Русское Информационное Агентство
 сегодня 15 октября 2019 г. на главную  контакты   
  главная новость

[00.00.00] Молчи, прошу, не смей меня будить. О, в этот век преступный и постыдный Не жить, не чувствовать – удел завидный... Отрадно спать, отрадней камнем быть. [ читать дальше ]


  анонсы

[00.00.00] Заказные уголовные дела в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского общества. Система такова, что Власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной капитан Сидоров или генерал Никандров, но и является объектом пристального внимания свежеиспеченных генерал-капитанов вроде Голикова или Агафьевой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд [ читать дальше ]

[00.00.00] Попытки самостоятельных расследований уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, рассматриваются в России как препятствие следствию, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что в реальной их способности помочь жертве произвола просто нет; и они сами прекрасно отдают себе в этом отчет. Примеры судеб некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. Путин предложил смягчить «предпринимательские» статьи в УК: мы вас посадим не за то, что взяли, а за то что назад не положили... Это как бы мягкий увод дел от следователей. Кудрин рассказал о миллиардном воровстве в Роскосмосе. Роскосмос входит в Ростех и при этом яростно соперничает с ним, а был бы козел, отпущение найдется. Компанию может возглавить, например, Элькин. Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха, всегда держит нос по ветру и чует, где что и как плохо лежит. [ читать дальше ]

[00.00.00] В своем заявлении генпрокурору Ю.Чайке и низложенному прокурору Москвы Куденееву свидетель сообщил: Г.И.Элькин, П.А.Карюхин и компания умыкнули государственный лес, - да не где-нибудь, а в самой Москве, - прибегли к обману госорганов и нанесли ущерб другим участникам рынка. Полиция отказалась возбудить дело. В ответ на жалобу прокуратура ответила, что только вчера во всем разобралась и отменила решение об отказе в возбуждении уголовного дела: так что жаловаться не на что, сами расследуем и решим - в этой связи в жалобе свидетелю отказать. Прошли месяцы - никакого движения. Добросовестный свидетель вновь спрашивает органы: почему не ведется расследование преступления; ему сообщают: оснований возбудить дело нет, а Элькин не допрошен, потому что очень занят; гражданин пишет жалобу, и, как велел Путин, полписывается под нею своим именем, через пару месяцев ему отвечают: отказ в возбуждении дела был неправильным, назначено дополнительное расследование. Он пишет новую жалобу; ему отвечают: извините, только вчера (буквально!) мы отменили прежнее решение об отказе в жалобе и направили на дополнительное расследование. Вновь проходят месяцы, и свидетель сам подает в суд. И что вы думаете? В суд приходит из прокуратуры заявление, что вот только вчера мы отменили отказ на жалобу на отказ на другую жалобу на отказе возбудить уголовное дело и направили на дополнительное расследование вопроса. Каково? Но удивительнее всего то, что этим фактом невозможно никого удивить, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[00.00.00]Не надейтесь, что вас освободят, как только разоблачат следователя, посадившего вас по заказу. Прийдет новая плеяда таких же умельцев, воз останется там же. Даже под амнистию попали те, кто был осужден за заведомо ложный донос, лжесвидетельство, фальсификацию и вынесение неправосудных приговоров. Охотно помиловали также расхитителей бюджетных средств в крупных размерах. Сегодня амнистия затронула людей, которые участвовали в организации заказных уголовных дел и причастных к посадке невиновных. Следователь ГСУ Мосевы Сидоров, который состряпал уголовное дело против обвиняемого, был взят с поличным и - не чета Белых: сразу брал полмиллиона, - был осужден, уволен генерал Морозов, шеф Сидорова, но сейчас, попрежнему нарушая все процедурные правила и законы РФ, бодренько продолжают торить прежний заказ капитан-умелец, а может, уже майор Голиков и его шеф-начальник ГСУ Москвы генерал Агафьева, а те, кто настрочил заведомо ложные доносы - друзья и сообщники Сидорова и Морозова - рейдеры Григорий Элькин, Павел Карюхин, Лозовая и другие, продолжают использовать в своих корыстных интересах и умыкнутый государственный лес и построенные за чужойй счет коммуникации. Следователи ОВД Якиманка в 2010 году уже были героями различных передач и новостных лент, когда, насколько я помню пятеро следователей этого ОВД пустились в бега, будучи уличенными в фальсификации уголовных дел. [ читать дальше ]

[00.00.00]По заведомо ложному доносу возбудили, обвиняемого обвинили, объявили в розыск, в качестве меры пресечения присудили арест. Таких случаев не сосчитать и они не вызывают никакого интереса у следователей и прокуроров всей России, включая генерального и его замов, - для них это рутина, это происходит ежедневно. В России нет действенного механизма защиты граждан, сообщивших о преступлении. Более того, зачастую они сами становятся теми, против кого начинается уголовное преследование. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. Мэра Владивостока приговорили к 15 годам колонии строгого режима и штрафу в 500 млн рублей за взятки [ читать дальше ]

[00.00.00]Любые попытки самостоятельного расследования уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, рассматриваются в России как препятствие следствию, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что реальной их способности помочь жертве произвола просто не существует; и они сами прерасно отдают себе в этом отчет. Такая система настолько прижилась, что справиться с нею не может или не хочет даже Путин. Судьбы некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. Путин предложил смягчить «предпринимательские» статьи в УК: мы вас посадим не за то, что взяли, а за то что назад не положили... Это как бы мягкий увод дел от следователей. Кудрин рассказал о миллиардном воровстве в Роскосмосе. Роскосмос входит в Ростех и при этом яростно соперничает с ним, а был бы козел, отпущение найдется. Компанию может возглавить, например, Элькин. Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха, всегда держит нос по ветру и чует, где что и как плохо лежит. В каком смысле и почему собрался Роскосмос на Луну? Роскосмос является рекордсменом по масштабам финансовых нарушений, в госкорпорации были выявлены различные нарушения дисциплины, в том числе нерациональные траты. Неправильно проводятся процедуры закупок, завышены цены, очень много омертвлено средств на недостроенные объекты или на объекты, которые просто простаивают, не использованы средства на счетах месяцами. Несколько миллиардов утрачено — то есть, по сути, своровано, сказал председатель Счетной палаты Кудрин. [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[00.00.00] Притеснения, преследование и репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. И как вы думаете, куда они подевались, если общеизвестно, что 800 тысяч таких спецов сидит по тюрьмам. То, что дальше будет хуже, всем более или менее понятно — новые группы инициативных предпринимателей и наемных работников, выходящие на рынок, будут сильно меньше присутствующих на нем сейчас. Генералы в тюрьме и в кресле начальника, Никандров и Агафьева, Бастрыкин и Морозов, Сугробов и Куденеев, Голиков и Элькин, Чайка и Карюхин отнять и разрушить могут, но сами-то ничего не создают и не умеют... [ читать дальше ]

[00.00.00] Чем больше разводится кругов вокруг личности Путина, тем больше впечатление, что он - лишь номинальный носитель скипетра, и ему реально принадлежит лишь эйфорийная буза вокруг снимаемых генералов и рукопожатных президентов и канцлеров, - таких же временщиков, как и он. Но слышали ли вы о вышедших на свободу ошельмованных людях? Их время придет, - когда уберут и уберут плохо... Притеснения, преследование и репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. И как вы думаете, куда они подевались, если общеизвестно, что 800 тысяч таких спецов сидит по тюрьмам. То, что дальше будет хуже, всем более или менее понятно — новые группы инициативных предпринимателей и наемных работников, выходящие на рынок, будут сильно меньше присутствующих на нем сейчас. [ читать дальше ]

[00.00.00] Дело не только в подбрасывании наркотиков, каратели рутинно и каждодневно используют провокации и шельмование огромных масс населения, особенно, когда люди попадают в разряд свидетелей, подозреваемых и тем более обвиняемых, арестованных и заключенных, - с помощью различных подложных улик, в том числе заведомо ложных заявлений, показаний и свидетельств, заготовленных следователями, полицейскими в соавтостве с заказчиками и их подельниками. Казус Голунова разрешился благополучно, и слова Богу; но это, конечно, частный случай и сугубо уникальный. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[00.00.00]Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха, снова вляпался. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00]В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00]Генерала Никандрова уже выпускают... А главу Коми Вячеслава Гайзера за то же самое посадили на 11 лет. Лучше других известен следственный отдел Новой Москвы во главе с его начальником и известным любителем мата; вот о них мы и поговорим. В российской судебной системе и практике уголовные дела затеваются не потому что нарушен закон и добросовестный свидетель написал заявление: в 99 из 100 случаев уголовное дело не будет возбуждено, - а совершенно по иным причинам и мотивам. Я уже шесть лет обличаю директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело, предъявлено обвинение и обвиняемый окажется в Сизо, куда его отправит самый справедливый суд в мире. Это происходит повсеместно, но мне лучше других известен следственный отдел Новой Москвы во главе с его начальником и известным любителем мата; вот о них мы и поговорим. [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 64.37 (+64.37)
EUR 70.93 (+70.93)

  06.07.19 :: новости
Что касается либерализма. Наша Конституция Российской Федерации предельно либеральна, потому что в основе либерализма лежит приоритет человека, его прав и свобод. Самое емкое понимание либерализма сводится к тому, что на первом месте человек, его права и свободы, а уже на втором месте какие-нибудь институты, государство и так далее.Большую часть жизни России на первом месте человек не был. Был царь, вера… «За Веру, Царя и Отечество!» Русский человек должен был быть готовым взойти на Голгофу в 33 года, то есть погибнуть.И от Конституция 93-го года написана таким образом, что в центре всех прав и свобод является человек, а не государство, а смыслом деятельности всех институтов государства, органов власти является обеспечение этих прав и свобод.Если президент страны Путин говорит, что либерализму конец, то в этой части крах либерализма или кризис либерализма, или разочарование в либерализме, то в этом смысле, конечно, тогда он критически смотрит на нашу Конституцию. Как быть президентом, который поклялся на Конституции либеральной, как защищать основные базовые ценности этой Конституции, если ты разочаровался в идеях либерализма

