Русское Информационное Агентство
 сегодня 12 декабря 2019 г. на главную  контакты   
  главная новость

[00.00.00] Вот я ушел она ж осталась Надежда не случайно задержалась Она и уходя не хлопает дверьми Ее визит к тебе лишь означает Что в памяти твоей отыщется случайно тот уголок там бывший изначально где жил и я надеждою томим Чтоб вновь сопережить сомненья Приливы радости уколы сожаленья Надежда тихо прикрывает двери И тенью гибкою скользит за мною вслед Глянь нитью тонкою пульсируют любовь и гений Привычно за руки и след во след Пусть веет слабый сквознячок И лишь когда растают строфы пений Услышишь еле слышимый щелчок Тогда уж все.[ читать дальше ]


  анонсы

[00.00.00] Путин предложил смягчить «предпринимательские» статьи в УК: мы вас посадим не за то, что взяли, а за то что назад не положили... Был бы козел, отпущение найдется. Препятствием следствию считают каратели всех мастей - от следователей и полиции до судов всех инстанций любые попытки самостоятельных расследований уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что в реальной их способности помочь жертве произвола просто нет; и они сами прекрасно отдают себе в этом отчет. Примеры судеб некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. [ читать дальше ]

[00.00.00] Молодые генералы, ощущая себя избранниками Бонапарта, готовы действовать не по закону, а по необходимости, и довольно быстро их дела превращаются в действия по понятиям, сближающим их с профессиональными уголовниками. Смертники неясной цели, они олицетворяют собой фактическое признание власти собственной неспособности решать назревшие вопросы развития общества с помощью Закона. Чем больше разводится кругов вокруг личности Путина, тем больше впечатление, что он - лишь номинальный носитель скипетра, и ему реально принадлежит лишь эйфорийная буза вокруг снимаемых генералов и рукопожатных президентов и канцлеров, - таких же временщиков, как и он. Слышали ли вы о вышедших на свободу ошельмованных людях? Притеснения, преследование и репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. [ читать дальше ]

[00.00.00] Оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд. Уж эти московские и все прочие прокуроры... Путин освободил от занимаемой должности прокурора Москвы государственного советника юстиции 2-го класса Владимира Викторовича Чурикова, а за три года до этого по подозрению в коррупции Сергея Куденеева, которого так никуда и не пристроили, а это верный признак, что не по чину брал... Власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[00.00.00]Гражданин пишет жалобу, и, как велел Путин, подписывается под нею своим именем, через пару месяцев ему отвечают: отказ в возбуждении дела был неправильным, назначено дополнительное расследование. Он пишет новую жалобу; ему отвечают: извините, только вчера (буквально!) мы отменили прежнее решение об отказе в жалобе и направили на дополнительное расследование. Вновь проходят месяцы, и свидетель сам подает в суд. И что вы думаете? В суд приходит из прокуратуры заявление, что вот только вчера мы отменили отказ на жалобу на отказ на другую жалобу на отказе возбудить уголовное дело и направили на дополнительное расследование вопроса. Каково? В своем заявлении генпрокурору Ю.Чайке и низложенному прокурору Москвы Куденееву свидетель сообщил: Г.И.Элькин, П.А.Карюхин и компания умыкнули государственный лес, - да не где-нибудь, а в самой Москве, - прибегли к обману госорганов и нанесли ущерб другим участникам рынка. Полиция отказалась возбудить дело. В ответ на жалобу прокуратура ответила, что только вчера во всем разобралась и отменила решение об отказе в возбуждении уголовного дела: так что жаловаться не на что, сами расследуем и решим - в этой связи в жалобе свидетелю отказать. Прошли годы - никакого движения. Уже случилось все, и ничем и никого нельзя удивить во всей России, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. [ читать дальше ]

[00.00.00]Даже под амнистию попали те, кто был осужден за заведомо ложный донос, лжесвидетельство, фальсификацию и вынесение неправосудных приговоров. Охотно помиловали также расхитителей бюджетных средств в крупных размерах. Сегодня амнистия затронула людей, которые участвовали в организации заказных уголовных дел и причастных к посадке невиновных. Следователь ГСУ Мосевы Сидоров, который состряпал уголовное дело против обвиняемого, был взят с поличным и - не чета Белых: сразу брал полмиллиона, - был осужден, уволен генерал Морозов, шеф Сидорова, но сейчас, попрежнему нарушая все процедурные правила и законы РФ, бодренько продолжают торить прежний заказ капитан-умелец, а может, уже майор Голиков и его шеф-начальник ГСУ Москвы генерал Агафьева, а те, кто настрочил заведомо ложные доносы - друзья и сообщники Сидорова и Морозова - рейдеры Григорий Элькин, Павел Карюхин, Лозовая и другие, продолжают использовать в своих корыстных интересах и умыкнутый государственный лес и построенные за чужойй счет коммуникации. [ читать дальше ]

[00.00.00] Для них это рутина, это происходит ежедневно. В России нет действенного механизма защиты граждан, сообщивших о преступлении. Более того, зачастую они сами становятся теми, против кого начинается уголовное преследование. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[00.00.00] Репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. И как вы думаете, куда они подевались, если общеизвестно, что 800 тысяч таких спецов сидит по тюрьмам. То, что дальше будет хуже, всем более или менее понятно — новые группы инициативных предпринимателей и наемных работников, выходящие на рынок, будут сильно меньше присутствующих на нем сейчас. Генералы в тюрьме и в кресле начальника, Никандров и Агафьева, Бастрыкин и Морозов, Сугробов и Куденеев, Голиков и Элькин, Чайка и Карюхин отнять и разрушить могут, но сами-то ничего не создают и не умеют... [ читать дальше ]

[00.00.00] Дело не только в подбрасывании наркотиков, каратели рутинно и каждодневно используют провокации и шельмование огромных масс населения, особенно, когда люди попадают в разряд свидетелей, подозреваемых и тем более обвиняемых, арестованных и заключенных, - с помощью различных подложных улик, в том числе заведомо ложных заявлений, показаний и свидетельств, заготовленных следователями, полицейскими в соавтостве с заказчиками и их подельниками. Казус Голунова разрешился благополучно, и слова Богу; но это, конечно, частный случай и сугубо уникальный. [ читать дальше ]

[00.00.00] Подкидывать наркотики слишком рискованно, отмечает бывший столичный полицейский. По его словам, чтобы «прессануть» предпринимателя безопаснее завести уголовное дело за налоговые махинации, которые практикует практически любой бизнес. Именно за неуплату налогов на 300 млн рублей в 2013 году на основателя компании «Королевская вода» Иосифа Бадалова было заведено уголовное дело. Тот обратился за помощью к адвокату и знаменитому «решальщику» Дионисию Золотову, известному своими связями в УВД по ЗАО. Но это только усугубило положение бизнесмена. Звездный дрессировщик «Решальщик-юрист» Дионисий Золотов — настоящая звезда криминальной хроники. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[00.00.00]Большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00] Он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00]В российской судебной системе и практике уголовные дела затеваются не потому что нарушен закон и добросовестный свидетель написал заявление: в 99 из 100 случаев уголовное дело не будет возбуждено, - а совершенно по иным причинам и мотивам. Я уже шесть лет обличаю директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело, предъявлено обвинение и обвиняемый окажется в Сизо, куда его отправит самый справедливый суд в мире. Это происходит повсеместно, но мне лучше других известен следственный отдел Новой Москвы во главе с его начальником и известным любителем мата; вот о них мы и поговорим. [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 63.58 (-0.15)
EUR 70.39 (-0.12)

  13.08.19 :: новости
Вряд ли можно представить в полном объеме грядущие социальные, политические и демографические последствия, но основные их направления очевидны. Совершенно трансформируются геополитические факторы: взрывается прежнее представление о национальных границах и национальных государствах. Тем не менее опыт человечества не знает лучшего инструмента для совершения столь грандиозных преобразований, нежели национальное государство; другое дело, что оно должно претерпеть важные структурные изменения и организационные сдвиги. Не случайно на этом вопросе сейчас зациклено внимание общества: старое не годится, нового примера пока нет, исторический опыт достаточно трагичен и противоречив; отдельные проблески позитивных идей все-таки мелькают в дискуссиях этатистов и либералов, но нужны гораздо более мощные и направленные интеллектуальные усилия, чтобы приблизиться к искомой цели; может быть надо перелопатить построения исторических утопистов. Не последнюю роль в этом деле играют встречи и мозговые атаки современных прикладных политиков вроде Трампа, Путина, Мэй, Меркель, Си... Кто знает, где аукнется. Переход к реализации нового проекта интернационализации мировой экономики, а именно модернизации инфраструктур и формирования единой глобо и космопортации производства, товаров, информации влечет за собой три обязательных следствия: воспроизводство (простое и расширенное), эксплуатация, безопасность. Масштабы обеспечения этих последующих событий уникальны, всеобъемлющи и крайне технологичны. Они несомненно дадут мощный толчок развитию прикладной науки.

