хватает даже не сотен или тысяч, а десятков тысяч специалистов-востоковедов. На то, чтобы подготовить такую армию, нужно время, но ведь мы сегодня даже не пользуемся тем, что есть — знанием и опытом жителей дальневосточных регионов, давно наладивших контакты с азиатскими соседями, знающих и понимающих их. Собственно, этому — человеческому, культурному, образовательному — повороту посвящен наш новый, шестой Валдайский доклад из серии «К Великому океану», который будет представлен обществу, государству и миру на ВЭФ-2018.

— И что на сей раз мешает властям быть неленивыми и любопытными?

— Сопротивление отечественных элит. Оно мотивировано разными резонами. Кто-то не готов принять очевидное: того, что «западник» сегодня — это человек прошлого, а тот, кто устремлен в будущее, обязан интересоваться Востоком. Многим страшно за вложения, сделанные на Западе за последние 20 лет,— мы вырастили сильные компрадорские настроения. И те, и другие не видят того, что безнадежно отстали, а экономический и финансовый «пуп мира» уже переехал с Запада на Восток. Я и сам лет 15–20 тому назад был европоцентристом. Пока не разобрался, куда идет мир. И какова наша страна.

— Западный путь для России, по-вашему, исчерпан?

— Почти все, что было можно и нужно, мы уже получили. Это один из тезисов доклада — за долгий «петровский» период в нашей истории (с XVII по конец XX века) мы получили технологии, военную организацию, создали высокую культуру на основе сплава своей собственной и европейской. И даже то, что Россия стала великой державой, безусловно, следствие «похода на Запад», ведь именно там мы «заразились» самой идеей великодержавия. Но уже к началу нынешнего тысячелетия мы исчерпали тамошнюю кладовую. Теперь с Европой Россия может и должна сотрудничать, но быть ведущим источником развития для нас она уже не в состоянии. Исключение — проблема экологического регулирования — тут еще возможны «открытия». Может быть, элементы муниципальной демократии, самоуправления. Но все остальное, что есть на Западе, у нас уже есть или для России уже недоступно — мы просто не можем это освоить. Россия авторитарная держава по своей «генетике». Это нужно спокойно признать и использовать как конкурентное преимущество. Подталкивает нас сегодня к повороту и тот факт, что Европа в стагнации, многогранном кризисе и малодееспособна, тогда как Азия развивается быстрыми темпами. И не в последнюю очередь благодаря военному «прикрытию» со стороны России.

— Кого же мы прикрыли?

— Это образно говоря. Не все в России, да и за ее пределами осознают, что наша страна сыграла в подъеме стран Азии роль повивальной бабки истории. Сначала СССР, а потом и современная Россия лишили Запад почти 500-летнего военного превосходства, на котором строилось его экономическое, политическое и культурное господство в мире, в частности на Востоке. Больше угрожать большой войной запретительно опасно. Расширилось поле свободы выбора для десятков стран.

Недавно Россия победила в Сирии, играет роль посредника между Турцией и Ираком, Индией и Китаем, в ряде других азиатских конфликтов. Таким образом, мы можем предложить странам этого региона не только ресурсы и трансфертные возможности, но и играем роль крупнейшего поставщика безопасности.

— Если история чему и учит, так это тому, что главная беда в Россию пришла с Востока и монголо-татары единственные, кто завоевал страну, тогда как все угрозы с Запада, даже самые масштабные, были отбиты...

— Ордынское иго было исторической прививкой, сформировавшей политическую традицию и национальный характер. Думаю, именно эти два с половиной века полузависимого положения и привели к тому, что Россия сегодня столь яростно стремится к суверенитету. И возможно, именно поэтому мы так успешно разгромили всех европейских завоевателей. К сожалению, на Западе нашего генетического стремления к суверенитету, свободе выбора вовремя не поняли или не захотели понять. Там совершили стратегическую ошибку в начале 1990-х, не интегрировав Россию, готовую на тот момент влиться в «европейскую команду», как суверенную часть. Если бы Запад тогда на это согласился, то мир был бы иным. Коллективный Запад не утерял бы — и, похоже, навсегда — военное превосходство — фундамент его могущества в прошлом. Неудача последнего российского «рывка к Европе» отчасти объясняется жадностью и глупостью коллективного Запада, пошедшего на расширение своих союзов — зоны прямого контроля, навязывавшего свои современные ценности, которые большинство россиян не в состоянии и не считают полезными принимать. Отчасти виноваты и мы — питали иллюзии, были невежественны, не знали, куда идем. На Востоке же подход иной — там не страдают политическим и культурным миссионерством.

Западный прагматизм давно стал клише, но в реальности такой подход больше свойственен сегодня Востоку.

Он менее подвержен догмам и, как ни странно прозвучит, куда более либерально относится к тому, что исповедуют партнеры. В Азии гораздо менее склонны использовать санкции в политических целях. Запад же использует санкционные рычаги чем дальше, тем больше, и не только против России. Возможности для военного диктата им утеряны, санкции — вместо него.

— Не идеализируете Восток?