03.07.2019 Еще раз о кризисе либеральной идеиМежду правом большинства и интересом государственной машины часто можно ставить знак равенстваДискуссия о кризисе и даже смерти либеральной идеи, разгоревшаяся после интервью Владимира Путина газете Financial Times, продолжается. Теперь к ней присоединился посол РФ в Великобритании Александр Яковенко. В статье, опубликованной в «Российской газете», он рассказывает о том, как неолиберальная экономика привела к разрушению среднего класса, складыванию либеральной элиты, оторванной и не способной представить интересы «молчаливого большинства». Это большинство, как пишет Яковенко, ведет себя протестно и голосует за Трампа или брекзит, а либерализм превратился в идеологию, не терпящую конкурентов.Интересам большинства, которые «защищать некому», посол противопоставляет «права всяких меньшинств, вплоть до трансгендеров», которыми озабочена как раз либеральная элита. Здесь проходит грань, за которой взаимопонимание между западными «либералами» и их российскими критиками стирается.Александр Яковенко отмечает, что ключевая идея либеральной экономики – саморегуляция, минимальное вмешательство со стороны государства. Можно идти и дальше. В центре самой либеральной идеи и либерального дискурса лежат противоречия между логикой государственной машины (управлять, подчинять, строить, определять) и интересами человека, личности. Быть либеральным или либералом означает делать выбор в пользу человека. При любом конфликте между государством и гражданином приоритетными оказываются права и свободы второго. К слову, российская Конституция была написана именно в этом духе и ключе.Если общество строится на этих принципах, то его естественное развитие предполагает постепенное включение в режим защиты прав всех людей и всех меньшинств, будь то мигранты, геи или трансгендеры. И человек с либеральным мышлением и установкой не может понять, почему уважение к тому, кто сменил пол, является признаком кризиса всей системы. Точно так же он не понимает и словосочетания «права большинства». Большинство – это тот самый лес, за которым не видно деревьев, то есть конкретных людей с конкретными интересами. Если же большинство подавляет права отдельных людей, то это синоним государственной машины.Ко всему прочему, не стоит забывать, что само слово liberal на Западе могут слышать по-разному. Политик способен придерживаться консервативных взглядов на общество, брак и семью, но в то же время выступать за снижение налогов, ограничение регулирующей роли государства в экономике – и считаться либералом. В США либералами называют левых, социалистов, которые как раз выступают за государственное вмешательство в экономику. При этом они призывают ограничить влияние традиционных, консервативных институтов на брак, семью, личную жизнь человека.Другими словами, критикуя западный либерализм, легко остаться непонятыми: о каком из либерализмов речь? Борис Джонсон, претендующий на пост британского премьер-министра, уже заявил, что доведенный до ума проект брекзита станет подтверждением жизнеспособности либерального проекта. В этом, конечно, есть парадокс. Если для подтверждения справедливости идеи нужно развалить Евросоюз, вывести из него экономически значимую страну, то это, пожалуй, свидетельствует о кризисе. Но Запад и российские критики в лице Путина или Яковенко понимают этот кризис идеи, как и саму идею, по-разному.Впрочем, любое публичное выступление российского политика, даже если это интервью западному изданию, во многом остается обращением ко внутренней аудитории. Критика западных либералов Путиным – это одновременно внутриполитический постулат, и в нем «право большинства» можно безболезненно заменить на «интерес государства». 04.07.2019Произошла определенная путаница из-за непонимания природы вещей. Многие люди считают, что "либерализм - это противоположность автократии и тирании". Достаточно открыть Британскую энциклопедию, что бы понять, что это мягко говоря, далеко от истины. Либерализм - суть социальная утопия общества без государства, основанного на "универсальных общих ценностях". Еще отличают так называемый "Неолиберализм", близкий Марксизму в желании насильно насадить эти так называемые "общие ценности".
Юрий Королев. Либерализм возникает как возмущённая реакция индивидуума на безоглядное закладывание интересов и самой жизни индивида во имя интересов общества и государства. Но с точки зрения сохранения и расширенного производства вида - семьи, общины, племени, нации, человечества, а это главный закон природы, адекватным является правило большинства, которое полдправлено в сторону консенсуса правом вето, как например в ООН, но обладают им только несколько самых крупных членов организации, и понятно, что с точки зрения леберальной следовало бы предоставить такое право каждой стране, но пока это трудно; хотя можно себе представить, как если бы некая Либерия вотировала единодушное решение остальных государств, наверное, был бы найден мягкий путь к консенсусу через предоставление иных льгот и преимуществ мятежнику и добровольному склонению его согласиться с большинством (Sic!). По своим историческим корням, генетической сущности и способности к мобилизации либерализм - заведомо и по факту - движение меньшинства; он всегда против не только абсолютизма, но и демократии, понимаемой как диктатура большинства; демократия для него приемлема только через каскад цензов (имущества, оседлости, образования, пола, возраста, религии) или жесткие фильтры представительности; политическая хоругвь либерализма - демократия консенсуса: но как только и если такая ситуация реально возникает, либерализм уходит в оппозицию и фронду, - и это замечательно, ибо так конец истории превращается в ее начало. Тот, кто воззвал к жертвам во имя демократии, даже американской, и тот, кто призывает к защите Родины, - уже не либерал; но тот, кто выступал за поражение собственного правительства, как Ленин, например, - это чистой воды либерал. Либерализм возникает как идеология господствующей группы, когда каждый ее член может позволить себе относительную независимость от общества, при этом не берутся в расчёт интересы такого индивида как, скажем, раб или другой зависимый человек, включая наемного работника, дискуссия о чем длилась в лоне либерализма не один век. Либерализм - высоко элитарен; но ищет дорогу не через научный прогноз и интеллектуальный прагматизм, хотя и вольно пользуется этим инструментарием, а через стихию мозгового штурма и дискуссий без заранее намеченных установок и целей, через риски и ошибки. При этом единственный его оппонент - уже отвергнутый и обреченный историей на гибель консерватор. Увы, путь человечества заведомо определен как стезя скорби...

Юрий Королев. Как ни старайся и сколько ни вглядывайся, нет никакого бунта против Америки; есть бунт Америки против прежних условий обмена, сложившихся в условиях холодной войны, и есть бунт партнеров против намерения США учесть изменившиеся расценки, прежде всего на технологии и безопасность: весь мир колотит от агрессивных попыток сторон в этой конкурентной борьбе, с одной стороны, поднять цены, а с другой - их максимально снизить; трещит вся система договоров, гарантий, блоков и союзов. Может ли вспыхнуть война в таких условиях? не только может, но и должна: это замечательный способ разделаться с проблемами, которые иным способом не решаются, в том числе с накопитвшимися стоками нереализованной продукции и с необьяснимыми счетами наворованного и награбленного; умным следует постараться не ввязаться, или хотя бы избежать самых горячих точек и кругов. Объективно Америка нуждается в союзниках, но субъективно - для этого не наступила пора; как говорил один классик: чтобы объединиться, надо сначала размежеваться, - то есть определиться для самих себя, в чем истинно состоит собственный интерес, а это не такое простое дело, - это работа для высокого интееллекта.

Юрий Королев. К середине Двадцатого века Америка, оседлав технологическую революцию, создала конструкцию, очень похожую на ту, что сформировала Россия, в которой центр (метрополия) работал на развитие периферии; к тому времени Британия так же осознала, что финансовые потоки стремятся изменить направление и вместе того, чтобы течь в Лондон, прибыль устремляется в колонии. Элита Америки все более интернационализировалась, и ее не пугало, что свою прибыль она получает по всему миру, напротив, она агрессивно устанавливала кровеносную систему мировой экономики - обращение доллара, - его печатали и с его помощью расплачивались во всех сделках, он стал основой всего кредита и инвестиционных гарантий. Сама Америка, богатея и обеспечивая гражданам и домашним хозяйствам высокий уровень и качество жизни, настолько технологически опережала остальной мир, включая Европу и Россию, что не опасалась конкурентов и принялась вывозить не только технологию и капитал, но и само производство в районы дешевой рабочей силы, на первых порах экспортируя только не воспроизводимые звенья технологии - сборку, транспортировку, разорванные элементы производства. Но так не могло продолжаться вечно, и постепенно на экспорт пошла истинная технология, прежде всего в добыче нефти и газа и сырья в широком смысле; в первую очередь она пришла туда, где к приемке были готовы: в Японию, Германию, Британию, затем в Швейцарию, Францию, Италию, Голландию, Бельгию, Швецию, Норвегию, а оттуда уже по доверию - в Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку, Канаду, Южную Корею, - и далее по алфавиту. Выигрыш за счет разницы в уровне технологии и особенно в новых технологиях свелся до минимума; больше того, американские товары внутреннего потребления стали заметно отставать от мировых марок; просела инфраструктура; снизился уровень жизни американцев. В 90-х годах прошлого века, как только потерпел крах СССР, работавший по такой же схеме, у части американцев открылись глаза и они забили тревогу: цена за политическую поддержку США вдруг заколебалась, более того, она стремительно полетела вниз, - действительно, против кого защищаться, если СССР более не существует; и тогда возник вопрос: за что Америка платит, теряя огромные средства на мировой торговле и делясь технологическими достижениями: и если антисоветский Китай стоил срисованных технологий и отрицательного баланса в торговле, то в новой ситуации это смотрелось как чистый нонсенс. Родилась идея политического разворота: Америка превыше всего, и американские граждане избрали президентом Дональда Трампа.
Юрий Королев. Нет никакого бунта против Америки; есть бунт Америки против прежних условий обмена, сложившихся в условиях холодной войны, и есть бунт партнеров против намерения США учесть изменившиеся расценки, прежде всего на технологии и безопасность: весь мир колотит от агрессивных попыток сторон в этой конкурентной борьбе, с одной стороны, поднять цены, а с другой - их максимально снизить; трещит вся система договоров, гарантий, блоков и союзов. Может ли вспыхнуть война в таких условиях? не только может, но и должна: это замечательный способ разделаться с проблемами, которые иным способом не решаются, в том числе с накопитвшимися стоками нереализованной продукции и с необьяснимыми счетами наворованного и награбленного; умным следует постараться не ввязаться, или хотя бы избежать самых горячих точек и кругов. Объективно Америка нуждается в союзниках, но субъективно - для этого не наступила пора; как говорил один классик: чтобы объединиться, надо сначала размежеваться, - то есть определиться для самих себя, в чем истинно состоит собственный интерес, а это не такое простое дело, - это работа для высокого интееллекта.

Юрий Королев. Оседлав технологическую революцию, Америка к середине Двадцатого века создала конструкцию, очень похожую на ту, что сформировала Россия, в которой центр (метрополия) работал на развитие периферии; к тому времени Британия так же осознала, что финансовые потоки стремятся изменить направление и вместе того, чтобы течь в Лондон, прибыль устремляется в колонии. Элита Америки все более интернационализировалась, и ее не пугало, что свою прибыль она получает по всему миру, напротив, она агрессивно устанавливала кровеносную систему мировой экономики - обращение доллара, - его печатали и с его помощью расплачивались во всех сделках, он стал основой всего кредита и инвестиционных гарантий. Сама Америка, богатея и обеспечивая гражданам и домашним хозяйствам высокий уровень и качество жизни, настолько технологически опережала остальной мир, включая Европу и Россию, что не опасалась конкурентов и принялась вывозить не только технологию и капитал, но и само производство в районы дешевой рабочей силы, на первых порах экспортируя только не воспроизводимые звенья технологии - сборку, транспортировку, разорванные элементы производства. Но так не могло продолжаться вечно, и постепенно на экспорт пошла истинная технология, прежде всего в добыче нефти и газа и сырья в широком смысле; в первую очередь она пришла туда, где к приемке были готовы: в Японию, Германию, Британию, затем в Швейцарию, Францию, Италию, Голландию, Бельгию, Швецию, Норвегию, а оттуда уже по доверию - в Австралию, Новую Зеландию, Южную Африку, Канаду, Южную Корею, - и далее по алфавиту. Выигрыш за счет разницы в уровне технологии и особенно в новых технологиях свелся до минимума; больше того, американские товары внутреннего потребления стали заметно отставать от мировых марок; просела инфраструктура; снизился уровень жизни американцев. В 90-х годах прошлого века, как только потерпел крах СССР, работавший по такой же схеме, у части американцев открылись глаза и они забили тревогу: цена за политическую поддержку США вдруг заколебалась, более того, она стремительно полетела вниз, - действительно, против кого защищаться, если СССР более не существует; и тогда возник вопрос: за что Америка платит, теряя огромные средства на мировой торговле и делясь технологическими достижениями: и если антисоветский Китай стоил срисованных технологий и отрицательного баланса в торговле, то в новой ситуации это смотрелось как чистый нонсенс. Родилась идея политического разворота: Америка превыше всего, и американские граждане избрали президентом Дональда Трампа.