ПОЛИТИКА 11 АВГУСТА
Глеб Павловский: «Под названием «Путин» за эти годы работали очень разные политики» Известный политтехнолог о 20-летии Путина в Кремле, незаконченной революции и о том, близок ли финал Системы
«Ничего, кроме радикальной политики, в 90-е годы не было представлено, но с появлением Путина я подумал, что вот, пришел центрист», — говорит политолог Глеб Павловский, вспоминая первые политические шаги нынешнего президента. О том, как в начале нулевых он был заворожен феноменом Путина, была ли преувеличена опасность распада страны, что отличало выходцев из «бандитского Петербурга» и почему нельзя управлять всей Северной Евразией из Москвы, Павловский рассказал в интервью «БИЗНЕС Online». Глеб Павловский: «Новое начало русской истории — это был мой пароль в девяностые годы»Глеб Павловский: «Новое начало русской истории — это был мой пароль в 90-е годы»Фото: ©Алексей Даничев, РИА «Новости»
«В СОЗНАНИИ ПРОТИВНИКОВ ЕЛЬЦИНА ЗАСЕЛА ДОГМА, ЧТО ОН БУДЕТ ПЫТАТЬСЯ ОСТАТЬСЯ У ВЛАСТИ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. И ТУТ ОНИ ЗЕВНУЛИ ЛАДЬЮ»
— Глеб Олегович, в эти дни исполняется ровно 20 лет с того момента, как Борис Ельцин назвал Владимира Путина своим преемником и практически за руку привел его на вершину власти. В связи с этим хочется вспомнить одну вашу фразу (или фразу, приписываемую вам) — о том, что на тот момент можно было обеспечить победу на президентских выборах практически любого кандидата.
— Я подразумевал, что можно было выбрать любого, на которого укажет Борис Ельцин. В остальном мы не имели никакого отношения к выборам преемника. Но, в принципе, да: если бы Ельцин предложил, к примеру, вас в качестве кандидата, то выбрали бы вас.
— Неужели все было настолько железно схвачено? И при этом мы считаем, что у нас в 90-е бытовала рыхлая государственность…
— Нет, можно было проиграть, это была вообще-то жестокая борьба. Сейчас по прошествии времени я вижу какие-то ходы на стороне противников, которые они так и не использовали. Кроме того, они попались в те ловушки, которые мы им расставили. Но в целом это были сильные противники, и они могли опрокинуть игру. Им это не удалось, хотя они честно пытались это сделать.«Противники боялись Ельцина, они не боялись Путина. Для них Путин был еще никто» (на фото: Михаил Лапшин, Евгений Примаков, Юрий Лужков и Артур Чилингаров (слева направо) август 1999 года)«Противники боялись Ельцина, они не боялись Путина. Для них Путин был еще никто» (на фото: Михаил Лапшин, Евгений Примаков, Юрий Лужков и Артур Чилингаров (слева направо) август 1999 года)Фото: ©Владимир Федоренко, РИА «Новости»
— Говоря о противниках Путина, мы подразумеваем прежде всего предвыборный блок Примакова и Лужкова? Коммунистов?
— Коммунисты уже не играли никакой роли. Конечно, я имею в виду блок Примакова и Лужкова. Ведь в чем заключался парадокс этих выборов? Между прочим, основная кампания шла вокруг выборов в Госдуму (состоялись 19 декабря 1999 года, наибольшие результаты набрали КПРФ с 24,29%, движение в поддержку Владимира Путина «Единство» с 23,32% и блок Евгения Примакова и Юрия Лужкова с 13,33% — прим. ред.). А досрочные президентские выборы должны были начаться сразу после думских (завершились 26 марта 2000 года победой Путина с 52,94% — прим. ред.). Но фактически внутри думской кампании все занимались только президентскими выборами, что работало на нас, потому что противники боялись Ельцина, они не боялись Путина. Для них Путин был еще никто. Они боролись исключительно с Борисом Николаевичем и опасались, что тот введет в стране чрезвычайное положение и т. д. У них в сознании засела догма, что Ельцин будет пытаться остаться у власти любой ценой. Это было прямо противоположно тому, что на самом деле намечалось. И здесь они, я бы сказал, зевнули ладью.
— А когда вы впервые познакомились с Путиным? В Москве он обосновался с 1997 года, фактически бежав из яковлевского Петербурга. Его даже можно было называть на тот момент «политическим эмигрантом»: как «белый гвельф» Данте бежал в свое время из Флоренции в Верону после поражения своей партии, так и Путин после поражения Анатолия Собчака уезжает в Москву, начиная жизнь заново.
— В 1997-м мы впервые, по-моему, познакомились с ним в Кремле. Но мы (команда политтехнологов и консультантов — прим. ред.) не имели никакого отношения к кремлевскому аппарату — с его участниками мы встречались только на каких-то расширенных совещаниях, где присутствовал и Путин (на тот момент Павловский уже фигурировал в общественной жизни как соучредитель и директор «Фонда эффективной политики» — прим. ред.). Путин ведь сначала был замруководителя президентской администрации… В 1998-м мы виделись с ним уже несколько чаще, но тоже — не регулярно. Мы не участвовали в какой-то внутренней борьбе и кремлевских интригах (за этого или против того) — меня это совершенно не интересовало. Меня интересовало другое — успеть построить машину государственности.
— Эту машину, которую вы строили, вы как-то назвали сетевой государственностью. Сетевая государственность может быть федеративной?
— Нет, сетевое и федеративное — это никак не одно и тоже. Прямо скажем, назвать Российскую Федерацию федеративной было трудно. В 1990-е годы это была унитарная государственность с какими-то, я бы сказал, земельными осложнениями. Не была выстроена федеративная система, где регионы действительно выступали бы в качестве договорных субъектов РФ и с ними бы в этом качестве считались. А «виртуальное», «сетевое» — это такие слова, которые могут означать все что угодно. Эти проблемы я описывал в своих книгах «Система РФ» и «Ироническая империя». Это явление очень многообразно, но в его основе — слабая, недостроенная государственность, а также не выстроенная политическая и гражданская нация. Но слабость, о которой я говорю, компенсируется некоторыми девайсами. В 1990-е годы это означало оснащаться прежде всего медийно-политическими и электоральными технологиями. В этом качестве, как мне представляется, уже во второй половине 90-х Кремль был впереди европейских стран, а, возможно, в какой-то степени и Соединенных Штатов. Впрочем, если судить по американской кинокартине «Хвост виляет собакой» (вышла на экраны в 1997 году, главные роди сыграли Роберт Де Ниро и Дастин Хоффман — прим. ред.), то мы шли примерно вровень. Сейчас я вижу в этом мало позитивного, но это некий факт. Идея глобальной конкуренции, обуревающая нас, действительно заставляла двигаться и торопиться, чтобы успеть усилиться раньше, чем это сделают наши мировые противники или же «дорогие партнеры», как любил говорить Путин. Успеть раньше, прежде чем нас прижмут к стенке. Я относился к этому также реально, как американские физики, когда в спешке работали над «Манхэттенским проектом» (программа США по разработке ядерного оружия, стартовавшая в сентябре 1943 года, — прим. ред.). Это была игра на опережение, и России надо было выйти в первые ряды.«СО ВРЕМЕН ТРОЦКОГО В РОССИИ НЕ БЫЛО ТАКИХ ПОЛИТИКОВ, СПОСОБНЫХ РАЗГОВАРИВАТЬ С ЛЮБОЙ ГРУППОЙ ОБЩЕСТВА»
— Тот мальчишеский, почти «пацанский» стиль, который Владимир Владимирович принес с собой в политику, был разработан для него политтехнологами? Я подразумеваю идиому «замочить в сортире», успешно сработавшую против кавказского сепаратизма, и многое другое. Или это была путинская импровизация?
— Владимир Владимирович прежде всего принес в политику свой характер. Он не был каким-то невероятно искусным актером для того, чтобы публично разыгрывать другого человека, каким он не являлся на самом деле. И да, тогда это воспринималось как глоток свежего воздуха в стране, которая привыкла к политическим тяжеловесам, красным директорам — личностям косноязычным, среди которых лучшим оратором почитался Виктор Черномырдин. Таких политиков мы хорошо помнили еще по Советскому Союзу. А Путин сильно отличался и по манере разговора, и по своей легкости, и по склонности к юмору. Пацанство? Его как такового не было, но сама стилистика личности была сильной стороной нового президента. Эти вещи сразу считываются людьми по каким-то косвенным признакам. И по результатам всех соцопросов во всех фокус-группах вылезал один и тот же результат: «Он такой же, как мы». Это было основным суждением в отношении раннего Путина. Такого никогда не сказали бы ни о Ельцине, ни о Черномырдине, ни о Горбачеве.
— Вы даже как-то говорили о своей политической влюбленности во Владимира Путина — такого, каким он пришел на смену Ельцину. Я понимаю: любовь — такое чувство, которое трудно объяснить, но все же: на чем основано ваше тогдашнее увлечение?

— Конечно, это не любовь в смысле эротического чувства, как вы можете догадаться. Это завороженность феноменом, который я ошибочно принял (а может, и не ошибочно — тут можно спорить) за новый тип русского политика со свежей речью и главное, со способностью быть центристом. То есть остановить наконец-то это русское «колесо», где либерализм бесконечно сменяется контрреформами, а революция — контрреволюцией. Когда мы говорим о выученной беспомощности (о таком состоянии человека или общества, когда просто не верится, что можно что-то изменить), то это легко экстраполировать на отечественную историю. Эта история в целом не очень вдохновляет — едва ли не самым вдохновляющим событием там считается революция, которая в итоге очень плохо кончилась. И мне казалось: вот пришел человек, который способен что-то поменять. Это вообще был мой пароль в 90-е годы: новое начало русской истории.До этого мы проиграли несколько ходов подряд, и последний проигрыш был горбачевский. Либерализация — это ведь частная подробность, получившаяся у Михаила Горбачева мимоходом, но, вообще, он хотел интегрировать Советский Союз в систему европейской мировой безопасности, ввести нашу страну в европейский дом. И — провал! Но этот провал должен был стать последним.Мы преувеличивали значение краха СССР (и я тоже преувеличивал, признаюсь). Потому что Советский Союз был глобальным явлением, и, хоть умри, он никак не мог стать национальным государством, его нельзя было таким образом перестроить. И вот тогда мне показалось, что у России остался последний ход для того, чтобы построить свой русский дом. Для этого надлежало выйти за пределы радикальной политики. Хотя ничего, кроме радикальной политики, в 90-е годы на сцене не было представлено. Ельцин в этом русле отличился в октябре 1993 года, а потом еще раз в декабре 1994-го — с вводом войск в Чечню. Но повинен был не только он — радикальную политику предлагали и демократы, говоря о своих непродуманных реформах, которые приводили к совершенно неожиданным последствиям. Точно так же радикальную политику предлагали и коммунисты, и националисты. А с появлением в Кремле Владимира Путина я подумал, что вот, пришел центрист. Наконец-то! И не просто центрист, а популярный центрист! Лидер, который способен (а он и вправду был способен) разговаривать с любой группой общества. Это, между прочим, большое искусство, это крайне редко бывает. Никого в прошлом на это не хватало — пожалуй, со времен Льва Троцкого в России не было таких политиков. И вот, казалось, теперь мы встали на новые рельсы и можем двигаться вперед, к построению новой России. Поэтому у меня возникла такая, я бы сказал, противоестественная привязанность к персонажу.

Здесь есть еще один важный момент: дело в том, что до 2003 года путинское руководство было коллективным. А в истории России за последние 100 лет было очень мало периодов коллективного руководства, и всех их можно перечислить по пальцам одной руки. Это короткий период после смерти Владимира Ленина: 1925–1930 годы, это Великая Отечественная война (которую мы бы проиграли, если бы Иосиф Сталин попытался единолично руководить армией. Поэтому руководили Ставка и правительство), затем время после смерти Сталина: 1953–1957 годы, а также хронологический отрезок вскоре после свержения Никиты Хрущева.

— А столыпинское время вы не рассматриваете в качестве опыта коллективного руководства?

— Нет, там была другая ситуация. Империя — это вообще другая история, да и столыпинское руководство не было коллективным. Зато Петру Столыпину удалось создать крепкое правительство. Здесь интересный момент скорее в другом — в том, что еще меньше, чем периодов коллективного руководства, в нашей истории насчитывается периодов сильного правительства. Пожалуй, три или четыре примера за 100 лет, и первый из них — конечно, столыпинский.

Что до опытов коллективного руководства, то к ним можно добавить эпоху 2000–2003 годов. И даже 2004-й, до ухода из Кремля Михаила Касьянова. Парадокс еще в том, что все периоды коллективного руководства совпадали со временем бурного экономического роста — даже удивительно. С одной стороны, коллективное руководство само по себе очень непрочно — обязательно выделится кто-то один, кто начнет превращать коллективное в единоличное. Как Леонид Брежнев, постепенно выделившийся из тройки советских лидеров: Косыгин, Брежнев и Подгорный. И только с 1970 года возникло выражение: «Наш дорогой товарищ Леонид Ильич Брежнев и другие члены Политбюро». А вот товарищ Владимир Владимирович Путин и другие — возникло с 2005 года.

Я думаю, что моя политическая реакция на Путина была, конечно, не нормальная. Я хотел доказать недоказуемое себе и другим — то, что у нас по-прежнему существует лидерское блестящее руководство. Что мы все еще идем тем же путем… Ну получилось то, что получилось.

— Вы упомянули национальный русский дом, который вы хотели построить. А как же те почти 190 народов, которые проживают на территории РФ?

— Национальный русский дом — не в этом смысле. Возможно, это звучит как национальное русское государство, но речь шла, конечно, о политической нации. А для этого федерализм в России должен был стать реальным. И здесь я видел расхождение между собой и Путиным, я понимал, что он является централистом, но надеялся, что он со временем поймет, что это не работает. Что невозможно управлять всей северной Евразией из Москвы — это просто чепуха.

В конце концов, в России есть федеративный договор, который нельзя отменить, поскольку он носит конституционный характер. Этот договор может быть в какой-то момент реанимирован. Разговоры о том, что все решения в стране принимает только один человек в Кремле, — это ерунда. В реальности эти решения децентрализованы. Наша ситуация с рыхлой властной верхушкой, где не выстроена система принятия решений, приводит к тому, что отдельные ведомства начинают становиться своего рода «путиными». Они сами решают, а Путин… Раньше он модерировал этот процесс, а теперь он даже этого не делает.

(на фото: Равиль Гайнутдин (слева), Ахмат Кадыров (второй слева), Талгат Таджуддин (справа)На фото: Равиль Гайнутдин (слева), Ахмат Кадыров (второй слева), Талгат Таджуддин (справа)Фото: kremlin.ru
«СНАЧАЛА РОССИЯ СТАНЕТ ДРУГОЙ, А ПОТОМ МИЛЛИОН ВЫЙДЕТ НА ПЛОЩАДЬ. НО ЧТО ОН ТАМ СДЕЛАЕТ, ЧЕГО И КОГО ЗАХОЧЕТ, НИКТО НЕ ЗНАЕТ»
— Так Путину не удалось остановить солженицынское «Красное колесо» революций и оно по-прежнему, как солнце в зените, висит над Россией?