— Скорее уж осторожничаю — слишком быстро меняется мир. Лет через десять, если буду жив, напишу другой доклад: тему пока не назову, потому что не люблю ошибаться, а тут шансы велики. Но одно точно — мир к тому моменту опять поменяется. Почти уверен, что к тому моменту в мире будет два основных экономико-политических центра — «большая Америка» и «большая Евразия». К первой России примкнуть не удастся по целому ряду причин и даже стараться смысла нет — только время терять. Хотя маневрировать нужно. Так что нам неизбежно надо обустраивать свое место в «большой Евразии», центром которой, конечно, будет Китай.

— Но, делая ставку, можно и проиграть. Тем более когда ставка вынужденная...

— Ставка не вынужденная. Поворот был задуман, когда отношения с Западом выглядели вполне прилично. Это Петр I поставил некогда почти все на европейский путь развития. Сегодня иллюзий нет: Россия — не Азия, но и не Европа. Россия — страна во многом с европейской высокой культурой и типом экономики, но с отчасти азиатским менталитетом и отношением к власти. Весьма причудливый и оригинальный сплав европейской, византийской и азиатской цивилизаций. Такой России категорически воспрещается делать ставку на какой-то один центр, следует дифференцировать риски и возможности, брать все самое выгодное. Поэтому, когда я говорю «поворот на Восток», это не означает, что к Западу мы должны повернуться тылом. Никто не призывает к отказу от установленных веками связей. Даже если сегодня эти пути частично блокированы. Будем ждать, пока Европа переварит свой кризис и созреет для новой восточной, теперь евразийской политики. Но ждать — не значит застыть в развитии, нужно двигаться и двигаться в единственном возможном пока что направлении — на восток. Но это продвижение не насильственное и не вынужденное, скорее, это путь к себе домой, к своей уникальной евроазиатской сущности. Но он серьезно осложнен внутренними проблемами, главная из которых — в незнании Востока. Более того, многие среди интеллигенции стыдятся признать свою азиатскую «половину». Пора прекратить стыдиться того, что Россия — такая же наследница империи Чингисхана, как и Китай, который он тоже завоевал и где его потомки правили века. Это наш исторический и генетический код и пора бы прекратить стыдиться того, что мы исторически привержены авторитарной системе управления, а не либеральной демократии. Если бы не были авторитарными и централизованными, не было бы нас в сегодняшних границах. Но стыд идет и от незнания...

— Незнания чего?

— Прежде всего «азиатской части» российской истории. Да и Азии. Со школьной скамьи мы вдалбливаем в умы подростков историю европейского пути развития России, но не уделяем должного внимания продвижению наших предков на Восток. А там есть о чем порассказать! Не только о Ермаке, но и о «златокипящей Мангазее» — этом русском Эльдорадо XVI века. Мало кто слышал о 40-летней войне России с империей маньчжуров (Цин) и о таких ее блистательных эпизодах, как оборона Албазина в 1686 году. А командовал ей обрусевший немец Афанасий Бейтон, выбранный казаками своим атаманом. Одна только история первого приема российского посланника китайским императором достойна романа, ведь посланником был выходец из Голштинии, которого в Москве величали Елизарий Елизариев сын Избрант, он же составил и первую карту Сибири. Почти забыты большинство событий, имен и дат 500 лет русской истории. Что уж говорить, если мало кто вспоминает сегодня главного вдохновителя проекта строительства Транссиба Сергея Юльевича Витте. А без его провидения и административного таланта страна вряд ли сохранила бы Сибирь. А она спасла нас в годы последней страшной войны. Сибирь — на всем пространстве от Урала до Тихого океана — все еще «зона исторического молчания». А как можно гордиться, если не знать? Ситуацию надо менять сегодня же, потому что наши дети и внуки будут жить в мире, где китайские, индийские, японские и корейские династии займут в истории такое же место, что и Габсбурги, Бурбоны или Романовы. Чтобы «поворот на Восток» был удачен, следует резко увеличить инвестиции в образование — для подготовки востоковедов.

— Что еще потребуется?

— Пока такого числа экспертов у нас нет, вовлекать как можно более активно представителей дальневосточных регионов, обладающих опытом общения с соседями, наши диаспоры в странах Востока, привлекать специалистов из Азии. Необходимо создание «восточных клубов», которые объединяли бы российские восточные и центральные элиты и их вместе — с азиатскими. Нам нужно резкое расширение личных связей в регионе, они в Азии всегда выше ценились, чем закон и контракт. Главное, что требуется для развития нашего дальневосточного региона с прицелом на вхождение на азиатский рынок,— создание логистических центров. Особенно это может быть выгодно в среднесрочной перспективе, когда противостояние США и Китая в Азиатско-Тихоокеанском бассейне станет совсем жестким. Пекин уже сегодня потихоньку отходит от океанских путей транспортировки, переключаясь на сухопутные, но сделать он это сможет в том числе через Россию (как вариант — через Казахстан и Россию). Еще одно наше преимущество — огромные запасы воды и энергии. Нужно не развитие машиностроения, как об этом болталось в предыдущие годы. Это было бы ошибкой. Необходимо предлагать нашим восточным партнерам то, в чем у них есть заинтересованность,— сырье и продукты его переработки, водоемкие товары. Во всей Азии дефицит воды. Можем пойти дальше: кто сказал, что чипами для компьютеров торговать выгоднее, чем сельхозпродуктами высокой степени переработки или размещением «заводов» для хранения больших объемов информации (BigData)? Из-за холода это хранение в разы дешевле, чем в остальной Азии. К слову, первый такой завод у нас уже построен в Сибири. При этом бизнесу в этом регионе следует дать максимальные преференции и свободу: Сибирь быстро развивалась только тогда, когда была свободной экономикой. В конце концов, европейская Россия действительно должна Сибири и Дальнему Востоку за то, что в 1990-х они были жестко брошены на произвол судьбы.