Разве не очевидно, что Карл Маркс ошибся, - не пролетариат создавал капитал через реализованную прибавочную стоимость, а, напротив, капитал, накопленный в ходе географических открытий (это тоже была техническая революция!), изобрел прибавочную стоимость и создал пролетариат и эффективный наемный труд, обеспечивающий надежное и скоростное накопление; таким образом и естественным образом не пролетариат исторически был призван стать могильщиком капитала, а совсем наоборот: как только пролетариат стал малорентабельным, капитал, накопленный в машинно-конвеерной промышленности, стал столь могуч, что мог позволить себе перейти к производству прибыли без наемного труда исторического и рукодельного пролетариата, перейдя к программному и компьютерному автоматизированному производству, европейский и американский пролетариат был обречен и исчез вместе со своими труд-юнионами. Впрочем, это ведь только о небольшой части земного населения идет речь; большая часть его считает для себя большим успехом и честью, если ему достается роль сборщика автомобилей и строителя трубопроводов, железных и асфальтовых трасс. Ошибся Маркс и в придании пролетариату интернациональной исторической функции освободителя человечества; интернационализация стран и государств пошла не под знаменем пролетариата и вообще наемных трудящихся, а под жестким лидерством капитала - по его матрице революции. Нации уничтожаются; но не потому что национальные государства отжили свой век, а потому и в той мере, в которой мешают свободному движению капитала и его главному инструменту и оружию - техническим революциям и технологиям, освобождающим капитал от наемного труда.
«Пока капитализм будет существовать, он будет порождать противовес себе»
4 мая 2018 Сергей СоловьевСергей Соловьёв – главный редактор журнала «Скепсис», кандидат философских наук, доцент факультета социальной психологии Московского государственного психолого-педагогического университета, главный специалист РГАСПИ.Резюме: Пятого мая исполняется 200 лет со дня рождения Карла Маркса. Как бы ни относились к этому мыслителю, никто не спорит, что его наследие многое определило в ХХ столетии, а сегодня спрос на идеи, вдохновленные марксизмом, явно превышает предложение.Пятого мая исполняется 200 лет со дня рождения Карла Маркса. Как бы ни относились к этому мыслителю, никто не спорит, что его наследие многое определило в ХХ столетии, а сегодня спрос на идеи, вдохновленные марксизмом, явно превышает предложение. Что стало с левыми и коммунистическими идеями после крушения СССР, как «декоммунизация» влияет на общества? Об этом редактор журнала «Россия в глобальной политике» Александр Соловьев беседует с Сергеем Соловьёвым – главным редактором журнала «Скепсис», кандидатом философских наук, доцентом факультета социальной психологии Московского государственного психолого-педагогического университета, главным специалистом РГАСПИ.
– Зачем Восточной Европе и некоторым постсоветским республикам понадобилась декоммунизация?
– Прежде всего, это идеологическое оформление того, что в Восточной Европе принято называть «сменой режима», конструкционный элемент нового мифа о принципиальном разрыве с так называемым советским коммунистическим прошлым. На этом разрыве построена легитимация новой элиты. Эта политика, насколько можно судить, проводится тем радикальнее, чем сильнее реальные связи самой номенклатурной элиты с предшествовавшим политическим режимом. Очень ярко это проявилось в Венгрии, где технократическая номенклатура среднего звена, получив в результате смены режима в свои руки его собственность, стала настаивать на самом решительном идеологическом разрыве с венгерским прошлым. На этом фоне чего возрос венгерский национализм, появилась эта знаменитая партия Йоббик… Я бы сказал, что сейчас в Венгрии мы видим заповедник идеологической реакции, реабилитирующей самые мрачные страницы венгерской истории под флагом декоммунизации.Несколько иная ситуация, насколько я могу судить, сложилась в Польше, где люстрация имела куда более серьезный характер, и борьба вокруг люстрации, особенно в 1990-е гг. велась достаточно драматичная. Однако и там Институт национальной памяти при поддержке правоцентристских и откровенно правых сил создает свой идеологический миф. Миф о том, что в Польше долго существовал пришлый, чуждый польскому народу, польской национальной идентичности коммунистический режим, который был навязан Советским Союзом. На сотрудничество с этим режимом пошли некоторые дурные люди – коллаборанты, а миссия Института национальной памяти – разоблачить всю преступность этого режима и противопоставить его угнетенному этим режимом остальному польскому народу. То есть задается чистый образ жертвы и не менее чистый – черный – образ врагов и палачей.Цель такой деятельности не нова – она очень хорошо прослеживается сейчас и в событиях на Украине, например: отвлечь внимание населения от реальных проблем, связанных с воздействием неограниченной рыночной экономики, неолиберальных экономических реформ, с разрывом в доходах между основной массой населения и сравнительно немногочисленной группой среднего класса и обогатившейся в процессе смены этого режима буржуазии. И чем больше этот социальный разрыв, тем большую интенсивность приобретает дискуссия об исторической идентичности, о национальной идентичности и об исторической памяти.Эти новые элиты как-то связаны с лидерами диссидентского движения 1950-60-х годов? Есть ли преемственность? Или это иное поколение, поднявшее на щит наследие диссидентов?На этот вопрос сложно ответить однозначно. В Чехии, например, такая преемственность прослеживается гораздо более явно, чем в Венгрии. Польша, судя по всему, занимает промежуточное положение. Совершенно отдельная ситуация в этой связи в Югославии, но она в этом смысле вообще выбивается здесь из общей логики, потому что там совершенно другое противостояние – скорее между националистическим дискурсом и, условно говоря, либерально-рыночным.Как бы то ни было, поначалу, по крайней мере, такая линия преемственности была, но затем эти, так сказать, «классические» диссиденты отошли на второй план – и в силу возраста, и потому, что они с их абстрактно-гуманистической системой ценностей не вписывались в новую реальность, где частные коммерческие и конкретно-идеологические интересы играли куда большую роль, чем они того хотели, и чем они себе представляли.Так, люстрации и разоблачения в Польше стали очень удобным средством манипуляции, в отличие от того, как это было в начале 1990-х гг., когда этот процесс только начинался. В Прибалтике, судя по всему, было примерно так же, но там ситуация осложнялась, во-первых, большим количеством русскоязычного населения, а, во-вторых, куда худшим, чем в случае Польши, например, встраиванием в Европейский союз, что сопровождалось чудовищной миграцией, обезлюдиванием, уничтожением национальной промышленности – особенно это касается Латвии. В такой ситуации идеологические манипуляции приобретают тем большую ценность, чем меньше хочется говорить о реальных проблемах, связанных с тем, что страны вписались в Европейское сообщество в качестве откровенной периферии, донора трудовых ресурсов.

Могут ли эти страны найти общий язык на почве декоммунизации? Может ли это быть платформой для объединения или это история конструирования сугубо национальной идентичности?

В первую очередь это, конечно, конструирование национального, а в ряде случаев националистического – в Венгрии, скажем, или на той же Украине – мифа. Как любой миф, он должен быть внутренне непротиворечив, монолитен, а все, что в него не вписывается, должно быть из него так или иначе исключено. Но мифы в разных восточных странах оказываются, разумеется, разными. В их общем прошлом было слишком много конфликтов, и им проще выстраивать мостик идеологической, а не исторической преемственности. Той же Польше, например, гораздо проще с Германией, чем с Украиной, вступающей в ожесточенные перепалки с Польшей в контексте Волынской резни.

А в него не вписываются и те конфликты и противоречия между восточноевропейскими странами, которые к антикоммунизму особого отношения не имеют. Польша и Чехословакия, скажем, были жертвами нацистской агрессии во Второй мировой войне, а Венгрия и Румыния, напротив, находились в числе стран-агрессоров. В Польше идет идеализация режима санации и сопротивления тому, что там считается совместной гитлеро-сталинская агрессией 1939 года. В Венгрии же идеализируется период Миклоша Хорти, которому там даже памятники ставят. В такой ситуации не до объединения. Напротив, развивается ярко выраженная идеологическая шизофрения. В Венгрии – с одной стороны, мы против глобализации, с другой – режим Хорти был не так уж плох, с третьей стороны евреи – враги венгерского народа, а советский период – прореха в истории Венгрии (при этом мы – надежные партнеры современной России). Получается, что для внутреннего пользования нужно иметь одну конструкцию, а для внешнего – другую.­

Какую роль играет – и играет ли вообще – в конструировании новой националистической идентификации русофобия? Сегодня в России вообще модно искать – и находить – русофобию везде, где только можно.

Я бы сказал, что, например, в Польше, и в значительной степени в Прибалтике выстраивается картинка, в которой Советский Союз – это очередной извод Российской империи, а Россия Путина – соответственно, новая инкарнация той же империи. Это выстраивается в логичную, непротиворечивую картинку. И очень полезно для внутреннего пользования. В Прибалтике, в той же Латвии, всерьез обсуждается грядущая русская агрессия. Причем таковой считается даже деятельность историков – в качестве идеологической агрессии, которая есть подготовка агрессии уже военной.

Страхами перед российской агрессией торговать выгодно? Под это дело ведь можно получить и какую-то НАТОвскую помощь…

Безусловно. Это ведь и преференции, связанные с выстраиванием внутриполитического распорядка… То есть пересолить в этом смысле просто невозможно. Любая картинка – насколько абсурдной она бы ни была – будет поддержана в современных политических условиях. И даже если представить, что отношения России и США улучшатся, то от этого финансирование прибалтийских армий или расширение сотрудничества – хотя куда уж дальше – Польши с НАТО не остановится. Это независимые друг от друга переменные.

Получается, что эти ребята нашли удобную нишу (которой до них не существовало) взаимодействия с Западной Европой, путь интеграции в ее институты, сферу влияния за счет спекуляции своим положением потенциальных жертв? То есть периферийные страны получили возможность эксплуатировать эту угрозу и таким образом добиваться преференций. Так получается?

Безусловно. И произошло это не вчера. Достаточно устоявшаяся система взаимоотношений. Еще в начале 1990-х гг. открытость в этом смысле была гораздо большей, провозглашалось сотрудничество с демократической Россией. Но затем произошел поворот к новому изоляционизму (не связанный на самом деле с поворотом России Путина). Идеологически он был очень удобен. Он позволяет извлекать – как вы совершенно правильно сформулировали – преференции, и идеологические, и вполне материальные, опять-таки позволяет узаконить существующий порядок ценой постоянного нагнетания страха. Все то, что происходит в рамках существующего порядка, получает свое объяснение. И можно даже отслеживать – вот публикуется какая-нибудь статистика о росте социальной дифференциации, о росте разницы доходов между самыми богатыми и бедными – и в этот момент опять увеличивается опасность со стороны Российской Федерации.

Можно ли сравнить сегодняшнюю декоммунизацию и денацификацию в Германии?

Сравнивать, безусловно, можно. И это сравнение покажет принципиальные различия. Настоящая денацификация Западной Германии на уровне изменения государственной идеологии, на уровне анализа причин формирования нацизма, причин преступлений нацизма и массового соучастия в этих преступлениях большого числа представителей германского народа – явление довольно позднее. И оно произошло под давлением как раз левого движения, движения интеллигенции в Германии в 1960-70-е годы. В ситуации, когда значительная часть германского истеблишмента предпочитала закрыть разговор о нацизме, она стремилась разобраться в грехах отцов.

И это, безусловно, был еще и поколенческий конфликт. Вся судебная и прокурорская система Западной Германии была унаследована от Третьего рейха. Огромное количество чиновников среднего звена спокойно сделали карьеру в аденауэровской Германии. В числе государственных советников был один из авторов исключительных законов против евреев, принятых после «Хрустальной ночи», и ушел с поста он только после разгоревшегося скандала. Генералы вермахта, принимавшие участие в военных преступлениях на территории Советского Союза, стали успешными генералами бундесвера – и так далее, и тому подобное.

Ситуация дошла до такой степени остроты, что Карл Ясперс, мыслитель скорее консервативный, чем левый, утверждал, что существует реальная угроза восстановления нацизма и что лучше гражданская война, чем это. Заподозрить Ясперса в тех же взглядах, что потом, например, демонстрировали Фракция Красной Армии и Ульрика Майнхоф с Баадером?! Ну невозможно это! Тем не менее, в этом смысле они оказались на одной стороне.

Еще одна важное отличие декоммунизации в том, что она полностью построена на идеологии победы – мы победили коммунистический режим. А денацификация – тяжелая внутренняя работа (конечно, после поражения в войне, но не это главное), проделанная в ходе тяжелейшей дискуссии, боев, включавших уличные столкновения, стычки с полицией, убийства активистов, леворадикальный терроризм, борьбу значительной части немецкой интеллигенции с политической элитой Германии… В случае же декоммунизации проблема изначально формулировалась не так. Рисовалась дуалистическая схема: есть коллаборанты, есть внешняя агрессия и есть жертва – страдающий народ (на начальном этапе декоммунизации, правда, многие активисты могли с полным на то основанием называть себя жертвами). При том, что коммунистический – в кавычках, конечно, коммунистический – режим в Польше был установлен при участии огромного количества поляков и конфликт между ветеранами Армии Крайовой, которые продолжили борьбу после установления режима, по сути дела, гражданская война. И та, и другая сторона пользовалась поддержкой значительной части населения. И вот вся эта противоречивость теперь стирается.