— Между прочим, в 2000 году Владимир Путин даже произнес фразу: «Не будет больше ни революций, ни контрреволюций». Но если мы будем смотреть на то, что на самом деле происходит, мы увидим, что нынешний президент втянул страну в такой странный фьюжн (сочетание несочетаемого — прим. ред.), в такой мутант, гибрид (не знаю, как это точно назвать), в такую смесь революций и контрреволюций… Зачем, к примеру, мы втянулись в украинскую революцию, что мы там искали? Какое нам дело до того, что происходит в Киеве? Да никакого! И это само по себе — признак недостроенного государства, которое придумывает для себя проблему. И это началось уже давно — еще с оранжевой революции 2004 года.

Однако должен сказать, что этот упрек можно адресовать не только одному Путину. А что сделала наша демократическая оппозиция в 2004-м?

— Ну да, Борис Немцов и Анатолий Чубайс засветились в первых рядах первого киевского майдана.

— Но главное там что? В политике надо смотреть на цель, миссию и ресурсы. У нас была сильная — между прочим, одна из самых сильных в Восточной Европе — политическая парламентская структура оппозиции. Либеральной, как теперь говорят, а тогда говорили — демократической. Мы все время ждали, когда она объединится, но это было не так важно: почему, собственно, она должна была объединяться? Проблема заключалась в другом: у оппозиции была мощная платформа с десятками — если не сотнями — некоммерческих организаций и экспертных центров, с широкой сетью медиа, да еще с сегментом всякого интернета. С активами, с ориентированными кадрами, которые готовились к тому, чтобы бороться за Госдуму. Ну да, один раз, в 2003 году, СПС и «Яблоко» проиграли парламентские выборы («Союз правых сил» набрал 3,97% голосов, «Яблоко» — 4,45% — прим. ред.). Проиграли сами — на самом деле без всякой помощи государства. И что же? Проиграли — ничего страшного, все иногда проигрывают. Но тут, после поражения, российская оппозиция соблазнилась Украиной, ей показалось, что события в Киеве показывают, будто можно срезать угол. Зачем же тогда бороться за парламент? Можно вывести 100 тысяч человек на площадь, потом они превратятся в миллион… Заметьте: каждый день вы можете найти в интернете не менее десяти упоминаний о том, что, когда миллион человек выйдет на площадь, Россия станет другой. Только авторы этих утверждений ошибаются в последовательности: сначала Россия станет другой, а потом миллион выйдет на площадь. Но что он там сделает на этой площади, чего и кого он захочет, вы, извините, не знаете. Само по себе это глубоко не демократическое представление о политике.

Так вот, если в 2004-м Путин сбился в лидерскую политику, в собственную монополию и единолидерство, то демократическая оппозиция в том же году и тоже под влиянием украинской революции превратилась в уличную оппозицию.

Вспомним: кого мы называли несистемной оппозицией до 2005 года? Эдуарда Лимонова с его национал-большевиками. Еще — «Антифа», еще — 100–200 человек националистов. Но либералов никогда прежде не называли несистемной оппозицией. Это название за ними закрепилось, когда они отбросили тактику борьбы за парламент и стали бороться за улицу. А это — совсем другая борьба, в рамках ее им уже не требовались школы подготовки актива. Я до этого неоднократно ездил по разным кадровым и партийным школам с выступлениями, но с того момента эти школы оказались больше не нужны.

Конечно, когда Кремль понял свое счастье и ошибку демократической оппозиции, он начал ее закреплять. В 2006–2007 годах в деполитизации уже лидировал Кремль, но начала это процесс, увы и к сожалению, наша либеральная публика.

Церемония передачи исполняющему обязанности Президента России Владимиру Путину «ядерного чемоданчика» — системы управления ядерными силами России. 31 декабря 1999 годаПередача исполняющему обязанности президента России Владимиру Путину «ядерного чемоданчика» – системы управления ядерными силами России. 31 декабря 1999 годаФото: kremlin.ru
«КРУШЕНИЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА НЕ БЫЛО ПРЕДСКАЗАНО НИ ОДНОЙ РАЗВЕДКОЙ МИРА»
— Интересно, что модель государства, которую вы помогали выстраивать со второй половины 1990-х годов, вы же назвали более жизнеспособной, чем Советский Союз. Почему?

— Да, но, понимаете, мы живем в реальном мире, где не бывает неуязвимых моделей, как их не бывает вообще в природе. Даже Вселенная, как известно, когда-то взорвалась. Но в своей книге я пишу, что эта политическая модель сильнее, живучей, чем был Советский Союз. Она просто заточена на сам принцип выживания. У СССР же наличествовала большая идея, были глобальные цели (на самом деле не имперские, а идеалистические, хотя и сильно коррумпированные со временем). Но это была совсем другая система, которая оказалась не способна отказаться от своей идеологии. Скажем, КНР это тоже далось непросто, там была выстроена очень хитрая система. Но благодаря тому, что Китай с древнейших времен, оставаясь централизованным государством, воздерживался от идейной монополии (за исключением короткого периода яростного маоизма), это удалось сделать. Вспомните, в Китае всегда существовало несколько религий: конфуцианство, даосизм, легизм. И они как-то уживались, не особенно мешая друг другу. Поэтому китайцы и смогли, превратив коммунизм в некую аппаратную веру, совершенно свободно «поженить» его с рынком. Но в России это было невозможно.

У современной РФ, разумеется, есть ряд уязвимостей, и они только обнаруживаются со временем. Я уже называл одну из них: за прошедшие 20 лет Кремль привык опережать общество, опережать страну, менять политическую повестку и контролировать ее (это вообще один из самых сильных инструментов — контроль повестки). Это вело, в свою очередь, к постоянному отставанию общественных сил и оппозиции, которая продолжала штурмовать последний вагон уходящего поезда, в то время как сам поезд был уже далеко. Но сегодня это свойство тоже превратилось в уязвимость системы, поскольку она, по известному русскому выражению, сама себя перехитрила. Во всяком случае, она этим занимается, Система превратила свою быстроту и тактическую верткость в самоцель. Перед нами сейчас мечется некое существо — тело власти, которое даже не может сообщить стране, чего оно хочет. При этом оно одновременно ввязывается, вклинивается в десятки точек на мировой карте, надеясь там присутствовать и туда просочиться. Кремль называет это геополитикой, но вряд ли происходящее подпадает под это определение. Геополитика — это обоснование определенного курса, а тут мы имеем дело с кучей импровизаций в самых разных странах мира. Эти импровизации меняют отношение к России, но, как правило, не в лучшую сторону. При этом все видят: «О, и тут Россия, и там Россия!» Что ж, Кремлю это нравится, и самому Путину это нравится. А в стране, конечно — хаос.

— Но все же это не тот хаос, который был у нас в 2000 году.

— Совсем не тот. Сейчас я понимаю, что мы тогда сильно преувеличивали какие-то вещи — в частности, опасность распада России. Теперь я думаю, что это вообще была наша некая фантазия, но для нас она была реальной, мы верили в риск ее осуществления. Но такой угрозы на самом деле не было.

— А как же доклады ЦРУ, чьи специалисты неоднократно предрекали распад России — то к 2015 году, то еще раньше?

— Понимаете, особенность разведок в том, что они, как это ни смешно, очень зависимы от медийной повестки. Шпионы обыкновенно сообщают то, что пишут в газетах, добавляя к этому малозначительные детали, которые позволяют им сохранить за собой финансирование. Крайне редко разведчикам удавалось сообщать что-то принципиально новое — то, чего не было в СМИ. Самый красноречивый пример — крушение Советского Союза в 1991 году, которое не было предсказано ни одной разведкой мира. Хотя внутри СССР все было достаточно очевидно — по крайней мере, для нас, там живущих.

Но к концу 1990-х никакой угрозы распада страны уже не было. Даже Чеченская Республика, которая фактически была тогда независимой, не опровергала этого моего утверждения. Что они могли сделать, куда они могли уйти из России?

— Имарат Кавказ — вот что они могли сделать.

— Они могли бесконечно говорить о северокавказском Имарате, но, когда они реально вышли за пределы Чеченской Республики, они тут же наткнулись на дагестанцев и впервые очень сильно получили по зубам. Так что никакой реальной угрозы не было. Для политиков в Москве и в Грозном (если бы там существовали реальные политики) это все выглядело как решаемая проблема.

Что касается хаоса, то да, он присутствовал, но он был связан с нехваткой денег. Реальные налоги в стране собирали местные власти, но это было им очень трудно делать. Тогдашние руководители регионов помнят об этом. Люди не очень хотели платить налоги неизвестно за что. Поэтому региональные лидеры так легко и радостно пошли навстречу федеральному центру, когда тот сказал: «Да ладно, бросьте эти глупости, пусть все налоги идут в центр, а вы будете просто получать от нас бюджет». Конечно, на определенном этапе это было удобно, но и привело к определенным последствиям.

— Тогда в массы был вброшен лозунг «Заплати налоги и спи спокойно», который неплохо сработал. Но в 90-е годы, насколько я помню, регионами руководили криминальные «удельные» элиты, которые в большей степени подчинялись «смотрящему», нежели федеральному центру. Разве это не выглядело как начинающийся распад государства?

— Я думаю, что совершенно неправильно называть тогдашние политические руководства регионов криминальными элитами. Это допустимо разве что в публицистических целях. Если же говорить о криминальных центрах, то в те годы одним из самых криминальных был Петербург — при Анатолии Собчаке. Там действительно почти не существовало грани. Почему так сложилось, надо разбирать отдельно. Но все равно — это были политические руководства, в условиях, когда общество не консолидировало свои амбиции и возможности, когда оно не выступало в качестве силы за исключением момента выборов. Конечно, сосредоточение исключительно на выборах было самой большой ошибкой общественных сил, но при этом власти в самом деле зависели от выборов (впоследствии они научились это обходить).

И все же я не могу назвать руководства регионов преступными группировками. Я думаю, что скорее сегодня складывается ситуация, близкая к этому. Но она состоит не в том, что какие-то воры-рецидивисты контролируют губернаторов, а в том, что все правовые институты заморожены и региональный истеблишмент делает что хочет, вовсю нарушая законы РФ. А суд ничего не может этому противопоставить (в первую очередь — не хочет, но и не может) в силу целого ряда причин, часть из которых — психологические и идейные.

Ведь ощущение тотальной монополии центра — это не что иное, как определенная идеология и фантазия. Никакой реальной монополии нет. Реальные решения принимаются на самых разных уровнях, и часто вообще случайным образом. Настоящая вертикаль власти в стране так и осталась не выстроенной, потому не выстроена бюрократия как носитель ценностей этой вертикали. Бюрократии, которая была бы способна нейтрально передавать приказы и выполнять их, у нас нет.

(на фото: Анатолий Собчак (в центре) и Владимир Путин (слева)На фото: Анатолий Собчак (в центре) и Владимир Путин (слева)Фото: ©Рудольф Кучеров, РИА «Новости»
«У ПИТЕРСКИХ БЫТОВАЛО ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ПРИДЕТСЯ ДОЛГО ЖИТЬ В ОБСТАНОВКЕ УСИЛЕНИЯ КРИМИНАЛЬНЫХ КРУГОВ»
— Питер вы охарактеризовали как один из самых криминальных центров конца прошлого века. И действительно — именно тогда сложилась идиома «бандитский Петербург». В связи с этим хочется спросить: а Владимир Путин, как выходец из этого «бандитского Петербурга», подвергался какой-нибудь люстрации, прежде чем он был презентован всей стране в качестве нового президента? Проверялся ли он под увеличительным стеклом?

— Ну что вы, какие люстрации в ту пору! Иначе люстрировать пришлось бы практически всех. А когда в бюрократии все-таки начал осуществляться контроль на кадровом уровне, зачинателем этого выступила, собственно говоря, команда Путина.