— А как быть с заселением этих территорий?

— Пора развенчать и этот миф. Да, отток населения с Дальнего Востока и из Сибири был немалый, но кто сказал, что оставшихся недостаточно для развития этих территорий? В конце концов, представьте, что власть добилась своего и в регион послали несколько миллионов человек... Как это выравнивает дисбаланс с Китаем, где живет много больше миллиарда? Похоже, что мы не знаем, хватит ли имеющихся людских ресурсов для освоения территории, но ставка на массовый ввоз людей туда — скорее всего ошибка. Разумеется, речь не идет о нужных специалистах и о людях, загоревшихся возможностью участвовать в большом проекте, которого так не хватает стране. Давайте считать и обсуждать! Сколько нужно человек, какая политика нужна, чтобы россияне сыграли роль цивилизационного, а не только транспортного и логистического моста между Европой и Азией? Какая политика нужна, чтобы не бояться за его безопасность?..— Не опоздали? Запад уже столетиями обходится без нашего «моста».
— Мы или вспрыгнем на подножку отъехавшего поезда, или останемся на перроне. Европа и США уже свое получили: использование дешевого азиатского труда позволило американцам и европейцам продолжить свой экономический рост. В движении к Азии у нас есть конкурентное преимущество: культурная открытость русских, мы сбросили идеологические догмы.
— А нас с поезда не снимут?
— Пытаются. Например, публикуя десятки статей, ретранслируемых у нас, что России не нужно и невозможно идти на Восток. Западу не нравится, что Россия отказалась от статуса его периферии, двинувшись к Востоку, резко изменила соотношение сил. Она, если можно так сказать, отказалась от роли ученика, готового платить за уроки. Что ж, пусть наши бывшие «учителя» попробуют пообщаться с нами на равных, пусть присоединяются к политике строительства большого евразийского партнерства. Евросоюз к такому исходу будет принужден рано или поздно, иначе ему никак не выбраться из нынешней стагнации. Азия, кстати, сама не против того, чтобы Европа пришла к ней, но только не как столетия назад — на правах господина, а на равных. Китай идет в Европу, хочет строить общее пространство «Одного Пояса и Одного Пути». Тут наши интересы совпадают — мы хотим того же. Так что с опозданием лет на десять, но Россия должна как можно быстрее разворачиваться к Азии, не бросая при этом европейских связей и корней. Ведь и это — наше родное.Беседовала Светлана СуховаЖурнал "Огонёк"
Эксперт объяснил новые подходы к взаимодействию между Россией и ЯпониейКороткая ссылка
12 сентября 2018, 14:14 Оксана Соломатина Российский дипломат, бывший посол в Японии, Южной Корее и Норвегии Александр Панов в беседе с RT прокомментировал предложение японского премьера Синдзо Абэ о развитии новых подходов к взаимодействию между Россией и Японией.Эксперт объяснил новые подходы к взаимодействию между Россией и ЯпониейРИА Новости«Это план Синдзо Абэ по развитию отношений с Россией по восьми направлениям, которые осуществляются уже сейчас. Необходимо попытаться наладить совместную хозяйственную деятельность на спорных островах — определены пять сфер, по которым планируется начать конкретное взаимодействие… Вопрос состоит только в том, чтобы японские жители смогли свободно и без виз посещать эти территории, особенно могилы предков. Это должно создавать новую атмосферу двусторонних отношений с тем, чтобы потом поискать какое-то компромиссное решение», — отметил он.Панов назвал отношения между Россией и Японией продвинутыми.«У нас с Японией весьма нормальные и даже продвинутые отношения по сравнению с другими странами Запада. Японцы не участвуют фактически в санкциях, хотя объявили о присоединении, но тем не менее находят пути и возможности обходить эти санкции и даже финансировать проекты по линии правительства банка JBIC и реализовывать многие проекты, вкладывать деньги в тот же Ямал. В целом наши отношения развиваются вполне, как мы видим, удовлетворительно, даже более того», — заключил он.Ранее российский президент Владимир Путин предложил Японии заключить мирный договор до конца 2018 года без предварительных условий в ответ на предложение премьера Японии Синдзо Абэ поменять подходы во взаимодействии между странами.В МИД Японии заявили, что намерены вести переговоры с Россией с целью заключения мирного договора после решения территориального вопроса, эта позиция остаётся неизменной.


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.