«Войны с памятниками» в США в начале 2017 г. – явление того же порядка? Такой болезненный всплеск в процессе поиска новой национальной идентичности?

Это можно сопоставить скорее с тем, что называют исторической политикой и политикой памяти. Когда идея о том, что государство должно иметь определенную политику по отношению к исторической памяти, становится именно государственной политикой, тогда и начинаются войны памятников. И в США происходит попытка увлечь публику прошлым вместо того, чтобы говорить о настоящем (о провале медицинской реформы, например). Гражданская война – один из самых болезненных вопросов вообще, поскольку это самая кровопролитная война в истории Америки. Количество погибших в Гражданской войне превышает цифры Первой и Второй мировых. И Гражданская война была связана с террором, который осуществляли и одна, и другая сторона. Хотя здесь может быть еще одна деталь, которую я знаю плохо, поэтому и говорю в сослагательном наклонении. Эти памятники – результат реконструкции Юга, фактически восстановившей (а в случае Юга и усугубившей) расовую сегрегацию. И возможно, происходит не только верхушечная манипуляция, но и действительно попытка посмотреть на состоявшееся национальное примирение как на примирение, которое произошло за счет определенной части американского общества – прежде всего, за счет чернокожей его части.

Декоммунизация как одна из разновидностей политики памяти, предусматривает, как мы уже выяснили, активное мифотворчество, причем достаточно примитивное, вплоть до конспирологии…

Если общество не контролирует режиссируемую государством политику памяти, если сама эта политика не является результатом широчайшей и как правило весьма болезненной общественной дискуссии и общественной борьбы – если этого нет, то мы имеем дело с идеологической политикой того или иного сорта. И, конечно, с конспирологией, которая очень выгодна в этом смысле, потому что позволяет после выстраивания двухходовой схемы объяснить все мироздание. У конспиролога всегда есть преимущество – он все знает. Проблем перед ним нет. Никакой сложной картинки обывателю рисовать не нужно.

Но конспирология – оружие обоюдоострое. Конспирологическую схему легко вывернуть наизнанку. Это прекрасно иллюстрирует история провала попытки сформировать такую политику в Российской империи, во многом, насколько я могу судить, ориентировавшейся на немецкий опыт. Она очень активно использовала ту самую конспирологию – теория еврейского заговора стала государственной идеологемой с определенного момента. Достаточно вспомнить историю «Протоколов Сионских мудрецов». И эта идеологема заговора – как прекрасно показал в своих работах Борис Иванович Колоницкий – ударила потом по самой системе, потому что действия системы оказалось очень легко объяснить в духе немецкого заговора против России во время Первой мировой войны. А это стало одной из идеологических причин Февральской революции.

В практике мифотворчества важную роль играют символы. Насколько задействован символический язык в политике декоммунизации?

Как показала история минувшего века, символы имеют огромное значение. Именно потому, что за ними есть определенное наполнение, коммуницируемое посредством инструментов агитации и пропаганды, которые породил и развил ХХ век. Возьмем необычный пример – на каждом современном предвыборном плакате в Непале стоит свастика. Но никакой ассоциации с нацистской Германией, с Третьим рейхом непальский свастон не имеет вообще. Но как только мы это видим, у нас начинается когнитивный диссонанс: что это вообще? Как это может быть, особенно с учетом того, что в Непале на выборах конкурируют только коммунистические партии – некоммунистов там почти не осталось. То есть они там спорят между собой – кто из них настоящий коммунист, кто – маоист и до какой степени…

Декоммунизация в Непале…

Требуется, безусловно! И в Индии на самом деле тоже – там же целые штаты управляются разными коммунистическими партиями. Но про это, кстати говоря, в Восточной Европе, да и в России даже говорить не принято. Мы вообще гораздо хуже знаем, что происходит на Востоке, хотя они влияет на мир все больше и больше, чем то, что происходит на Западе. Что меня чем дальше, тем больше удивляет…

История, безусловно, имеет этическое измерение. И как раз оно – а что еще? – имеет воспитательное значение. Но если мы говорим о роли символов, с моей точки зрения, есть два совершенно разных подхода к работе с символами. Один – в духе собаки Павлова: стимул – реакция. Ток дали – слюна пошла. То есть если ты увидел определенный символ – красную звезду, красное знамя, свастику – у тебя наступает неотрефлексированная реакция. В определенных случаях, когда речь идет о действительно реальном, тяжелом историческом опыте, это может быть неизбежно. Но если мы говорим о формировании исторической памяти, которым занимается не государство, а историки (хотят они того или нет, они все равно принимают в этом участие, а если не принимают, все получается очень плохо), то задача историка состоит в том, чтобы сделать подобную реакцию (даже если она уже есть) в обществе отрефлексированной.

Когда нет рефлексивного содержания (когда содержание символа не отрефлексировано), символ легко перевернуть. Как в знаменитом постперестроечном анекдоте про ветерана в очереди за пивом – дескать, хуже бы воевал, сейчас бы баварское пили. Это же очень простая вещь – неотрефлексированная идеологическая брежневская канонизация победы. В России, кстати, она сейчас идет в той же логике. Вся идеологическая конструкция – в кинематографе, в пособиях по воспитанию патриотизма, в речах министра Мединского – формируется в рамках схемы «наши побили ненаших». А это неминуемо приведет к тому, что реакция на набор провозглашенных символов может быть очень легко перевернута…

Вообще, бездумная погоня за символами в рамках такого же бездумного мифотворчества поистине порождает чудовищ, достойных офортов Гойи или гравюр Босха. Некоторое время назад я увидел проект памятника Волынской резне – чудовищный совершенно. В центре там – польский орел, в середине которого – крестообразный проем, а в середине креста – насаженное на вилы тело ребенка.

Жесть…

Иначе не скажешь. Это настолько прямой язык, по сравнению с которым даже памятник Калашникову покажется образцом художественной сдержанности и идеологического бесстрастия.

Вывод символа из обращения автоматически выводит из понятийного поля всю стоящую за ним цепочку смыслов? (Запретили свастику – через какое-то время прекратились разговоры о фашизме, о нацизме; запретили звезду, серп и молот – все забыли о коммунизме).

Каждый случай надо рассматривать отдельно. И наверное, каждый случай будет уникальным. Если, например, запрещать свастику без объяснения, что такое фашизм, то это не приведет ни к чему. Свастику недолго и перерисовать. Или заменить, условно, ромбиком. Но это не будет иметь никакого значения. Потому что за этим символом – огромный набор смыслов.

И если мы просто запрещаем свастику, не объясняя на каждом шагу в нашей стране в условиях современного распространения националистических настроений, почему ее нельзя воспроизводить, как национализм связан с фашизмом, какова генеалогия фашизма, почему победа Советского Союза над Германией – это не просто победа над еще одним врагом, а победа над фашизмом, почему фашизм и нацизм – это не совершенно разные вещи, как многие сегодня утверждают в России… Понятно, что не все будут читать, допустим, «Европейский фашизм в сравнении» Виппермана – да и не надо этого. Но надо показывать даже в рамках школьного курса, а в рамках университетских курсов – в обязательном порядке, что Европа и даже шире – мир – прошли через целый ряд фашистских или фашизоидных режимов, возникавших по схожим причинам, имеющих определенную типологию. Надо объяснять, почему победа Советского Союза над фашизмом является одним из главных событий ХХ века – именно потому, что уничтожили фашизм, а не просто потому, что победили Германию… Вот тогда у нас будет понимание того, почему свастика – это нельзя.

В Европе объясняют, убрав звезду и серп и молот, почему коммунизм – это плохо и страшно?

В том-то все и дело, что они объясняют, почему коммунизм – плохо и страшно без кавычек. Потому что дело не в коммунизме как таковом –попытка выбить из идеологического пространства левые идеи вообще. Это попытка уничтожить идеологии, которые на первое место ставят социальную справедливость. И то, что здесь неолибералы и националисты идут рука об руку – яркое подтверждение этого факта. Ведь в той же Венгрии декоммунизация приводит к ползучей – а может, уже и не к ползучей – реабилитации венгерского фашизма, это приводит к тому, что в политическом пространстве левые – социалисты, давайте называть вещи своими именами – не представлены…

Это же тоже способ манипуляции – выбить противника, постоянно тыкая его носом в «Сталин-Берия-ГУЛАГ». И ты постоянно вынужден доказывать – ты должен это делать, что уж поделать, раз мы в такой ситуации – что сталинизм, или режим Ракоши, или режим Гомулки в Польше – имеют к коммунизму такое же отношение, как Иисус Христос – к испанской инквизиции. Так что это очень удобное идеологическое оружие для того, чтобы зачистить идеологическое пространство и захватить на нем монополию. И это, кстати, удивляло – и удивляет, насколько я могу судить – многих европейских и даже американских интеллектуалов, ведь у них определенный набор левых идей – вполне легитимная часть академической среды. Когда они сталкиваются с таким пещерным антикоммунизмом времен маккартизма, который демонстрирует Восточная Европа, они удивляются.

Идет ли в России общественно значимый процесс декоммунизации – или это просто один из малозначимых элементов поиска национальной идентичности? Вообще, насколько в России декоммунизация – элемент национальной идентичности?

Я бы начал так: попытка декоммунизации в России привела к краху десталинизации. Потому что ельцинский режим с самого начала себя противопоставил всей советской истории. Вся советская история – вполне в классической восточноевропейской логике – демонстрировалась как прореха в истории всего человечества, как Плюшкин у Гоголя. Но это породило массовое низовое сопротивление, поскольку огромное количество наших с вами сограждан выкидывать на помойку бóльшую часть своей жизни не захотело. Искусственность, нарочитость этого процесса и одновременно его связь с той социальной катастрофой, что произошла в России в 1990-е и продолжилась в 2000-е гг., были интуитивно очевидными. Попытка декоммунизации такого рода породила очень мощное неприятие, поскольку декоммунизация стала ассоциироваться именно с ельцинским режимом.

И в противовес этому начался низовой народный сталинизм, связанный отнюдь не с реальным товарищем Сталиным, и отнюдь не с воспоминаниями о сталинском периоде, тем более, что те, кто мог о нем свидетельствовать, большей частью уже умерли. Но это была идеализация прошлого в противовес настоящему. И в итоге показать, что на самом деле для страны принес сталинский период, и почему именно в сталинском периоде были заложены основы развала СССР и вырождения номенклатуры, превращения ее в ту когорту людей, которые осуществят смену режима в 1991 г., став главными бенефициарами этой смены режима – это показать так и не удалось.

Из-за того, что российская декоммунизация была глубоко антиисторической, чуждой и противоречащей банальному жизненному опыту огромного количества людей, она не была принята обществом. Это нетрудно было заметить, и Путин и его идеологи создали новую идеологическую модель, в которой российский триколор соседствует с советским гимном. Когда был продекларирован – во многом так и оставшись декларацией, но тем не менее – отказ от общего осуждения советского периода. Вот это вызвало действительно массовую поддержку…

То есть это можно считать удачным примером манипуляции символами?

Безусловно. Другое дело – насколько реальными были содержательные изменения за этими символами. С моей точки зрения, принципиальных не было. Было некое устаканивание режима. Процесс классообразования более или менее закончился, ситуация в правящем классе стабилизировалась, социальная мобильность – как восходящая, так и нисходящая – в целом уже сформировала те или иные страты постсоветского российского общества. Этому нужно было придать идеологическое обрамление. И оно было придано. Но тут возникла та самая идеологическая шизофрения. Для этой системы табуировано все – и в этом смысле ситуация тут родственна с восточноевропейской – что касается революционного прошлого, связанного с содержанием советской символики, с официально декларировавшейся до конца советского периода борьбой за социальную справедливость. Но без революционной составляющей из исторического официоза выпадает сущностная часть нашего общего прошлого. Массовый энтузиазм 20-х и даже 30-х годов, хрущевских времен, феномен «оттепели» – они необъяснимы без реальной веры огромного количества людей в те ценности и идеалы социальной справедливости, которые принесла с собой Октябрьская революция (я уж не говорю о ее международном значении).