Расскажу в связи с этим относительно недавнюю историю. Года два-три назад на одном из приемов ее рассказывал Виктор Зимин (бывший глава Республики Хакасия — прим. ред.). Я не хочу называть фамилию, но один очень известный магнат как-то объезжал людей, которые оказали ему помощь, и благодарил каждого отдельно. В том числе он заехал и к Зимину и между прочим сказал: «А ты знаешь, я ведь хотел тебя „заказать“!» Это выглядело безобидно, поэтому Зимин посмеялся, рассказывая об этом, и все посмеялись. Но это хорошо передает атмосферу того времени.

Впрочем, в Питере была своя специфика, как мне кажется. Не будем забывать и того, что питерская команда Путина — это люди из 90-х годов. Они так любят ругать «лихие 90-е», но все они выходцы оттуда, они формировались в качестве политиков, предпринимателей и бизнесменов именно в то время. Так вот, относительно Петербурга у меня есть такая гипотеза: перед тем, как Владимир Яковлев разгромил старую питерскую мэрию, существовавшую при Анатолии Собчаке, у всех питерских бытовало ощущение, что придется долго жить в обстановке усиления криминальных кругов. А значит, надо с ними договариваться и завязывать длительные отношения. Знаете, как в Афганистане, где американцы различают просто талибов и умеренных талибов, так и здесь — стояла задача выделить среди бандитов умеренных бандитов. Людей с амбициями легализации. И уже с ними заключать сделки и выстраивать отношения. Повторюсь: это моя гипотеза, я ее не проверял. Но в отчаянные ситуации середины 90-х у кого-то из представителей питерской бюрократии могло сложиться такое мнение. Понятно, что для кого-то из них это была корыстная тактика, а для кого-то выглядело государственным подходом.

Но все равно это непринципиально. Впоследствии тема проникновения криминалитета во власть была дико преувеличена. Зато сегодня мы видим, что службы борьбы с криминалом настолько глубоко проникли во власть и в бизнес, что стали практически неотличимы от бандитов. И это значительно более опасно, чем тенденции середины 90-х.

— Мы говорили о том, что методы коллективного руководства сейчас в России утрачены. Но разве Путин — это не псевдоним целой группы личностей?

— Так можно сказать, но не просто личностей. Есть ближний круг Владимира Путина. Президент окружен не четкой и ясной гражданской бюрократией, а какой-то путаной придворной «камарильей», состоящей отчасти из чиновников, отчасти почему-то из банкиров, а отчасти из силовиков. И это, конечно, его вина (хотя и советников не будем забывать). Но эти люди не являются «коллективным Путиным» хотя бы потому, что бо́льшая их часть использует свое положение для личных целей и задач. Для наживы, для коррупции и просто для получения преференций в разных бюджетных проектах. Раз они этим заняты, то не могут управлять страной, и страна в значительной степени оказывается неуправляемой. Что до правительства, то мы видим, что оно крайне слабо и раздроблено.

Между прочим, все царские правительства были раздробленными. Петр Столыпин был первым, кто превратил правительство в единый политический субъект. Да и то: если вы почитаете историю того времени, вы убедитесь, что столыпинские министры отдельно от него ездили к царю и получали инструкции. Это и есть наша сегодняшняя система, она практически восстановлена. Правительства нет как политического кабинета министров, но есть группы людей, которые находятся в разных особых отношениях с Кремлем.

«Что на наших глазах сейчас происходит в Москве? Здесь буйствуют силовые ведомства»«Что на наших глазах сейчас происходит в Москве? Здесь буйствуют силовые ведомства»Фото: «БИЗНЕС Online»
«ТРИСТА ЛЕТ МЫ РАЗВИВАЕМСЯ КАК МАРГИНАЛ ЕВРОПЫ»
— Глеб Олегович, а существует ли вообще в природе политическая модель без революций и контрреволюций, к которой вы стремились на заре XXI века? Скажем, это американская модель, где со времен войны Севера и Юга не случалось серьезных внутренних потрясений?

— Ну почему обязательно американская? Любой лозунг есть всего лишь лозунг, это мем, он не может служить путеводной звездой. Мой учитель Михаил Гефтер (советско-российский историк, философ и публицист, примыкал к диссидентскому движению, в годы перестройки учредил вместе с академиком Сахаровым клуб «Московская трибуна» — прим. ред.) развил по этому поводу довольно интересную концепцию. Я не буду ее сейчас воспроизводить, но она в том числе сводится к тому, что существует тип революций, которые Гефтер называл неоконченными, неостановленными. Это революции без своего термидорианского периода, которые не смогли создать свою устойчивую государственную систему и стабильное общество. Такую, как, например, во Франции, в Америке, в Англии. И поэтому страна, где революция не была окончена, опять и опять возвращается в прежнюю ситуацию. Гефтер считал, что русский 1917 год породил на свет такую неостановленную революцию, которая возвращается и будет возвращаться.

При жизни Михаила Яковлевича я считал это мистикой, но сейчас уже так не думаю. После 1993 года (расстрела Верховного Совета РФ в октябре 1993 года — прим. ред.) уже трудно было считать эти взгляды мистикой, а сейчас — тем более. Ведь что такое путинские контрреволюции? Как известно, успешная контрреволюция требуют позаимствовать у революции ее программу и исполнить самим.

— Подобно тому, как Контрреформация в Европе отчасти исполнила программу Реформации.

— Да, именно так. Вот во Франции революции продолжались и продолжались, пока, наконец, вся революционная программа не была выполнена гражданскими лицами. И Франция окончательно стала республикой и забыла о существовании монархии. А ведь до конца XIX века французы все никак не могли с этим разобраться. В США аналогичный процесс прошел более гладко, поскольку это все-таки изолированная страна. Что до России, то у нас этот вопрос все еще не решен. Знаете, это так же, как с сексом. Есть такие похотливые восьмидесятилетние старички, которые собирают грязные картинки и оглядывают на улице каждую юбку. Печальная история, которая говорит о том, что в их жизни что-то так и осталось незаконченным.

В истории с революцией, думаю, не все так трагично, но реальная проблема здесь заключается в другом: Россия не может быть не глобальной страной. Мы так устроены. Можно жаловаться на Петра Великого, но это уже бесполезно. 300 лет мы развиваемся как маргинал Европы. Ее североевразийский барьер, благодаря которому Европа, собственно, и стала тем, что она есть сейчас.

— Осознала себя.

— Ну да. Мы формировались в таком странном диалоге с Европой, и поэтому мы до сих пор на нее оглядываемся, хотя вполне можем без этого обойтись. И Путин, кстати, тоже оглядывается. Это и хорошо, и плохо. Плохо, что мы зависимы. Но, в конце концов, Европа никуда не денется, мы ее не подвинем и при этом сами не уйдем в Китай. Потому что Китай 3 тысячи лет тренировался быть государством, и нам там просто нечего ловить. Китайцы не смогут смотреть на нас серьезно, а мы не сможем им подражать. Все, что нам остается, — строить собственное национальное государство, national building.

Кстати, когда я говорю о путинском транзите, в этом заключается двоякий смысл — он действительно путинский. Посмотрите, что делает Владимир Путин на протяжении по крайней мере последних 10 лет. Он все больше сдвигается к концепции России как глобального государства. Это было бы хорошо, если бы не делалось таким странным образом и не выглядело как попытка быть одновременно антиевропейским государством. Вдобавок строить сильное государство, не развивая сильных институтов — это совсем глупо. Ну не найдете вы такого государства в мире, которое имеет слабые институты и при этом является сильным. Так не бывает. Поэтому здесь мы застряли. Кремль пытается выйти из ситуации за счет, как сказали бы в 90-е годы, имиджевой политики. Он буйствует на международной арене, и часть зрителей говорит: «О, какая сильная страна, какая она мощная — бросает вызов то Дональду Трампу, то Борису Джонсону, то Ангеле Меркель, то всей Европе. Но, вообще-то говоря, Россия — страна слабая, и по-прежнему не строится.

Вместо государственного строительства формируется инфраструктура растаскивания ресурсов, и она вправду мощная. Такая же, как структура принятия децентрализованных решений, которые при этом не являются ни земскими (земли не принимают решений), ни демократическими, а являются неформальной теневой расцентровкой.

Ведь что на наших глазах сейчас происходит в Москве? Здесь буйствуют силовые ведомства, практически парализовавшие московскую мэрию, которая прежде была сильной властью в рамках столицы. И где мы теперь, на каком историческом отрезке? Если не считать огромного количества денег, которые появились в России благодаря сырью, то можно сказать, что Москва по политическому хаосу вернулась в начало 90-х.

«Путин сейчас, к сожалению, — это пример того, что может произойти с человеком за 20 лет отчасти вынужденной, отчасти навязанной самому себе, самопровозглашенной ответственности за страну» (на фото: Владимир Путин с участниками мотоклуба «Ночные волки» в Крыму, август 2019 года)«Путин сейчас – это пример того, что может произойти с человеком за 20 лет отчасти вынужденной, отчасти навязанной самому себе самопровозглашенной ответственности за страну» (на фото: Путин и «Ночные волки» в Крыму)Фото: kremlin.ru
«ТАКИХ ПОЛНОМОЧИЙ, КАК У ПУТИНА, НЕ БЫЛО, ПОЖАЛУЙ, НИ У КОГО СО ВРЕМЕН ИВАНА ГРОЗНОГО»
— Мы накануне окончания спектакля? Занавес над путинской эпохой уже близко?

— Не знаю. В России очень опасно практиковать эстетический подход к действительности. Все время вроде бы говоришь: «О, это, конечно, финал, это последнее действие». Или, как говорили 20 лет назад: «Это восхождение новой власти, триумф, прекрасный пролог». Драматургия, к сожалению — это способ мышления нашей элиты. Она все время разыгрывает сценарии, пишет сюжеты и переписывает их, но это не способ управления страной. Исходя из этого, я совсем не уверен, что мы видим финальные сцены. Да и готовы ли мы к этому? Нет, мы не готовы встретить переходный период.

Дело в том, что нас ждет очень тяжелый, трудный и, боюсь, малоденежный переходный период. Когда не будет ни серьезной репутационной власти, ни финансов, ни силовых структур, которые немедленно разбегаются по домам, как только власть начинает качаться. Мы это видели много раз. Где были силовые структуры в Москве осенью 1999 года, когда происходили взрывы жилых домов? Силовиков сразу парализовало — правда, в разной степени. ФСБ металась и пыталась доказать, что они хоть что-то контролируют. Милиция вообще исчезла с улиц. Ну а московская власть… Не будем хотя бы из сострадания лишний раз вспоминать Юрия Михайловича Лужкова, который демонстрировал журналистам в прямом эфире амбарные замки на подвалах, призванные не пустить туда террористов. Поэтому рассчитывать власти на силовую инфраструктуру абсолютно бессмысленно. А при децентрализации решений и при склонности к эскалациям мы можем получить совершенно неуправляемую международную эскалацию, к которой Россия абсолютно не готова — при всех разговорах про наше «чудо-оружие». Те, кто читал про годы, предшествующие Второй мировой войне, помнят, что советская пропаганда тогда тоже все время твердила про «чудо-оружие».

Да, переходный период — опасный, но сам по себе он не катастрофический. Даже у Путина остается — хотя и явно пониженная — способность к принятию адекватных решений в какой-то критический момент. Просто сейчас он считает критическими моментами странные вещи, он верит в удивительные истории и, можно сказать, превратился в этакого визионера, который отовсюду видит кошмарные угрозы, прозревает фантастических чудовищ и хочет с ними сражаться. А тем временем страна погружается в неуправляемость.

И все-таки я не думаю, что надо делать ставку на финал системы. К тому же, я думаю, она так устроена, что в последний момент захочет выжить. И люди захотят выжить — поэтому может сложиться такая коалиция выживания. Может еще раз воскреснуть и коллективное руководство, о котором мы говорили. Не все в окружении Путина являются коррупционерами, бездельниками и некомпетентными деятелями.