Так вот, от этого всего эта модель отказывается. Она берет лишь государственническую составляющую. Преемственность в духе империи. Была Российская империя, потом – революция, когда все было очень плохо. Потом – советская империя, потом опять все очень плохо – 90-е, а потом опять восстановилась империя. Очень простая линейная модель. Но тогда куда победу-то девать? Это победа Империи? Так не лезет она сюда, ибо была одержана не под триколором, и не под имперским орлом, не под орлом Военно-исторического общества, которое его ляпает на памятники советским полководцам – неподалеку от моего дома бюст Черняховскому был открыт – так у него сзади красуется двуглавый орел. Это ярчайший пример такой шизофрении. Победа одержана под советскими символами, за которыми стояла идеология социальной справедливости. И без этого она не была бы одержана.

В идеологической политике г-на Мединского, такой… наивно-агрессивной… это противоречие сказывается постоянно. И поэтому у него происходят постоянно эти ляпы чудовищные.

Его диссертация как раз очень хорошо объясняет, откуда такой подход к истории, к исторической памяти и к ее конструированию, в чем он состоит. В этом смысле его диссертация кристально честна.

В этом смысле – безусловно. У него чисто инструментальный подход к истории: когда за наших – хорошо, когда против наших – плохо. И все. На этом все заканчивается. Поэтому иностранцы – раз они не наши – по определению ничего хорошего сказать не могут. Значит, их надо разоблачить. Все просто. Но этот подход оказывается обоюдоострым – как и любая конспирология. Отсюда – дурацкий скандал с «Матильдой». Ну не получится из Николая II святого национального лидера, хоть вывернись… Правда вот, есть люди – я с ними даже дискутировал на «Царьграде» – которые хотят канонизировать Распутина. Но это уже на уровне анекдота. Подобная идеологическая политика заканчивается вот такими дурными анекдотами.

Возможно, и есть наша национальная особенность последнего времени: как только беремся за попытку выстроить новую идеологию или воссоздать «старо-новую», скрестив коня и трепетную лань, толком ничего не получается. Но может быть, и хорошо, что не получается? Может, это нормально? Может быть, проходя раз за разом через подобные казусы, мы просто переживаем болезнь роста?

Мой учитель любил говаривать: где тонко, там и врется. Вот тут та самая ситуация. Сочетание сталинского гимна с триколором до поры до времени может работать. Действительно, в обществе есть запрос на восстановление если не империи, то того, что можно назвать социальным государством. И наши идеологи это, в общем-то, прекрасно понимают – не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы это заметить. Георгиевская ленточка и Бессмертный полк – получились. И если Георгиевская ленточка – это инициатива сверху, то Бессмертный полк – инициатива снизу…

И государство, видя успешность Бессмертного полка, эту инициативу немедленно перехватило, тут же пожелав возглавить низовое движение…

… и как только оно это сделало, немедленно повылезли всякие кракозябры. И я даже не говорю об анекдотах типа портрета Николая II с госпожой Поклонской во время шествия Бессмертного полка, но что-то подобное все время вылезает. А если это все время вылезает, значит это не случайность, связанная с субъективными особенностями отдельных лиц. Значит, это системная ошибка, которая постоянно выдает на монитор соответствующее сообщение. В обязательном порядке это покрывало «государственничности» – даже и не выговоришь такое – оно будет в тонких местах рваться.

Ролан Барт неотъемлемым свойством французского образа мыслей, французской идентичности вообще называл «французскость». У нас же, похоже, таким свойством является вот эта неудобовыговариваемая «государственничность».

Коряво получается, да.

Державность? Имперскость?

В случае с державностью это тоже осознается многими, но на интуитивном в основном уровне, увы: ситуация, когда есть державность, но при этом человек оказывается, грубо говоря, лагерной пылью, это же обязательно вылезает. И возвращаясь к тезису, с которого мы начали обсуждение ситуации в России, я считаю, что десталинизация нам, безусловно, нужна. Только это не должна быть государственная программа по установке памятников – она не сыграет. Она не произведет соответствующего воздействия… нет, то, что появилась Стена скорби – хотя я очень критически отношусь к произведению Франгулянов – это неплохо, потому что есть некоторая точка отсчета, есть понимание (хотя, как видно, не у всех, если судить по интервью директора ФСБ Александра Бортникова), что некоторые вещи уже все-таки запостулированы. Правда, как мы видим, как-то не до конца. Вот, вроде бы, казалось, уже все пригладили, ан нет – опять вылезло…

Так, может, и не надо «приглаживать»? Ведь, если пригладили, то значит, вопрос решен, тема умерла? Только ведь не умерла она вовсе… а ее похоронили уже.

Должна быть реальная, открытая общественная дискуссия. Должно быть в этом смысле какое-то «неонародническое» движение – если мы говорим об историках – к массе… Я знаю людей на региональном уровне, которые огромную работу проделали по восстановлению памяти о репрессированных – и при этом у этих людей дома висит портрет Сталина. Я знаю родственников репрессированных, у которых вместе с иконами если не портрет Сталина, то крайнее уважение к Сталину. И это наша реальность, с которой нужно работать.

Гораздо проще покрыть это покрывалом державности. Но это означает, что при следующем столкновении с экономическим кризисом, с каким-то новым идеологическим процессом, все прорвется – рано или поздно. В краткосрочной перспективе система жизнеспособна, и она это показала. Но в долгосрочной она неминуемо будет распадаться, разлагаться. Потому что это чисто механическое соединение. Схема. В которую, кстати, замечательно уложились господа-товарищи из КПРФ – у них все хорошо, они крестятся партийным билетом, а Геннадий Андреевич Зюганов объясняет, как замечательно отреагировала церковь, как она соболезнования писала на смерть Ленина. И говорит, что между коммунистической партией и церковью всегда все было замечательно. Но реальная травма, связанная с распадом СССР и девяностыми годами, никуда не делась. Ее так пытаются замазать. Только это не реальное зарастание раны, это попытка скрыть нагноение. Оно все равно прорвется.

У наших левых интеллектуалов-социалистов есть задача эту проблему актуализировать. Показывать противоречивость официальной идеологии и провоцировать споры – пусть даже и с не очень приятными дискутантами. Потому что приглаживать… гладкой бывает только лысина. Пригладить не получится – все равно вылезет. И оно у нас постоянно вылезает, как показывает практика, в той или иной форме.

То есть КПРФ и г-н Зюганов лично – это симулякр? Они – не коммунисты?

Да нет, конечно. Ну какие они коммунисты? Это нормальная популистская партия, законная часть современного политического ландшафта. Она в нем выполняет свою функцию – канализирует (в обоих смыслах этого слова) – протест.

Но п они в каком-то смысле создают образ «нестрашного коммуниста», который вполне можно предъявить восточноевропейским «декоммунизаторам» в качестве контраргумента – смотрите, вот они коммунисты какие. Их нечего боятся. Они и богобоязненные, а Христос вообще был первым коммунистом, и в современном изводе эту обновленческую идею Зюганов возродил (и Путин тут в январе 2018 г. подтвердил, что 10 заповедей и моральный кодекс строителя коммунизма – вообще одно и то же почти, а мощи Ленина – так это вроде мощи святого). И респектабельные. Или левую идею таким образом не защитить?

Левую идею таким образом можно только дискредитировать. Во-первых, здесь нет ни следа принципиальности, а есть только оппортунизм классический. Есть желание встроиться в существующую политическую модель и вести в ней безбедное существование – выдвижение г-на Грудинина в кандидаты в президенты от КПРФ из этой серии как раз. Вдумайтесь: бывший член Единой России (до 2010 г., по-моему), миллионер, которого не без оснований, наверное, упрекали в национализме – является кандидатом от коммунистической партии. Выражаясь левацким языком, буржуй в роли кандидата от коммунистов – это же смешно. То есть речь идет не о «нестрашном коммунисте» здесь. И не о коммунисте вообще, речь идет о популистской партии, которая вынуждена по причине генеалогии использовать часть – часть только, заметьте, – левой риторики. И в этом смысле им сталинская риторика опять-таки ближе ленинской. Они будут ритуально протестовать против выноса Ленина из Мавзолея. Ну, генеалогия обязывает.

Не стоит ли, кстати, и вынести уже – к вопросу о символах декоммунизации?

Нет. Это лишь способ создать дискуссию на пустом месте, сделать вид политической деятельности. Выражаясь постмодернистским языком, это как раз симулякр политической проблемы. Конечно, создание из тела Ленина объекта для поклонения – часть сталинской модели по созданию сначала культа Ленина, а потом – своего собственного. Это довольно хорошо прослеживается исторически. Можно вспомнить, что противником подобного сохранения Ленина была даже Надежда Константиновна Крупская. А с другой стороны, сейчас захоронение Ленина – «ритуальная» победа антикоммунистов, причем самых правых. Поэтому проще всего – и наши власти это прекрасно понимают – не трогать ничего. Оставить ситуацию, как есть. И в этом смысле власть вполне рациональна.

Скорее, нужно не тело Ленина перезахоронить, а сама КПРФ как политический труп должна быть рано или поздно захоронена. Потому что этот труп уж больно хорошо вписался в современную политическую систему. Правда, иерархи КПРФ постоянно побаиваются, что их из этой системы выкинут, кем-нибудь заменят…

Кем? Удальцовым, например?
Ну, Удальцов – фигура, которую трудно назвать контролируемой. То есть ходить в Администрацию Президента за разрешениями он не будет.
Насколько такая неоднозначная и явно неуправляемая фигура может реанимировать коммунистическое движение в России? Где та молодая шпана, что займется политикой? Удальцов, Яшин, Навальный – это они?
Когда только начались болотные протесты, я утверждал, что наши отечественные либералы леваками воспользуются, а потом их выбросят – что и получилось, только не на помойку, а за решетку. Смотрите, что получилось: Пономарев не сел, а Удальцов – сел. И с самого начала для меня было совершенно очевидно, что кончится именно так, потому что с отечественными «либералами» только так и может получиться. И в этом смысле попытка внеидеологического совмещения болотного ежа с ужом обречена на тупик. Это фигуры, которые только в маргинальности и могут существовать. Насколько Удальцов может кого-то объединить? Он, кстати, понял, что с либералами иметь дело в этом смысле себе опаснее – на своем печальном опыте, к сожалению. Но мне кажется, что поскольку огромная часть именно рефлексивной работы не сделана, а есть все время лишь попытки механически соединить… вот, давайте объединим все левые, не КПРФные силы и от них кого-нибудь выставим. Для того, чтобы левые силы объединять, – их надо создать. Для начала. А их нет. А для этого надо проделать огромную интеллектуальную, в том числе и теоретическую работу, чтобы понять, что собой представляет современная Российская Федерация как в экономическом, так и в идеологическом смысле. Какие в ней есть социальные группы, какие идеалы эти социальные группы могут привлечь и что для этого нужно сделать. Как может работать пропаганда и агитация в современных условиях… Есть огромное количество теоретических вопросов, которыми в этом смысле наши политические персонажи вообще не озабочены.
Можно ли полностью исторгнуть коммунистический миф из пространства идей?
Нет. Потому что ценность идеалов социальной справедливости постоянно порождается – хотим мы того или нет – капиталистическим обществом. Фрэнсис Фукуяма, как известно, провозгласил конец истории: левые идеи похоронены вместе с Советским Союзом, восторжествовал либерализм. Все прекрасно, вроде бы. Но что на деле? В 1994 г. в Богом забытой Мексике в Богом забытом штате Чьяпас началось восстание сапатистов, которое дало толчок антиглобалистскому движению. Закончилось оно, в целом, бесславно, но породило, тем не менее, «левый поворот» в странах Латинской Америки, оживление профсоюзов и массового протестного движения в странах Запада.Куда ни гони этот призрак… выгони его в дверь – он влезет в окно. До тех пор, пока капитализм как система будет существовать, он будет порождать противовес себе. И чем быстрее мы, социалисты, проанализируем позитивный и негативный опыт Советского Союза – а это не сделано пока, к сожалению, и опыт (категорически негативный) последней четверти века – тем быстрее мы сумеем создать реальную альтернативу. То, что потребность в этой альтернативе есть, постоянно демонстрируется всем политическим процессом. Эта альтернатива может быть или в виде ИГИЛ, или в виде новой коммунистической, левой, социалистической идеи. У венгерского марксиста Иштвана Месароша, участника событий 1956 г., эмигрировавшего потом в Англию (где он и скончался в октябре 2017 г.), была книга, которая назвалась «Социализм или варварство» (отсылка на известную фразу, по-моему, Розы Люксембург). С моей точки зрения альтернатива выглядит именно так.