Проблема Путина еще отчасти в том, что он обладает такими полномочиями, которые, конечно, превосходят полномочия царя Николая II, но их нельзя использовать. Таких полномочий не было ни у кого из руководителей России даже не знаю, с каких времен — наверное, с эпохи Ивана Грозного. Если же использовать полномочия нельзя, значит, их надо как-то распределить — для этого существуют схемы делегирования. Демократия замечательна тем, что она помогает формировать компетентную власть, политически ответственное правительство и народные представительства. Однако я и сейчас считаю, что представительная власть — не самая большая наша проблема (ее, разумеется, у нас просто нет). Самая большая проблема — компетентная исполнительная власть, независимая от Кремля, и самостоятельная судебная власть, которая в настоящее время парализована.

— Система, о которой мы говорим, способна жить без Путина? К этому призывал еще Михаил Касьянов, уйдя в 2004 году со своего поста.

— У меня уже язык отваливается убеждать: попробуйте описывать политику, не используя слова «Путин». Потому что таким образом вы сами себя загоняете в ловушку. И первыми себя в ловушку стали загонять демократы еще в период первого путинского президентства. Да, у Путина было фантастическое лидерство, и всем остальным было ужасно обидно, что лидер он, а не они. Путинское лидерство было настолько несомненным, что даже политически работало против других претендентов. Ни один губернатор в России не мог рассчитывать, что его выберут жители его собственного региона, если он будет выступать против Путина. Избиратели не хотели видеть во главе регионов антипутинского губернатора. Такое яркое лидерство российского президента существовало как феномен до эпохи тандема, как мне кажется.

Однако лидер — лидером, но все в государстве нельзя объяснять одним фактом его существования, это смешно. За это время у Америки было четыре президента: Билл Клинтон, Джордж Буш-младший, Барак Обама, Дональд Трамп. Все очень разные люди и разные политики. Но, поверьте, и под названием «Путин» за эти годы работали очень разные политики. И, может быть, еще будут работать.

Владимир Путин не смог бы — даже если бы он поставил такую задачу — все контролировать и модерировать все решения. Он бы просто не смог этого выполнить. Поэтому опасность не в том, что Путин принимает неправильные решения, а в том, что он не принимает нужных решений. Опасность в том, что на политическом небосклоне останется это темное, непрозрачное облако, из которого валятся решения, неизвестно кем и почему принятые. Все вроде тут и всё на виду, но кто это делает? Начинается конспирология, а путинизм — это и есть сегодня разновидность конспирологии. Президента воображают сидящим в бункере вместе с Золотовым и иже с ним и обдумывающим, как бы ему «ухайдокать» ту же Юлию Галямину (один из деятелей московской оппозиции, незарегистрированный кандидат в Мосгордуму — прим. ред.). Да нет, это не так выглядит, к сожалению. Нынешняя система — это даже не коллективный Путин. Знаете, в горячих точках появилось в свое время такое зловещее выражение: фрагменты тел. А перед нами сейчас — фрагменты распавшегося государственного и политического тела. Эти фрагменты шевелятся, борются друг с другом и пытаются составить ту или иную жизнеспособную политическую комбинацию. Но государства из этого не получается. И автомата Калашникова, как ни странно, тоже не получается. Еще кое-как летаем на орбитальную станцию «Мир», но уже понимаем, что здесь мы как раз подходим к финалу.

Так что перед нами — проблема формирования компетентного руководства страны, которое сможет взять за нее политическую и моральную ответственность. А Путин, к сожалению, сейчас — это пример того, что может произойти с человеком за 20 лет отчасти вынужденной, отчасти навязанной самому себе самопровозглашенной ответственности за страну. У меня, кстати, нет причин не верить ему. Он врет не больше любого другого политика. Но Путин не справляется с новой повесткой, он не может ее предложить. Оппозиция в ее нынешнем виде тоже не способна сгенерировать такую повестку. И менее всего к этому способна Росгвардия. Так что же нам делать? В этой точке мы сейчас и находимся, и здесь надо думать быстро.

Валерий Береснев
Фото на анонсе: ©Алексей Даничев, РИА «Новости»
Печать Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Подробнее на «БИЗНЕС Online»: https://www.business-gazeta.ru/article/434562
12 августа 2019 г.
Матиас Брюггманн | Handelsblatt
Человек, который изменил мир: семь качеств Владимира Путина
"Двадцать лет назад к власти в России пришел Владимир Путин. С тех пор он руководит страной с большими амбициями. Населению приходится платить за это высокую цену", - пишет немецкое издание Handelsblatt. Журналист издания Матиас Брюггманн приводит семь качеств Владимира Путина.

1. Реформатор

"В первые 2,5 года в должности он расчищал то, что оставил после себя его предшественник Ельцин: основополагающие реформы в сфере налогообложения, приватизация земель или реформа предпринимательского права. Путин консолидировал государство, которое грозило развалиться при Ельцине - в том числе и посредством безжалостных кампаний против сепаратистской кавказской республики Чечни. Кроме того, благодаря введению фиксированного подоходного налога, ему удалось повысить налоги государства и вовремя выплачивать зарплаты и пенсии и даже постепенно их повышать", - говорится в статье.

"После того, как бежали медийные олигархи Борис Березовский и Владимир Гусинский, а бывшему олигарху Ходорковскому пришлось провести в колонии почти 10 лет, большинство крупных бизнесменов отказались от своих амбиций, подчинились Кремлю или же добровольно продали свое имущество государственным концернам, как, например, миллиардер Роман Абрамович. Сильные при Ельцине и плюралистические СМИ оказались под контролем Кремля", - пишет Брюггманн.

2. Создатель олигархов

"Однако класс олигархов вовсе не был упразднен, - отмечает издание. - На их месте появились "госолигархи": владельцы крупных концернов, боссы фактических монополистов "Роснефти", "Газпрома" или "Сбербанка", а также близкие друзья Путина с петербургских времен, владеющие вместе с шефом Кремля дачным кооперативом "Озеро", своего рода поселком из загородных домов на берегу озера неподалеку от столицы на Неве".

3. Экспансионист

"Растущий экономический кризис и значительно падающий рейтинг Путин преодолел в 2014 году крупным внешнеполитическим маневром: сначала "зеленые человечки" - российские солдаты без знаков отличия - аннексировали украинский полуостров Крым. Затем российские войска начали массировано поддерживать сепаратистов на востоке Украины".

"Война в Донбассе больше является частичным вторжением России, чем гражданской войной, - считает Брюггманн. - И она служит трем целям: продемонстрировать модернизированную военную силу России, поставить под сомнение Украину как образец реформ для России и провести новые границы в Европе".

4. Сеятель расколов

"В своих иллюзиях Путин считает, что перевес на его стороне, - продолжает издание. - Он сознает, что в условиях растущих экономических проблем на Западе призывы к отмене антироссийских санкций становятся все громче - и санкции могут быть ослаблены без уступок со стороны Кремля".

"В оценке Путина мнения расходятся: люди вроде экс-канцлера Герхарда Шредера видят в нем "демократа чистой воды", другие презирают его как бесцеремонного самодержца", - отмечает издание.

Путин "хочет вернуть Россию на мировую арену, расколоть Европу и сделать Россию снова одной из определяющих сил на континенте, - считает Брюггманн. - (...) Для этого он делает ставку на поддержку популистских партий в Евросоюзе, на свою сильно модернизированную армию, на нарушение договора о РСМД, заключенного еще Горбачевым и Рейганом, на новые, разобщающие Европу дебаты о довооружении, а также на свою роль в Сирии".

5. Геостратег

"После того, как в Сирии - а также в Венесуэле и других регионах - Путин показал, что на Россию можно полагаться, от концепции западных ценностей будут удаляться и другие спорные главы государств, - указывает издание. - С помощью Ирана он втянул Турцию в военную игру в Сирии, одновременно перетянул Анкару на свою сторону посредством продажи системы ПРО С-400 и значительно ослабил турецкое влияние на Центральную Азию. К тому же Путин организовал сотрудничество с Саудовской Аравией и нефтяным картелем ОПЕК, он также демонстрирует развивающееся сотрудничество с Китаем".

6. Уклонист от экономических проблем

"Путин, несомненно, способствовал экономическому росту России после упадка ельцинских лет. (...) Но сегодня экономические итоги правления Путина неприглядны: учитывая прогнозируемый рост экономики на 1,2% и 1,7% в этом и следующем году, Россия с большим отрывом стоит позади всех восточноевропейских стран".

"Повышение НДС, пенсионного возраста и затяжной экономический кризис снизили авторитет Путина среди народа. Сегодня за чертой бедности живут 21 млн россиян, что составляет 14,3% населения. (...) В 2018 году, согласно опросам, 18% населения не признавали Путина, сегодня таких 38%. Тенденция сильно растет", - констатирует издание.

"Путин делает ставку на государственный сектор, а не на средний класс и предпринимательство. Значительно выросли в первую очередь зарплаты чиновников и служащих государственных концернов, таких как "Газпром", "Роснефть" и "Сбербанк".

7. Циник

"Путин, если наблюдать за ним в течение десятилетий, неоднократно менял образ. Сохранялись лишь его воля к власти и цинизм", - отмечает издание. Так, после трагедии с затонувшей подводной лодкой "Курск" в 2000 году, Путин, "будучи тогда еще неопытным политиком, безучастно и неловко улыбаясь, сказал в американском шоу Ларри Кинга: "Она утонула". "Когда теперь жертвы масштабных наводнений в Сибири спросили его, могут ли они переехать в другой крупный город, шеф Кремля ответил: "Там пожары".

"То, во что Путин в геополитическом смысле превратил страну, уступающую по экономической силе Италии или Южной Корее, почти гениально, - заключает Брюггманн. - Однако это осуществляется за счет внутренней дестабилизации. Страна по-прежнему беззащитна перед несчастными случаями, связанными с ядерными разработками, которые недавно произошли в двух регионах, мощными природными катастрофами, такими как огромные лесные пожары в Сибири, или по-прежнему преобладающей зависимостью России от сырьевой конъюнктуры".

"Демографический спад, вызванный старением населения, усиливается переездом на Запад миллионов молодых россиян, которые не видят на своей родине ни свободы слова, ни свободы предпринимательства".

"Россия далека от того, чтобы снова стать технологической державой, какой некогда был Советский Союз (...). А растущей конфронтацией с Западом Путин все больше превращает Россию в младшего партнера новой мировой державы Китая", - резюмирует Handelsblatt.

Источник: Handelsblatt"Северный поток – 2" и интересы Европы, - П.Искендеров
00:02 09.08.2019
"Северный поток – 2" и интересы Европы
Среди европейских союзников США "царит ужас"

В Вашингтоне активизируют усилия, направленные на срыв графика сооружения и ввода в эксплуатацию газопровода "Северный поток – 2". Действуют с помощью инициатив в Конгрессе, давления на европейских покупателей СПГ, игр вокруг заключения нового газового соглашения между Россией и Украиной.

В компаниях, отвечающих за сооружение газопровода из России в Германию, пока сохраняют спокойствие. Австрийская компания OMV объявила, например, что первый газ по трубопроводу (который построен почти на 70%) поступит к полуночи 31 декабря 2019 года, несмотря на то что Дания по-прежнему задерживает согласование маршрута в своих водах. "По моему мнению, мы по-прежнему укладываемся в бюджет и сроки", – прокомментировал агентству The Bloomberg ситуацию вокруг проекта "Северный поток – 2" глава OMV Райнер Зеле.

Однако в США, где видят в российском газопроводе смертельного конкурента для поставок в Европу собственного более дорогого СПГ, всеми силами пытаются нарушить согласованный график. Комитет по международным делам Сената США спешно проголосовал за санкции против проекта "Северный поток - 2". Документ предусматривает введение запрета на въезд в США и заморозку активов лиц и компаний, имеющих отношение к строительству газопровода. В частности, санкции могут быть введены против иностранных компаний, которые предоставляют специализированные суда для укладки труб, а также обеспечивают страхование объекта. Авторами законопроекта выступили республиканец от штата Техаса Тед Круз и демократ от штата Нью-Гемпшир Джинн Шейхин. Единственными компаниями, которые могут пострадать от введения таких санкций, окажутся швейцарская Allseas Group SA и итальянская Saipem SpAof.

Одним из критиков законопроекта является сенатор от штата Кентукки Рэнд Пол, заявивший, что среди европейских союзников США "в связи с обсуждаемым предложением царит ужас".

"Очередным витком русофобских мер" назвала законопроект официальный представитель МИД РФ Мария Захарова.

Дания всячески затягивают выдачу разрешения на сооружение газопровода, и, как считает The Financial Times, это может привести к срыву первоначальных сроков, что ударит по европейцам. "Если в следующие несколько недель мы не получим одобрение от датчан, то не сможем уложиться в срок", – отметил в беседе с газетой высокопоставленный источник, близкий к компании Nord Stream AG, оператору проекта. The Financial Times напоминает, что запуск второй нитки российского газопровода по срокам должен совпасть с окончанием действующего контракта на транзит газа через Украину – 31 декабря 2019 года. Любые задержки могут привести к срыву сроков поставок газа в Европу, подчеркивает британское издание.

Компания-оператор проекта "Северный поток – 2" Nord Stream AG уже имеет национальные разрешения во всех юрисдикциях, через которые по проекту проходит газопровод (Россия, Германия, Финляндия, Швеция), кроме Дании. На рассмотрении в Копенгагене находятся три заявки на различные маршруты. Последняя была подана в апреле 2019 года и предполагает прокладку трубы в исключительной экономической зоне Дании, к югу от острова Борнхольм. Именно этот вариант считает наиболее приемлемым датское Энергетическое агентство, если не принимать в расчет политическую составляющую вопроса. Еще две заявки, поданные ранее, предполагают маршрут в территориальных водах Дании к югу от Борнхольма и в ее исключительной экономической зоне к северо-западу от этого острова.

"Спрос на газ в Европе растет постоянно. Германия как самый большой рынок собирается в ближайшие годы отказаться от использования угля и атомной энергии. Только возобновляемых источников энергии для осуществления этого намерения недостаточно, – пишет немецкая Handelsblatt. – Потребность в газе в Германии будет расти. Частично этот рост будет нивелирован усилиями стран Восточной Европы по модернизации их народных хозяйств с помощью финансовой поддержки ЕС, в результате которой они будут потреблять меньше газа, но собственные газовые резервы ЕС в Северном море тают".

В такой ситуации можно ожидать активизации усилий Еврокомиссии с тем, чтобы снизить остроту противостояния вокруг проекта "Северный поток – 2" и не допустить энергетического коллапса Европы в 2020 году. Брюссель делает попытки добиться заключения нового газового соглашения между Россией и Украиной, причем на максимально долгосрочной основе. Заместитель председателя Еврокомиссии по делам Энергетического союза Марош Шефчович предложил России и Украине провести 16 сентября трехсторонние переговоры по условиям транзита и поставок газа с 1 января 2020 года, на которых Брюссель предложит сторонам заключить 10-летний контракт на транзит.

Россия со своей стороны, как сообщил в конце июля глава российского Минэнерго Александр Новак, предложила Украине продлить действующий контракт на год, но в Киеве на это предложение пока не реагируют. Глава украинского "Нафтогаза" Юрий Витренко заявил в июне, что Киев предложил "Газпрому" соглашение, предусматривающее не транзит, а своп газа, при котором российская сторона будет передавать Украине определенный объем газа на границе, а "Нафтогаз" – отправлять этот газ в Евросоюз.

Дальнейшее развитие ситуации с трехсторонними переговорами России, Украины и ЕС будет зависеть не в последнюю очередь от формирования нового правительства в Киеве.

ПЕТР ИСКЕНДЕРОВ

Источник - Фонд Стратегической Культуры
Постоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1565298120
Юрий Королев. И касательно газопровода у США не может быть иной позиции, как только воспротивиться его сооружению, ибо он, конечно же!, усиливает Германию и пангерманскую Европу, с очень сильным скрытым намеком пристегивает к Пангерманской империи сырьевую Россию, и британский профессиональный удар под ложечку сразу имеет ослабленный эффект. Надо сказать, что в Европе эту очевидную для профессионала картину видели далеко не все: только Мэй (Джонсон), Меркель, Трамп и Путин. Теперь спроецируйте на этот пейзажик матрицу нового этапа интеграционной модернизации - пост-глобализации на базе технологической революции и получите современную расстановку сил на мировой арене, определите содержание общественно-исторического процесса и его основные движущие силы. И легче легкого найдете место и роль во всех этих головоломках России. Ну, и Путина тоже. Живем в замечательное время, - какия палитра событий: здесь и исторические скелеты в шкафах, и паутина модерна и постмодерна, и вполне грозные силуэты и всполохи грядущего. Украина - поле традиционной геополитической распри, в которой традиционно в качестве субъектов исторического действа присутствовали Россия, Германия, Австрия, Франция и Англия; в историческом смысле, Польша и Украина участвовали как объекты европейской картографии; нечего и говорить, дух истории сохранился и поныне; тем не менее Польша - сегодня несомненный субъект европейской истории, а Украина настойчиво претендует на такую же роль. В 18-20-х веках народы воспринимали имперскую прямолинейность как должное, и Польшу с Украиной неоднократно делили как придется; случалось, что под горячую руку попадались и Чехия со Словакией, и Венгрия с Румынией, и Австрия с аншлюссами, и даже Германия с берлинской стеной, что уж тут об Украине говорить. Но любой геополитически подкованный человек вам скажет, как это сделал Бжезинский, - с Украиной Россия - империя, а без Украины - Московия. Поэтому стратегически - дело, конечно, не в газопроводе, пусть он даже очень важен с экономической точки зрения, а в новом разделе Европы. И Америка тут, ясное дело, очень даже причем: на заре новой технологической революции Трамп оспаривает роль лидера в первую голову у пангерманской Европы, то есть у Великой новой Германии - у Ангелы Меркель. Чтобы облегчить Трампу (Америке) решение этой первостепенной задачи, мудрая Британия создала Меркель проблему - ушла из Евросоюза, ослабив ее перед наступательным фронтом Трампа (окончательно можно и не уходить, потому что дело-то уже сделано, и Европа без Великобритании - это пол-Европы).
Юрий Королев.В 18-20-х веках народы воспринимали имперскую прямолинейность как должное, и Польшу с Украиной неоднократно делили как придется; случалось, что под горячую руку попадались и Чехия со Словакией, и Венгрия с Румынией, и Австрия с аншлюссами, и даже Германия с берлинской стеной, что уж тут об Украине говорить. Но любой геополитически подкованный человек вам скажет, как это сделал Бжезинский, - с Украиной Россия - империя, а без Украины - Московия. Поэтому стратегически - дело, конечно, не в газопроводе, пусть он даже очень важен с экономической точки зрения, а в новом разделе Европы. И Америка тут, ясное дело, очень даже причем: на заре новой технологической революции Трамп оспаривает роль лидера в первую голову у пангерманской Европы, то есть у Великой новой Германии - у Ангелы Меркель. Чтобы облегчить Трампу (Америке) решение этой первостепенной задачи, мудрая Британия создала Меркель проблему - ушла из Евросоюза, ослабив ее перед наступательным фронтом Трампа (окончательно можно и не уходить, потому что дело-то уже сделано, и Европа без Великобритании - это пол-Европы). И касательно газопровода у США не может быть иной позиции, как только воспротивиться его сооружению, ибо он, конечно же!, усиливает Германию и пангерманскую Европу, с очень сильным скрытым намеком пристегивает к Пангерманской империи сырьевую Россию, и британский профессиональный удар под ложечку сразу имеет ослабленный эффект. Надо сказать, что в Европе эту очевидную для профессионала картину видели далеко не все: только Мэй (Джонсон), Меркель, Трамп и Путин. Теперь спроецируйте на этот пейзажик матрицу нового этапа интеграционной модернизации - пост-глобализации на базе технологической революции и получите современную расстановку сил на мировой арене, определите содержание общественно-исторического процесса и его основные движущие силы. И легче легкого найдете место и роль во всех этих головоломках России. Ну, и Путина тоже. Живем в замечательное время, - какия палитра событий: здесь и исторические скелеты в шкафах, и паутина модерна и постмодерна, и вполне грозные силуэты и всполохи грядущего. Украина - поле традиционной геополитической распри, в которой традиционно в качестве субъектов исторического действа присутствовали Россия, Германия, Австрия, Франция и Англия; в историческом смысле, Польша и Украина участвовали как объекты европейской картографии; нечего и говорить, дух истории сохранился и поныне; тем не менее Польша - сегодня несомненный субъект европейской истории, а Украина настойчиво претендует на такую же роль.

Юрий Королев. Можно сейчас себе представить в полном объеме грядущие социальные, политические и демографические последствия, но основные их направления очевидны. Совершенно трансформируются геополитические факторы: взрывается прежнее представление о национальных границах и национальных государствах. Тем не менее опыт человечества не знает лучшего инструмента для совершения столь грандиозных преобразований, нежели национальное государство; другое дело, что оно должно претерпеть важные структурные изменения и организационные сдвиги. Не случайно на этом вопросе сейчас зациклено внимание общества: старое не годится, нового примера пока нет, исторический опыт достаточно трагичен и противоречив; отдельные проблески позитивных идей все-таки мелькают в дискуссиях этатистов и либералов, но нужны гораздо более мощные и направленные интеллектуальные усилия, чтобы приблизиться к искомой цели; может быть надо перелопатить построения исторических утопистов. Не последнюю роль в этом деле играют встречи и мозговые атаки современных прикладных политиков вроде Трампа, Путина, Мэй, Меркель, Си... Кто знает, где аукнется. Переход к реализации нового проекта интернационализации мировой экономики, а именно модернизации инфраструктур и формирования единой глобо и космопортации производства, товаров, информации влечет за собой три обязательных следствия: воспроизводство (простое и расширенное), эксплуатация, безопасность. Масштабы обеспечения этих последующих событий уникальны, всеобъемлющи и крайне технологичны. Они несомненно дадут мощный толчок развитию прикладной науки.

Юрий Королев. Из стратегических Самое главное то, что Китаю брошен вызов и не только сформулированы претензии, но и состоялся первый предварительный акт битвы, что-то вроде артиллерийской пристрелки: она показала, что всеподавляющего перевеса нет ни у одной из сторон, а затяжной и затратный характер войны не устраивает ни Америку и Трампа, ни Китай; более того, - Китай показал, что торг возможен; обеим сторонам срочно требуется усилить позиции, и в этом нет никого привлекательнее России, потому что она не только укрепила бы Трампа и Америку, но и ослабила бы Китай: Европу хоть на два помножь, такого эффекта не добьешься. Взамен: санкции, Украина (Крым) и Сирия, - вот, другое дело, что ни Америке, ни Китаю нечем привлечь Россию, - сделаны громкие заявления Трампа: лозунг вернуть Россию в Восьмерку (Семерку), заявление, что Крым русский, пакет проектов сбалансировать ситуацию в Сирии; нет смысла говорить, что видение реалиации и исполнения этих предложений может очень сильно не совпадать у Трампа и Путина, - по всем направлениям - по вертикали и горизонтали; но разговор на эту тему нужен Трампу, - потому что надо утвердить самую лучшую из возможных для Америки формулу с Китаем, и это не только срочно, но и вполне выполнимо, потому что там, где пушки будут молчать, Путин может подыграть Трампу; и для Путина, - потому что в контексте такого диалога он может перейти в следующий раунд: по Договору ракет средней и малой дальности, ядерному контролю и разоружению, ПРО; в формирующемся контексте у России возникает шанс начать эти глобальные переговоры с Америкой раньше, чем она их начнет с Китаем - бальзам на страдающую душу Путина с его идефикс мировой державы , - Китай при всем желании этого дать Путину не может, потому что таким подарком не располагает; конечно, Китай потом присоединится, но тактико-стратегический выигрыш существенный, потому что дверь в торжественный зал Китаю будут открывать Трамп и Путин вместе.