«Проскочим мимо»: кто мешает России лететь на ЛунуПочему Россия не попадет на Луну ранее 2021 года
Павел Котляр 13.05.2018, НПО им. С.А. Лавочкина Неготовность приборов, санкции и сама природа заставят «Роскосмос» перенести лунную миссию на целых два года. Почему снова откладывается старт «Луны-25», разбиралась «Газета.Ru».Новые проблемы с запуском первой за 40 лет российской лунной миссии «Луна-Глоб» («Луна-25») стали очевидны после состоявшегося накануне Совета РАН по космосу.Их нерешенность делает невозможным запуск миссии, который переносится уже несколько лет, ранее 2021 года.Всего на аппарате, окончательный облик которого стал ясен в 2015 году, будет установлено 10 научных приборов, большинство из них — отечественной разработки. Сесть на Луну зонд должен так, чтобы определенной стороной быть обращенным к Солнцу — на этой стороне находятся манипулятор и большинство научных приборов. Манипулятор, установленный сбоку корабля, имеет три функции. Он может копать, забирать образцы лунного грунта и выдавливать их, как из шприца, в другой научный прибор — лазерный масс-спектрометр для элементного, химического и изотопного анализа состава.К началу 2018 года ИКИ (Институт космических исследований) РАН, курирующий научную часть миссии, определился с местом посадки станции — оно находится к северу от кратера Богуславский (69,5° ю. ш. 43,5° в. д.).«Луна-25» — давно ожидаемая миссия, которая призвана символизировать возвращение России на Луну, куда последний советский аппарат (Луна-24) летал в 1976 году. «Луна-25» печально известна постоянными переносами запуска, первоначально старт планировался еще на 2014 год.«Я слежу за переносом этой даты с 2013 года. Каждые два года «Роскосмос» переносит пуск «Луны-25» на два года»,— говорил в марте «Газете.Ru» источник в космической отрасли, когда о лунной миссии упомянул президент Владимир Путин.Слова президента были сказаны в фильме Андрея Кондрашова «Путин», в нем глава государства говорил, что ее старт планируется в 2019 году. Однако еще задолго до этого, несмотря на официальную позицию «Роскосмоса», было ясно, что в 2019 году старт не состоится – миссия попросту не готова.И причины здесь как чисто технические, так и политические.На Совете РАН по космосу академик Лев Зеленый сообщил, что шведские ученые вышли из проекта миссии, не став размещать на спускаемом аппарате свой прибор «Лина-Эксан». Задачи по изучению ионной и нейтральной лунной экзосферы теперь будет решать российский прибор «Ариес-Л». Оба прибора должны были присутствовать на борту аппарата,
однако шведы не дождались запуска российского аппарата и решили разместить его на борту китайской миссии.Однако куда более важно то, почему неосуществим старт миссии в планируемом 2019 году. Во-первых, до сих не готов один из ключевых приборов, без которого миссия просто не возможна — он отвечает за ориентацию аппарата при посадке.Когда стало ясно о задержке с этим российским прибором, ученые попытались заменить его на иностранный аналог,однако сделать это не удалось из-за санкций со стороны США.Теперь единственный выход — российский аналог, однако весить он будет 10 кг вместо запланированных 1,5, и разработка его составит 18 месяцев.Ясно, что в такой ситуации о запуске миссии в 2019 году речи идти не может. «Я уверен, что это последний перенос, — рассказал «Газете.Ru» Игорь Митрофанов, руководитель отдела ядерной планетологии Института космических исследований, где создавалась часть приборов миссии. — В отличие от авиации, мы летаем один раз, и принцип тут должен быть один: «Не готов — не лететь». Потому что после двух неудач с миссиями «Марс-96» и «Фобос-грунт» мы обязаны сделать эту миссию успешной».Проектная декларация на рекламируемом сайте
Недорогие дома в Греции omesoverseas.ruhomesoverseas.ru Однако установка более тяжелого прибора и перенос запуска с 2019 года выливаются в другую проблему, связанную с ограниченным запасом топлива на борту миссии.Дело в том, что изначально «Луна-Глоб» должен был лететь на индийской легкой ракете, и потому аппарат исходно проектировался под ограниченные размеры с небольшим запасом топлива. И, поскольку аппарат должен прилуниться в определенном районе, для формирования нужной окололунной орбиты и мягкой посадки ему необходим минимальный запас топлива.Однако расчеты показывают, что с имеющимся запасом топлива в 2020 году высадиться на Луне не позволят уже баллистические условия. Это связано с тем, что, грубо говоря, в разные сезоны года расстояние от Земли до Луны разное.«В 2020 году мы не затормозим. Нажмем на педаль тормоза и проскочим мимо Луны.Если бы мы с самого начала летели на нашем «Союзе», то сделали бы большие баки и вообще не парились бы насчет запасов топлива. Потому что наш любимый «Союз» с «Фрегатом» вытащил бы на орбиту куда большую массу, — пояснил «Газете.Ru» источник, знакомый с ситуацией. — В итоге мы все же летим на «Союзе», но с ограничением по массе из-за индийской ракеты».Иначе говоря, в определенные временные «окна» у аппарата просто не хватит топлива для торможения на орбите Луны и совершения мягкой посадки.Совет по космосу РАНЛучше всего проблему иллюстрирует график, на котором видно, когда возможен старт миссии с имеющимся запасом топлива — в те годы, когда синий график оказывается ниже красной линии. Такое условие будет соблюдаться с июня по октябрь 2021 года.Обнародование этих деталей вызвало на заседании Совета РАН по космосу резкую полемику. Недоумение выразил заместитель генерального директора «Роскосмоса» по автоматическим космическим комплексам Михаил Хайлов, представляющий заказчика миссии.«Не понимаю, почему этот вопрос выносится? С кем вы согласовывали этот вопрос? Я, как госзаказчик, возражаю, пусть будут завершены согласования и все проработки», — заявил Михаил Хайлов. Ранее в «Роскосмосе» «Газете.Ru» подтверждали, что в планах запуска по-прежнему значится 2019 год.Однако в связи со сложившейся ситуацией в скором времени стоит ожидать признания необходимости переноса, уверены источники «Газеты.Ru»
01.07.2019 Константин Ремчуков: Наша Конституция - самая либеральная, а её гарант разочаровался в либерализмеМ.Максимова ― Это программа «Особое мнение». В студии Марина Максимова. Я приветствую всех слушателей и зрителей. А свое особое мнение высказывает Константин Ремчуков, главный редактор «Независимой газеты». Здравствуйте! К.Ремчуков ― Здравствуйте! М.Максимова Ну что ж, «либеральная идея изжила себя», — говорит Владимир Путин. К.Ремчуков ― Да, он так говорит. Потому что, наверное, он почувствовал себя мыслителем теоретическим. Потому что о либерализме без теоретического мышления очень сложно разговаривать на уровне ощущений бытовых, часто ошибочных, противоречивых. Поэтому он так сказал.Но все-таки мы давно знаем Путина — 20 лет. У него очень высокий практический интеллект, то есть он знает, как решать проблему, если он осознает его как проблему, у него самый короткий путь между точкой осознания проблемы и ее решением. Но теоретическое мышление у него недостаточно развито, скажем так, оптимистически… М.Максимова ― Ой-ёй-ёй!..
К.Ремчуков
― Потому что для того, чтобы развить теоретическое мышление человечество не придумало иного другого способа, кроме как изучения истории и философии. Потому что мы́шление или мышле́ние — это такая вещь — нас в университете учили «мышле́ние» говорить, а по том с Горбачевым пришло «мы́шление»…
М.Максимова
― Не хватает этого Владимиру Владимировичу?
К.Ремчуков
― Так вот ты его, оказывается, не можешь развить, ты, может быть, очень хочешь, но если ты не занимаешься изучением истории философии, твой мозг не формируется таким образом, чтобы ты мог перебирать идеи, сопоставлять грани различных понятий, чтобы ты оперировал категориями, которые сопоставимы, чтобы ты знал эволюцию тех или иных взглядов или интерпретаций мира и видел, в какой момент эта интерпретация преставала устраивать человечество. Потому что, как заметил Леонид Леонов в романе «Пирамида» — своими словами говорю — Человечеству всегда, хоть и в обрез, хватает слов для объяснения всего на свете на каждом историческом этапе.Вот если тебе что-то непонятно, скажи: Это боги на тебя разгневались. А потом выяснится, что это не боги разгневались, а там электромагнитное напряжение возникло в результате чего-то. Это уже на другом этапе развития человечества появятся новые слова. Потом пройдет какое-то время — тех слов будет недостаточно. Но, в принципе, всегда хватает. Но это так a propo, как говорили в романах люди, которые знали иностранные языки.Что касается либерализма. Наша Конституция Российской Федерации предельно либеральна, потому что в основе либерализма лежит приоритет человека, его прав и свобод. Самое емкое понимание либерализма сводится к тому, что на первом месте человек, его права и свободы, а уже на втором месте какие-нибудь институты, государство и так далее.Большую часть жизни России на первом месте человек не был. Был царь, вера… «За Веру, Царя и Отечество!» Русский человек должен был быть готовым взойти на Голгофу в 33 года, то есть погибнуть.И от Конституция 93-го года написана таким образом, что в центре всех прав и свобод является человек, а не государство, а смыслом деятельности всех институтов государства, органов власти является обеспечение этих прав и свобод.Если президент страны Путин говорит, что либерализму конец, то в этой части крах либерализма или кризис либерализма, или разочарование в либерализме, то в этом смысле, конечно, тогда он критически смотрит на нашу Конституцию. Как быть президентом, который поклялся на Конституции либеральной, как защищать основные базовые ценности этой Конституции, если ты разочаровался в идеях либерализма, не знаю. Это очень сложно. Значит, какая-то личная нотка…
М.Максимова
― Тревожный какой-то звонок.

К.Ремчуков
― Хотя я вчера, зная, что я к вам пойду, не поленился, еще раз поставил на YouTube интервью Financial Times, где он это сказал, потом какие-то фрагменты его пресс-конференции. Всё так более-менее внимательно посмотрел и понял, что он все-таки, скорей всего, сам придумал все эти мысли, то есть их не подготовил ему ни отдел внутренней политики, ни какой-то пересмотр какой-то парадигмы на централизованном уровне, а вот просто он слышал, что мультикультурализм в Германии кто-то критиковал. Вот вы говорили, что давайте все в Германию, а потом столкнулись с иммиграцией. Вот это кризис.

Гейский вопрос его волнует очень сильно, но он его вот ограничил, что мы не против ЛГБТ, «трансформеров»…

М.Максимова
― «Трансформеров» — да, он сказал.

К.Ремчуков
― Он сам не очень сильно понимает, кто такие трансформеры, трансгендеры, но как бы ограничился защитой детей до совершеннолетия. А потом типа, если они сами выберут себе этот путь, мы ничего против не имеем. То есть в этом смысле он как-то сузил…

И, скорей всего, еще имел в виду экономические все вещи, а именно тарифные войны США, которые явно ведутся не по либеральной экономической доктрине.