Юрий Королев. Практически все ныне сформулированные проекты дедолларизации - лишь элемент экономической политики и представляют собой временный вспомогательный фактор выживания системы доллара на новом этапе модернизации, тем более что все участвующие в дедолларизации валюты построены, сформированы и определяемы на основе доллара (евро, рубль, юань); лишь криптовалюта действует хотя и в рамках этой логики, но дополняя доллар в сфере еще не приобретенных им качеств, связанных с сокращением посредников в системе товар-потребитель-производитель; но это тоже лишь временное сверхкачество. Существующая система не в силах охватить все сектора, интегрировать старые рынки в стремительно растущие и возникающие новые рынки и связи и вынуждена ограничивать сферу своего контроля: в первую очередь отвергаются и ограничиваются агрессивные, сложные и напряженные технологически многослойные системы развивающегося рынка: Россия, Иран, Китай... Суть санкций в ограничении прав и возможностей в системе доллара; и поэтому так называемая дедоларизация в России, Китае и в других точках мирового хозяйства - лишь вынужденные действия в целью обеспечения оборота в тех секторах и сегментах производственно-торговых отношений, которые в результате санкций становятся частично или полностью непокрытыми либо покрытие представляется ущербным в рамках конкурентной логики. Усилия по дедолларизации на самом деле являются шансом для системы доллара преодолеть трудности, связанные с невозможностью обеспечить долларом всю мировую экономику и объективно сложившейся необходимостью ограничить ее сферу высокотехнологичными секторами; особенную трудность создает ситуация затратных реформ, назревших в контексте новой технической революции и перехода к неоглобализации, - она связана с такими емкими и долгосроными капиталовложениями, которые очень нескоро принесут реальную прибыль, - это прежде всего всемирная инфраструктура, новые энергогенерации, глобо и космопортация. В рамках этой же логики происходит ренесанс национального (регионального) государства как мобилизационного центра ресурсов для рывка в модернизации инфраструктур и формируется спрос на более или менее авторитарное государство-правление, которое могло бы противостоять трудностям преодоления кризисов в условиях демократических дискуссий и решений.
Как и почему элиты ЕС ссорятся с Китаем, - В.Павленко
20.07.2019 Когда те же европейцы соглашаются с императивами глобализма, с радостью констатируя приверженность им и Китая, они утрачивают связь с реальностью, ибо говорят с тем же Пекином совсем о разных глобализмах.Похоже, что единственное, в чем "мягкая" формула выхода Великобритании из ЕС, о которую споткнулась политическая карьера Терезы Мэй, сработала, так это в подрыве наметившегося сближения Китая с ЕС, перспективы которого сложились на фоне одновременных прошлогодних тарифных санкций Вашингтона против тех и других. Наблюдающееся охлаждение между Лондоном и Пекином - от "золотой эры" образца 2015−2018 годов к современным спорам на повышенных тонах вокруг ситуации в Сянгане (Гонконге), даже если оно является частью пересмотра приоритетов самим Пекином в пользу "глобального треугольника", объединяющего его с Москвой и Вашингтоном, налицо. С одной стороны, договорившись в Осаке о приостановке "торговой войны", Дональд Трамп и Си Цзиньпин одновременно стали объектами внешних провокаций с британским следом и подтекстом британских интересов. С другой, сама Британия в этой ситуации, хотя бы по факту предстоящей замены не устраивающей Трампа Т. Мэй более покладистым Борисом Джонсоном (если это будет он), движется навстречу хозяину Белого дома, который ратовал за решительный разрыв Лондона с Европой еще до референдума, стоившего премьерского кресла его организатору Дэвиду Кэмерону. Причем, это не единственное что их соединяет, есть еще куда более близкая Вашингтону (хотя и далеко не во всем с ним совпадающая) позиция королевского двора, также ужесточающая британскую позицию по Brexit. Получается, что ради того, что нужно и интересно Трампу, Туманный Альбион, сделав "зигзаг" в сторону как бы своих национальных интересов, отличных от США, споткнулся о реальность и вернулся в фарватер американской политики. Только подстраиваться он вынужден уже не под демоглобалистов, а под "глобоскептиков". Правда, с одним большим "но": чтобы осуществить все эти рокировки в стиле "шаг вперед - два шага назад", пришлось засветить в публичном поле настоящую, отнюдь не формально-протокольную роль монархии. Однако для людей, которые "в курсе", исключительность влияния Букингемского дворца на британскую и в целом англосаксонскую политику обоих берегов Атлантики и раньше была "секретом Полишинеля".Такова истинная цена итогов американских президентских выборов 2016 года?Но вернемся к китайско-европейским отношениям. Не прошло и четырех месяцев с показательно триумфального визита в Рим, Монако и Париж Си Цзиньпина, на фоне которого и состоялась его, наделавшая немало шума в Вашингтоне, одновременная встреча с Эммануэлем Макроном, Ангелой Меркель и тогдашним главой Еврокомиссии Жаном-Клодом Юнкером, как наступило охлаждение. Европейский парламент, уже его новый состав с расширенным участием правых, избранный в конце мая, грубо вмешался во внутренние дела КНР, приняв 18 июля ничем не спровоцированную резолюцию о ситуации в Сянгане (Гонконге). В ней он наступил Пекину на главную мозоль. Во-первых, по сути потребовал снять с рассмотрения Законодательного совета (парламента) автономии законопроект о внешней экстрадиции, который и стал поводом к подрыву стабильности и массовым выступлениям. И во-вторых, высказался за немедленное освобождение из-под стражи задержанных участников беспорядков, в том числе тех, что совсем недавно, 1 июля, принимали участие в беспрецедентном штурме и захвате сянганского парламента.Здесь что еще важно? У мартовского турне Си Цзиньпина, которое завершилось упомянутой четырехсторонней встречей в Париже, имелось подготовленное этим турне и, видимо, согласованное на этой встрече продолжение. На брюссельском саммите Китай-ЕС, состоявшемся 9 апреля, премьер Госсовета КНР Ли Кэцян и европейские лидеры, вопреки многим сомнениям европейской общественности, тем не менее подписали двустороннюю итоговую декларацию, которую тогдашний глава Европейского совета Дональд Туск в свойственной ему безапелляционно-экспрессивной манере охарактеризовал как "прорыв". Ничего особо "прорывного" в том документе не было, но брюссельской бюрократии настолько позарез нужно было "ущучить" Д. Трампа, что за "прорыв" выдали согласие Китая на совместное с Европой продвижение реформы ВТО. В ее главном пункте - ограничении государственных инвестиций, которые, как считают не только в Европе, но и в США, создают китайским предприятиям, особенно высокотехнологичным, ощутимые преимущества перед западными. И одновременно затрудняют доступ к этим предприятиям и попыткам перехвата контроля над ними с помощью инвестиций внешним, западным инвесторам (из-за которых в таких случаях всегда торчат уши западных спецслужб).
Надо понимать, что в Китае не было приватизации. Требовать от предприятий, что находятся в государственной собственности, одних только частных внутренних инвестиций невозможно потому, что это означает посадить их на голодный паек. Мощь даже самых крупных капиталистов-частников, более напоминающих советских нэпманов, чем западных магнатов, которые в Поднебесной "вырастали" не путем захвата народной социалистической собственности, а рядом с ней, и при поддержке власти, - в дополнение к созданному народом, и близко несравнима с государством. Требовать же только внешних инвестиций, что на самом деле имеют в виду и американцы, и европейцы, - это ни что иное, как попытка навязать Пекину колониальные условия, поставив под свой контроль его не только экономическое, но и технологическое развитие. Что это как не "новое", уже европейское "издание" ультиматума, предъявленного китайским властям со стороны США в мае 2018 года?Заметим, что тот ультиматум Пекином был решительно отклонен, а предъявившие его визитеры уехали из китайской столицы несолоно хлебавши. И оказались вынужденными отыскивать иные, более "толерантные" формы изложения своих позиций, чтобы продолжить переговоры. Так почему же европейцы посчитали, что Китай, не уступивший своего суверенитета Вашингтону, склонит голову, пойдя на подобные унизительные условия, перед Брюсселем? Они всерьез думали, что подпись Ли Кэцяна под по сути дела ничего не значащим декларативным документом равнозначна переговорному "прорыву"? Или попытались таким образом поэксплуатировать нахождение с Пекином в "одной лодке", которую раскачивают протекционистские амбиции Белого дома, заодно этот Белый дом потроллив? Или просто выдавали желаемое за действительное, по принципу "обмануть меня нетрудно - сам обманываться рад"?И первый, и второй, и третий мотивы, разумеется, присутствуют. Но не являются определяющими. А что является? Представляется, что европейские проблемы в отношениях с Китаем, лежат даже не в плоскости интересов. Они обязаны своим происхождением весьма специфической европейской и в целом западной психологии, которая вытекает из европейской и западной политической философии.Какой именно? Когда те же европейцы соглашаются с императивами глобализма, с радостью констатируя приверженность им и Китая, они утрачивают связь с реальностью, ибо говорят с тем же Пекином совсем о разных глобализмах. В представлениях Запада приоритеты находятся в сфере частной жизни, в том числе в экономике. Глобализм и глобализация по-западному - это мир рынков, поделенных на сферы влияния транснациональных банков и корпораций, за которыми стоят их бенефициары. Не подставные "собственники", толкующие о конкуренции, а настоящие хозяева - монополисты, уверенные, что мир принадлежит им и является их вотчиной и кормушкой. В этом суть глобального капитализма. Китайский же глобализм возвращает приоритеты государственным интересам, утверждая традиционный для доглобализационных времен мир государств. В представлении Поднебесной, бенефициарами глобализации должны быть не банки, корпорации и олигархи, а государства и народы. Банки же и корпорации - всего лишь инструменты, используемые государственными выгодоприобретателями глобализации, а отнюдь не "венец" ее развития, а их доминирование - не ее самоцель. В любых, например, международных финансовых объединениях - тех же банковских сетях, начиная с "золотой тринадцатки" банков, ответственных за формирование мировой цены золота, западные банки смотрятся в контексте клановой олигархической принадлежности, а вот три китайских в этом списке - сугубо государственной принадлежности КНР. То же, например, и с "устойчивым развитием", которое служит идеологией глобализации, своей у каждого. Для Запада оно - функция глобализации, и главное в нем еще со времен первых докладов Римскому клубу - ограничение численности населения и промышленного производства, то есть фиксация монополии западных элит с помощью остановки и обращения вспять, в архаику, глобального развития. Китай же видит в "устойчивом развитии" противоположное - инструмент разрушения западной корпоративной монополии, а если и ограничений - то западного потребления, примером которого является американская модель с 5% мирового населения и 40% - потребляемых ресурсов.Какое место и какую позицию в этой "большой полемике" занимает Россия? Будучи связанной пуповиной олигархических интересов, в том числе компрадорских, с Западом, российская элита в своей основной массе стоит на корпоративных, западных позициях. Первичны в этой схеме бизнес-интересы, а не страна, которая - лишь "трамплин", переговорная позиция и "разменная карта" для прорыва в глобальную элиту, не более того. Чем для этого "прорыва" скажут пожертвовать - тем и пожертвуют. Если их не остановить. Не случайно, от имени российского бизнеса в информационном поле говорят одни только либералы, а в политической сфере "либеральный" является синонимом прозападного. Посмотрите хотя бы на тех же Чубайса или Грефа, по которым и комментарии излишни. А вот с точки зрения национальных интересов, которые отличаются от западных тем, что в глобализации по-западному западным народам место есть, а российскому, как и китайскому - нет, все обстоит иначе. Государственные же интересы, диктуя императив выживания, двигают российскую позицию в сторону, противоположную от навязываемой "независимости" бизнеса от государства - к его подчинению государству и его интересам, а стало быть, в сторону сближения с позицией Китая. Труднее всего в этих "ножницах", кстати, не либералам, а "силовикам", контролирующим государственные корпорации. "Душой" они в Европе, интересами - с Китаем. И, шире, с Востоком. Что и говорить, трудный "шпагат".Интересы западного бизнеса, как силы, доминирующей в западной политике, выстроены на антигосударственных приоритетах глобализации по-западному. И требуя эрозии государств и отъема у них исторической роли "единиц изменения" глобальной организации, диктуют атомизацию. На эту модель многие десятилетия работала западная пропагандистская машина с ее апологией превращения планеты в над-, а точнее безгосударственный "глобальный человейник". За рамками этой модели, распространяемой на международные отношения, пространства для жизни у Запада нет. Это - западная "Кощеева игла в яйце". Поэтому, даже пытаясь с помощью заигрываний с Китаем проучить Д. Трампа с его протекционистскими "загогулинами", европейские элиты продолжают с упрямством, граничащим с откровенной тупостью, давить на Китай, требуя от него заменить государственную экономическую модель частно-олигархической. Даже понимая, что это невозможно, отыграть назад они уже не могут, ибо находятся в идеологическом и ментальном лабиринте, ниточка, указывающая выход из которого, - в руках олигархического Минотавра.В Китае, да и в России, вопреки представлениям компрадорских сегментов российской элиты, доминируют государственные интересы, ибо глобальный бизнес по отношению к России - это внешний колонизатор, как бы компрадоры ни хотели иного (в "душе" они это понимают, потому с этим и соглашаются). Это - интересы выживания наций - китайской, российской, других незападных, инструментом которого может являться и в действительности является только государство. Которое самим этим фактом, даже будучи буржуазным с классовой точки зрения (как в России), поддерживая буржуазную повестку во внутренней политике, исповедуя буржуазную идеологию либерализма, все равно противостоит глобальному капитализму. Противопоставлено ему самим ходом истории. И однозначной безальтернативностью собственного антикапиталистического ответа на брошенный ему западным капиталистическим, точнее, империалистическим, еще точнее, ультраимпериалистическим глобализмом (по Каутскому) вызов выживания/невыживания.Метания европейских элит, всякий раз приводящие их в фарватер англосаксов, контролирующих саму смысловую систему системы ценностей, которая находится в основе концепции "глобального человейника", - наглядная ко всему этому иллюстрация. Так они метались и тогда, когда пытались разыграть "антиамериканскую фронду" с Россией, играя с ней в канувшие в Лету "четыре общих пространства" согласия, у которых с самого начала не было решительно никаких шансов и перспектив. Так европейские элиты поступают и сейчас с Китаем, наступая на те же самые грабли, которые тем же самым неизбежно и аукнутся. Не то, чтобы европейцы сознательно встраивались в фарватер США и Британии, следуя у них в поводу по вопросу о ситуации в том же Сянгане (Гонконге). Конечно, они в него встроены. Но они и на подсознательном, "когнитивном" уровне выбора между "своим" и "чужим" обречены всякий раз, даже себе во вред, "возбухать" против всего, что отодвигает утверждение "человейника", а тем более разворачивает ситуацию от него прочь. Другим примером, символически явленным миру именно в эти дни, наряду с резолюцией Европарламента по Сянгану, стало европейское давление на законные власти Венесуэлы. Сначала уходящий еврокомиссар по внешним делам Федерика Могерини, а затем все тот же Европарламент, предупредили официальный Каракас о неизбежности ужесточения санкций "за нарушения прав человека и репрессии". Вот так: одной рукой Европа пытается обойти американский протекционизм развитием торговли и, в целом, отношений с Пекином. С другой, наплевав на эту линию, противопоставленную еще и России, наносит оскорбление Пекину, вольно или невольно превращаясь в марионетку англосаксов. И еще и угрожает "мерами" президенту Николасу Мадуро, на стороне которого Китай находится, о чем неоднократно заявляли китайские дипломатические представители.Эта политическая шизофрения в форме раздвоения коллективного сознания элит, укорененная в таком же неадекватном состоянии умов широкой общественности, не лечится ни сменой еврофилов во власти евроскептиками, ни разборками между собой двух берегов Атлантики. Это - неизлечимая "родовая печать". И это - вызов, ответом на который может быть только одно из двух. Либо колонизация Западом остального человечества, либо полная и окончательная утрата им своего глобального лидерства с откатом в собственный исторический ареал обитания. Поскольку третьего здесь не дано, какие бы словесные спекуляции ни раздавались вокруг "неприемлемости" и "несовременности" игр "с нулевой суммой", перед данной дилеммой в полной мере и в полный рост оказывается и российская элита. "Два медведя", олицетворяемые императивами национального исторического выживания и частного элитарного благополучия, в одной берлоге не уживаются. Никак.
20 июля 2019Владимир ПавленкоИсточник - regnum.ruПостоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1563636240