При этом кризис там либо глобализма в экономике, либо либерализма, — он второй раз пробрасывает эту идею. Первый раз это было на Петербургском форуме, где они сидели на одной панели, и он раскритиковал глобализм. А потом выступает руководитель Китай Си Цзиньпин, который говорит: «А мы верим в глобализм экономики, мы верим в эти принципы организации мировой экономики. И как бы вот этот китайский способ: он не спорит. Но в нашей манере должен бы сказать: «А я с вами не согласен, господин президент. Я считаю вот так». Он избежал этих слов. Он абсолютно заявил свой манифест, что Китай верит в глобализацию экономики, потому что Китаю есть, что терять, есть что продавать на эти глобальные рынки.

Поэтому, я думаю, что Путин в этом смысле как бы ищет союзников, но, я так думаю, что он не находит тех людей на высшем авторитетном уровне, которые бы признали, что либерализм терпит крах. Ну как? Разве хоть одно современное государство не защищает права и свободы человека? Разве что-то еще происходит… как бы если не либерализм, то что — авторитаризм? Ну, это же не современное государство.

М.Максимова
― Вот мне как раз было интересно, на кого было рассчитано это заявление, вот это интервью Financial Times.

К.Ремчуков
― Я думаю, что все-таки там часть аудитории зарубежная. А часть месседжа, то есть послания была вполне ориентирована на внутреннее потребление. В частности, пассаж про Скрипалей, он был абсолютно обращен внутрь страны, к нашей элите.

М.Максимова
― Даже не про Скрипалей, а про предателей.

К.Ремчуков

― Про предателей, да. Но пассаж был про Скрипалей, а мысль, которую он выхватил — про то, что предателей…

М.Максимова
― «Измена — это самое тяжкое преступление, и предатели должны быть наказаны», — прямо процитирую.

К.Ремчуков
― Сейчас многим же хочется соскочить с этого корабля. Уже все так долго, 20 лет с Путиным рядом, уже стали богатые, уставшие, уже хочется кайфовать, уже седина не только на висках, скажем так. И вот эти люди вместо того, чтобы кайфовать, они еще должны пять лет под увеличивающимся стрессом общественного давления работать, меньше зарабатывать, поскольку всё становится более прозрачным, и не хочется конечно — время уходит, им хочется уйти.

Но я так понимаю, что желание уйти, соскочить, написать добровольно заявление может восприниматься как предательство тоже. Поэтому вот эта часть, я абсолютно считаю, адресована путинской элите, чтобы не думали до 24-го года куда-то соскакивать.

М.Максимова
― Про либерализм и про демократию. Тут, кстати, по-моему, из того, что я видела, один человек ответил Путину на его это заявление в интервью. Это Борис Джонсон. Как раз он сказал: «Лучший пример того, что либерализм жив — это то, когда Великобритания завершит брексит и покажет, что…».

К.Ремчуков
― Ну, в заявлении Джонсона есть внутреннее противоречие, поскольку он как бы даже не почувствовал, что фактически он интерпретирует выход Британии из Евросоюза как попытку спасти либерализм. Таким образом, бюрократические институты Евросоюза пожирают либерализм. И вот Джонсон хочет доказать тем самым… Он признает, что проблемы есть, но тут же вопрос отношения к этому и с кем ты разговариваешь на эти темы и кто как тебя воспринимает.

Наша же страна сигналов. Политическая борьба в огромном количестве регионов обостряется. Там местные выборы. там мэрские, там губернаторские. И если ты подаешь такие сигналы, не разжевав, что ты имеешь в виду в политическом плане, начинаешь клеймить либералов, то, конечно, начнут громить местных либералов в наших провинциальных городах. Это плохо.

Но самое главное, что это серьезный разговор. Мне кажется, его надо вести в стране, потому что это конституционные вещи. А конституционные вещи, они все-таки конституционный закон определяют. А, во-вторых, эволюция понятия. Мы пользуемся одними и теми же словами, а под этими словами как понятиями скрываются совершенно разные вещи.

Предположим, первобытное племя, которое охотится на мамонта и использует слово «вооружение» нашего племени. К вооружению там относятся камни и палки, дубины, чтобы забивать зверя. Сегодня XXI век. Племя — страна — использует то же понятие «вооружение». Слово одно и то же, но под вооружением понимается совершенно другая структура. Можно, конечно, говорить, что это одно и то же. но содержательно это разное. Так и демократия, допустим. Наши очень часто используют «демократию» как процесс выявления воли большинства. Они говорят: демократия — это власть большинства. Да, правильно.

М.Максимова
― Это как из учебников.

К.Ремчуков
― Это как у племени у того, у которого булыжник и дубина на вооружении находится. Почему? Потому что человечество развивается. Новгородское ли вече — собрались, выбрали кого-то; в Афинах ли собрались, проголосовали, чтобы Сократа казнили… Потом оно живет и видит, что как только мы — большинство с тобой вдвоем — и вот наш оператор Максимыч — мы проголосуем, что мы его съедим — мы его съедим. Мы проголосуем, что мы сейчас выселим его туда, за это стекло, и он сюда больше не придет. А Масимыч, он посидел, посидел, а потом подловил нас в коридоре и с этой дубиной сзади ломанул или в основание черепа или в коленную чашечку.

И общество, эволюционируя, говорит: Слушайте, этого недостаточно. Оказывается, выявление воли большинства для того, чтобы общество нормально жило, недостаточно. Нужно придумать основной закон. Что такое? Конституция.

Смысл и предназначение Конституции, самое главное. Там много конституционалистов, они могут разное рассказать. Но для меня смысл и назначение Конституции — это защита прав меньшинства. Вот как только основной закон появляется в странах — это эволюция вот этого подхода к демократии, в которой был только первый этап — выявление воли большинства. Появление Конституции, которая защищает права меньшинств — этнических, религиозных, сексуальных, каких угодно — вот это уже более зрелая форма того, что называется демократией.

Потом появляется понятие политической конкуренции. Оказывается, если ты кого—то не допускаешь до выборов, кого-то снимаешь с пробега, то сам по себе подсчет голосов и выявление воли большинства, он теряет какой-то смысл с точки зрения современного государства, с точки зрения современного общества.

Потом появляется такое понятие, как свободные СМИ, которые должны об этом рассказывать. И наконец, независимый суд, который в случае конфликта между большинством и меньшинством рассматривает дело и на основе объективных позиция с присутствием адвокатов и полной аргументации защиты отстаивает интересы или меньшинства или большинства.

И получается, что сам процесс голосования, выявления большинства, допуск к баллотированию всех, кто представляет какие-то разнообразные политические интересы — граждане имеют право за них голосовать. Наличие Конституции, защищающей права СМИ, которые об этом пишут, и суд, который защищает. Вот без этих пяти элементов слово «демократия» в современном обществе не может использоваться как доказательство того, что это демократическое государство, если там есть только один элемент — относительно честный подсчет голосов.

И, мне кажется, что это очень важная фаза взросления самого общества, которое не может позволить скатываться к примитивным дискуссиям, в которых игнорируются ́эти нюансы, абсолютно существенным образом характеризующие систему и говорить: «Вот у нас большинство проголосовало за это — всё, может что хочет, то и делать». Нет, так не получается.

Поэтому, мне кажется, что разговор о либерализме, который является основой нашей Конституции… если президент говорит, что у либерализма такие серьезные проблемы, давай коснись основных черт. Является ли это признаком того, что через какое-то время он скажет: «Слушайте, ребята, Конституция-то не права, она-то уже устарела, она испытывает крах».

И вообще, на Питерском форуме Путин еще одну вещь сказал, которая меня тоже поразила. Это явно продукт его собственных измышлений. Он вдруг неожиданно заявил, что в 90-е годы, которые связаны с либерализмом и принято пинать, оказывается, России не удалось избежать гражданской войны на Кавказе. Я первый раз это услышал. Потому что мы всегда знали, что распад Советского Союза осуществился без гражданской войны. Почему это случилось? Потому что лидеры государств собрались и сказали: «Вот принимаем границы такие, которые на сегодняшний день являются административными политическими границами Советского Союза». Да, может быть, большинство людей считало, что Крым наш. Но они не пошли на это, потому что тогда, вполне возможно, не удалось бы избежать гражданской войны.

Поэтому чтобы раздел произошел, сказали: «Вот какие границы есть, такие есть». А когда случилось 11 сентября, Путин многократно публично и Джорджу Бушу и на международных конференциях говорил одну мысль: «Россия первая столкнулась с актами проявления международного терроризма на Кавказе.

То есть в течение многих лет, почти 20 лет Путина у власти — а он, кстати, в 99-м году в августе был назначен премьером и сразу столкнулся с боевыми действиями в Дагестане — он говорил о том, что это проявление международного терроризма. Хабиб там, по-моему, какие-то слова были такие… Басаев. Показывали доллары, показывали иностранные паспорта этих террористов. И вдруг он сегодня говорит: «Да нет, это гражданская война».

Мне кажется, что это тоже очень серьезное политическое заявление, потому что за ним следует ожидать, что, во-первых, если сейчас есть какая-то напряженность с братской Украиной, если там, на Востоке Украины есть признаки такой гражданской войны — потому что это же население Украины признает — ну, и что? И сейчас такое есть, и тогда такое было, только в другом регионе. Так что пересмотр каких-то фундаментальных вещей, на который базировалось мировоззрение постсоветского нашего развития, если сейчас наступил момент, что до выборов 24-го года начинается пересмотр этих фундаментальных положений и оценочных суждений, то можно тогда будет предполагать, на чем будет строиться пропаганда, агитация, мобилизация масс.

То есть, наверное, надоело просто дискредитировать «лихие 90-е», либерализм вот сейчас — это тоже 90-е годы, но, скорей всего, нужно будет говорить и о гражданской войне, которая возникла в результате либерализма и «лихих 90-х», по сравнению с которой, конечно, нынешние трения с Украиной — это ерунда.

М.Максимова
― А он, получается, не опасается делать такие переоценки: говорить о либерализме, который изжил себя, хотя на этом наша конституция; теперь вот и про Кавказ, соответственно?

К.Ремчуков
― Ну, вообще, он мало чего боится. Поэтому к вопросу — опасается, ответ, скорей всего, правильный ответ — нет, не опасается.

М.Максимова
― А это значит, что нам нужно ожидать в ближайшем 2024 чего угодно?

К.Ремчуков
― Нет, я думаю, сейчас начнется. Потому что он же дает тезисы. А потом их начнут развивать. Сейчас научные коллективы начнут работать, доклады начнут писать, опросы проводить. Фокус-группы проводить, закрытые, открытые, полузакрытые. А потом с помощью пропаганды донести до людей.

Потому что уже очень давно, уже 20 лет у власти. Ельцин 8 лет был у власти. Потому что если считать, что летом 99-го Путин стал Премьер-министром при больном и не очень эффективном президенте, и фактически было понятно, что он будет преемником, а он летом 91-го, по-моему, стал Ельцин президентом России. То он был всего 8 лет, а Путин уже 20 вот сейчас будет, через месяц. Что такое 20 разделить на 8. Это ровно в два с половиной раза больше.

И наука любая, она требует исторического подхода к тем или иным явлениям. Что такое «историческая»? Ты не должен вырывать из контекста истории. То, чем занимается пропаганда — она вынимает из контекста истории, она говорит: «Смотрите, там были очень низки доходы, не платили зарплату… там бюджет был маленький…». Как будто вы не понимаете, что произошел распад хозяйственных связей Советского Союза, предприятия не знали, кому сбывать продукцию. Как будто вы не знаете, что цены на нефть упали до 9 долларов. Вот сейчас упади цены на нефть до 9 долларов, и вы увидите, что ваши все бюджетные обязательства посыплются. Но это как бы игнорируется и считается, что это какой-то продукт злой воли.

Так вот историческое понимание контекстов, в которых прошли 90-е годы, нужно искать в 80-х годах, в том колоссальном дефиците, который сложился в централизованно планируемой экономике, где 82 копейки всей произведенной промышленной продукции шло на склад и только 18% составляло то, что можно было потреблять.

И вот это неэффективное производство привело к тому, что рубль стал деревянный, оно привело к тому, что никому не были нужны советские товары. И 90-е вышли из 80-х. Потому что все ошибки сегодняшние с начала «нулевых», а теперь вот этих, «десятых», а сейчас уже двадцатых», оказывается, объясняют всё теми же 90-ми. Нет. Тогда методология нарушается. Если 90-е произошли из проблем 80-х, то «нулевые» произошли из 90-х — да, вы уже поругали их, лихие.

Но тогда все проблемы «десятых» порождены «нулевыми», когда никакого Ельцина в помине не было и либералов не было. А нынешние уже… 20-й год уже будет скоро, оно порождено тем, что было с 01-го по 10-й.

М.Максимова
― Это как вы с самого начала сказали, что человечество можно объяснять одни и те же события разными вещами, то есть, получается, что мы до сих пор в XXI веке объясняем грозу тем, что так захотели боги.

К.Ремчуков
― Прогневались.

М.Максимова
― Прогневались. Это был гнев богов, соответственно. Да, вижу, срочная новость пришла: Суд арестовал Навального на 10 суток за участие в несанкционированной акции в Москве. Итак, как раз пришли новости, что Хорошевский суд Москвы арестовал Алексея Навального на 10 суток за участие в несанкционированном шествии, тогда оно проводилось как раз в поддержку журналиста «Медузы» Ивана Голунова, чье расследование как раз сего опубликовали разные СМИ, в том числе, и «Медуза».

И тут как раз, получается, 10 суток, а через 9 дней у нас уже будут понятны кандидаты на наши московские выборы. Честно говоря, не ожидала я. Думала, что штрафом обойдутся.

К.Ремчуков
― Знаете, с Навальным не так всё ясно мне. Даже сегодня на летучке попросил журналистов позвонить всяким адвокатам, юристам, специалистам по таким темам, узнать, как регламентируется условно-досрочное освобождение. Потому что очень жестко с Удальцовым, например, поступают. Ему запрещено ведение политической деятельности. Прямо его прессуют при каждом возможном случае.

А Навальный, он за границу может ездить, перемещаться. И все юристы, которых опросили, адвокаты, говорят, что достаточно необычно. То есть в этом смысле не совсем типичный пример. То есть его периодически закрывают, но чаще всего, он ведет себя намного более свободно, чем в аналогичном положении любой другой такой политический оппонент Кремля.

10 дней, которые ему дали — этот вот… я не думаю, что связано с собором подписей, потому что там Волков главный, он политтехнолог у них, организатор. Я думаю, что то, что они организовали — сейчас милиция, я так понимаю, защищает, чтобы никто не нападал на этих людей, поэтому всё, кто может собрать сколько-то подписей, они соберут ровно

Но в целом, я думаю, что Навальный является фактором российской политики и, вполне возможно, самым главным. И мы наблюдаем неопределенность внутри Кремля в отношении того, что с ним делать: закрывать ли его и каким-то образом провоцировать всё мировое общественное мнение опять на требование его освободить; оставлять ему свободу и показывать всему миру, что «смотрите, у нас даже такие яростные оппоненты Путина, режима, всех министров и прочих депутатов, он творит, он действует, он на свободе — что вы к нам привязались?»

Некоторые влиятельные люди, отвечающие за идеологию, считают, что… То есть у них стратегия… я тоже понимаю, что в условиях реальной жизни, не в условиях экспертного мнения на «Эхе Москвы», любое решение имеет последствия, которые ты не можешь предъявить, поскольку последствия никто не знает. Вот ты сидишь — Путин, вот сижу я, вот сидит Максимыч. Максимыч говорит: «Навального нужно закрыть. И всё. И не будет. И народ его забудет».

И есть такие люди в Кремле, которые считают, что если его закрыть, пошумят-пошумят — через какое-то время забудут. А кто-то говорит: «Нет, не забудут. Это будет в мире… это будут санкции… это всё». А ты как Путин должна принимать решение, какую сторону ты поддержишь. Черт его знает. Ну, пусть будет как будет.

М.Максимова
― Но вот с Голуновым получилось, что очень громко.

К.Ремчуков
― С Голуновым получилось громко, потому что очень нагло. И там был не политический заказ сверху, а криминальный заказ сбоку. То есть уже совершенно очевидно, что он насолил кому-то, кто попросил кого-то… Тем неудобно отказать, они попросили этих лейтенантов подбросить ему.

Никто не получает никаких денег в этой системе. Никто не заинтересован. Ну, попросил начальник — сделаем тяп-ляп. Какой-то парень. Никто не сказал, я думаю, «Медуза» не «Медуза». Поэтому так и сделано было.

Это не тот тип… Если бы это было сверху, если бы это было кремлевское, то это было бы по-другому и не отъехали бы. А здесь просто совершенно очевидно, что этой же системой злоупотребляют уже элементы внутри системы, которым даже непонятно, что в чьих интересах действуют. Вот эти генералы московской милиции действовали в интересах, как пишут СМИ в интересах полковника ФСБ. Это совсем не кремлевская линия. Один сосед по даче приходит к другому соседу по даче, тот снимает, говорит: «Слушай, мне тут позвонили. Сделайте что-то. Вы же такое делаете». Тот вызывает старшего лейтенанта, еще кого-то: «Слушайте, сделайте вот это». То есть тут никто при этом, еще раз говорю, не получает ни денег, ничего.

А когда так делается, вы же знаете, немотивированные специалисты низкого класса не в состоянии осуществлять даже простейших операций по задержанию более-менее. Поэтому, конечно, эта система и возмутила всех и наглостью, и бесцеремонностью, чтобы в центре Москвы такое происходило и, конечно, все это увидели.

Но с Навальным, конечно, другой случай. Это решение вот на этом уровне. Часть считает, что он не опасен, часть считает, что он опасен. Те, кто считает, что он опасен — надо с ним более решительно управляться, те, кто считают, что он не опасен…

М.Максимова
― Получается, что там еще пока не решили?

К.Ремчуков
― Не решили. И вообще, у них стратегия, она, конечно, как у всех таких решений не получается долгосрочной, она очень краткосрочная. Вот как с расследованием Навального «Он вам не Димон».

М.Максимова
― Сейчас же как раз новое вышло. Как раз про лидера Московской «Единой России» Андрея Метельского.

К.Ремчуков
― Ну, по масштабу это несопоставимые вещи. Но там-то смотрело на какой-то момент 25 миллионов или 28 миллионов в YouTube. Но из 148 отними 28 — 120 не посмотрело. И власть принимает решение: «Слушай, давай на федеральных каналах не покажем. Да, эти 28 миллионов знают, но эти 120 не знают». И эта линия работала. Ну, как бы она не отразилась сильно на рейтинге. Путин показал результат хороший. Медведев сидит премьер-министром и так далее.

И, мне кажется, что принимая такие решения не раздувать скандал до федерального уровня, — власть создает такую ловушку для себя. Потому что вот эти 28 миллионов, которые смотрят видео — это другие по внутренней энергетике, чем те…

М.Максимова
― Но это все равно много. Это почти 30 миллионов.

К.Ремчуков
― Это много. И, более того, их нарастает количество. И они молодые, они становятся взрослее. Это тот самый активный класс, от которого зависит движение страны. У него формируется точка зрения и мировоззрение, которое старается преподнести Навальный. Вот это — то, что он не противостоят и приняли решение замолчать и трэш-разговор вести на федеральных каналах, — вот это, мне кажется, есть ошибочная стратегия. Да, в краткосрочном плане она, судя по всему, по результатам выборов, которые мы видим, она работает в целом. Система не становится менее устойчивой.

А в долгосрочном плане да, может быть, не принято думать о тех, кто там придет потом, но тот, кто придет, он столкнется с этими людьми, которые сформированы на этих представлениях, которые сейчас формируются.

М.Максимова
― Поэтому, получается, что Путин не думает о том, что будет в 2024-м?

К.Ремчуков
― Ну, он думает, как он сказал, с первого дня. Но такой ответ я тоже могу сказать. Я с 4-го класса думаю о чем-то таком — стану старшим тренером сборной СССР по футболу. Вот СССР уже развалился, а я не стал старшим тренером сборной СССР по футболу. Я могу тоже такое сказать. Каждый может такое сказать.

А дело в том, что по факту, получается, что в 24-м году они столкнулся с совершенно другим электоратом, которому где-то от 18 лет, когда можно голосовать, до, скажем, уже до 40–42, может быть, 45 лет — уже эти люди имеют совершенно другое представление о том, что такое хорошо, что такое плохо.

М.Максимова
― Несмотря ни на что?

К.Ремчуков
― Потому что они же не смотрят передачи…

М.Максимова
― Телевизор.

К.Ремчуков
― Да. Я просто говорю, это отложенное потребление политических проблем будущим руководителем страны.

М.Максимова
― Но на московские-то выборы хватит пороху у системы? Сейчас, конечно, читаешь, смотришь все эти сборы подписей… Вообще, кажется, что это невозможно.

К.Ремчуков
― Собрать подписи?

М.Максимова
― Да.

К.Ремчуков
― Выяснится, наверное, что невозможно или невозможно. Они же все пошли как самовыдвиженцы, включая единороссов.

М.Максимова
― Да. «Единая Россия», нет, получается, на выборах.

К.Ремчуков
― Вот «Единая Россия» нет, поэтому ущерб, который сегодня…

М.Максимова
― Они настолько неуверенны, да, в себе?

К.Ремчуков
― Нет, смотри, если бы сегодняшнее расследование Метельского как лидера подразделения единороссов сегодня и он шел руководителем как бы этой организации, наверное, более напрямую, везде должно было бы ассоциироваться с «Единой Россией». А так у Метельского нашли что-то — замки, дворцы, пентхаусы — так что…

М.Максимова
― И это работает. Хотя посмотрим, насколько будет работать. У нас время практически закончилось. Поэтому традиционная рубрика.

К.Ремчуков
― Неожиданно и быстро. Очень интересную книгу купил. Владимир Пастухов, «Революция и Конституция в посткоммунистической России». Очень умный человек с очень хорошо структурированной логикой. Я просто не знаю даже.. Просто рекомендую всем, кто политикой интересуется, прочитать эту книгу осмысленную, законченную, четкую, цельную. Вообще, ни одного лишнего слова нет. Получите удовольствие. Она, в том числе, с большим взглядом на будущее России. Те тупики, которые… Я до конца ее не прочитал, но то, что я читал, меня просто поражало каждый раз…

М.Максимова
― Это как раз про Конституцию, с которой мы начинали сегодня эфир.

К.Ремчуков
― Вот я сейчас даже заинтересуюсь и прочитаю эти главы — они в конце у него — про конституционализм. В общем, очень хороший, серьезный автор просто великолепного уровня. Я думаю, что все люди, которые прочитают, получат удовольствие.

А вот книгу мне в редакцию переслал, называется «Непокоренный арестант». Александр Шестун. Это тот самый Шестун, который был мэром в Серпуховском районе и чье видео мы смотрели год назад. И он разоблачал всяких сотрудников… там генерала Ткачева из ФСБ — вы помните, это были такие…

И просто интересно, как любая хроника чужой беды и борьбы, то просто интересное, захватывающее чтение, потому что одно дело, в YouTube смотреть его какие-то обращения, а, с другой стороны, вот читать этого непокоренного арестанта. И вы помните, семья его обращалась с видео, что у нас там… Александр Шестун. Я просто говорю — мне прислали в редакцию. Но, может быть, она есть в продаже. Очень интересное, актуальное и тревожное чтение. Но такие книги надо читать, чтобы понимать реальность и готовиться на всякий случай.

М.Максимова
― Будем готовиться. Спасибо большое! Константин Ремчуков, главный редактор «Независимой газеты» был в студии. До свидания!

К.Ремчуков
― Спасибо вам.


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.