Новый Мировой Порядок уже не сохранить Иван Данилов, 16 декабря 2018 Мировое Правительство: новый мировой порядок уже не спасти
Главный аналитический центр клана Рокфеллеров признал, что новый мировой порядок во главе с США окончательно провалился. Пора делать уступки России и Китаю и активно зачищать конкурентов – глобалистов Мирового Правительства... Глава "фабрики американской власти": нам уже не победить Россию Автор – Иван Данилов Когда руководитель самого известного, влиятельного и элитного "мозгового центра" Соединенных Штатов заявляет о том, что мировой порядок, основанный на американской гегемонии, находится при смерти и его уже не спасти, то к его позиции стоит прислушаться. Если глава этого же аналитического центра, который прославился составлением стратегий для ЦРУ и Госдепа, заявляет, что успех Владимира Путина в Крыму стал моментом "драматической неудачи" нового мирового порядка, то к такому анализу стоит прислушаться вдвойне. А самое интересное — то, что вся программная статья, в которой председатель "Совета по международным отношениям" (Council on Foreign Relations) Ричард Хаас изложил все эти мысли, больше напоминает монолог доктора, пытающегося успокоить истеричного пациента, которому только что доложили о страшном диагнозе.Мировое Правительство: новый мировой порядок уже не спасти
Для понимания того, насколько важен вброс в американское инфополе столь нехарактерных для него тезисов, следует кратко напомнить, чем отличается "Совет по международным отношениям" от других американских НКО. Во-первых, это очень старый аналитический центр, созданный американо-британской политической элитой еще в 1921 году, под покровительством администрации Вудро Вильсона. Во-вторых, "Совет по международным отношениям" — это организация, чьи знаковые члены иногда не могли скрыть своего крайне презрительного отношения к демократии, рядовым жителям планеты и продвигали идею о том, что некий клуб или класс "избранных" интеллектуалов должен принимать ключевые решения сам — или снабжать избранных политиков правильно интерпретированной информацией, которая определит их решения.Один из основателей и едва ли не главное публичное лицо "Совета по международным отношениям", американский колумнист, советник президента Вилсона и выдающийся теоретик пропаганды Уолтер Липпман прославился тем, что придумал концепт "производства согласия" — то есть научно обоснованного массированного использования СМИ в качестве инструмента управления общественным мнением и политическими процессами. Сам Липпман в 1922 году писал, что способность "производить согласие" (то есть добиваться согласия без того, чтобы аудитория заметила манипуляцию, и делать это буквально "конвейерным методом") — это технология, которая радикально перевернет демократические системы, "сильнее, чем любая революция". В-третьих, "Совет по международным отношениям" — это НКО, в которую клан Рокфеллеров, династия Форд и семья Варбург (через Warburg Pinkus) вложили и до сих пор вкладывают серьезные средства, а сам аналитический центр этим очень гордится и является координатором исследовательских программ фонда Рокфеллеров.Мировое Правительство: новый мировой порядок уже не спастиИ последний штрих к портрету: "Совет по международным отношениям" — это кузница кадров для американской политической системы. Из аналитиков и исследователей совета, которые обязаны ему карьерой, стоит отметить директора ЦРУ Аллена Даллеса и его брата, госсекретаря Джона Даллеса. На пике холодной войны более половины сотрудников Госдепа были членами этого "рокфеллерского" аналитического центра и могло быть не очень понятно, где на самом деле принимаются ключевые решения по внешней политике США. С деятельностью совета связано много конспирологических теорий, но для объяснения и оценки его влияния не требуется конспирологии. Достаточно просто посмотреть на список действующих членов этой организации и отметить то количество исследований, которое она провела для различных государственных структур, чтобы прийти к выводу, что эдакий "коллективный мозг на аутсорсе" будет при любых обстоятельствах очень сильно влиять на политические решения американской элиты.По вышеизложенным причинам председатель совета имеет моральное право говорить с американской элитой в назидательном тоне и читать ей лекции о том, как устроен мир на самом деле. В некотором смысле статья председателя Ричарда Хааса — это своего рода дистиллированная позиция той интеллектуальной части американской элиты, которая сыграла едва ли не ключевую роль в победе США в холодной войне. Мистер Хаас настоятельно советует американской элите успокоиться и принять тот факт, что поезд ушел и спасать мировой порядок с американским гегемоном во главе бесполезно, опасно и бессмысленно. Более того, у главного американского аналитика есть предложение конструктивной стратегии для Вашингтона, но оно вряд ли найдет понимание среди американских политиков.Ключевой тезис статьи: "Мировые порядки выдыхаются путем длительного разложения, а не внезапного коллапса. Как и в случае сохранения порядка, эффективная государственная политика, результативные действия и инициативная дипломатия могут определить то, каким образом произойдет разложение и что оно принесет. Но чтобы это случилось, нужно, чтобы кое-что произошло заранее: должно прийти признание того, что старый мировой порядок никогда не вернется и что все усилия по его воскрешению будут тщетными. Как и в любом завершении, принятие должно прийти до того, как можно двигаться дальше".Мировое Правительство: новый мировой порядок уже не спасти Председатель "Совета по международным отношениям" указывает на параллели между смертью Венской системы международных отношений (так называемой системы Европейского концерта, сложившейся после Наполеоновских войн) и закатом нынешнего мирового порядка. Мистер Хаас даже утверждает, что между этими ситуациями есть символическая связь — венская система умерла в контексте Крымской войны, а нынешний порядок получил серьезный удар именно после того, как Крым вернулся в Россию. Примечательно, что влиятельнейший американский эксперт ни на йоту не разделяет линию официальной американской пропаганды: он подчеркивает, что с российской точки зрения расширение НАТО (а также интервенции в Ирак и особенно в Ливию) было нарушением правил игры и это объясняет последующие действия российской стороны. Также подчеркивается, что во всем мире, в том числе в его "либеральной" части, растет недовольство США: "Возмущение (ресентимент) по поводу американской эксплуатации (статуса. — Прим. ред.) доллара для введения санкций растет — и растет также беспокойство по поводу того, что Америка набирает долги".По версии мистера Хааса, Штаты допустили огромное количество ошибок во внешней и внутренней политике, а экономические изменения, вызванные глобализацией, создают Америке дополнительные проблемы. Ко всему прочему, Соединенные Штаты потеряли свой позитивный мировой имидж и теперь им приходится за это расплачиваться.Рекомендации председателя "Совета по международным отношениям" просты и рациональны: раз уж деградацию мирового порядка нельзя остановить и повернуть вспять, то этот процесс нужно возглавить. США предлагается работать над тем, чтобы "интегрировать Китай и Россию" в новую конфигурацию мировых отношений, причем эта интеграция должна в обязательном порядке предполагать смесь компромиссов, стимулов и сопротивления Китаю и России. При этом до американской политической элиты пытаются донести важную мысль: то, каким будет XXI век, зависит в значительной мере от успешности этих усилий по интеграции.Мировое Правительство: новый мировой порядок уже не спасти Самую горькую пилюлю мистер Хаас припас для финала своего программного текста: американской элите предлагается начать себя наконец-то сдерживать во внешней и внутренней политике и попытаться восстановить (!) хотя бы часть потерянного уважения и имиджа "силы добра". Это потребует "сокращения государственного долга США, восстановления инфраструктуры, улучшения общедоступного образования, инвестиций в социальные программы, привлечения компетентных мигрантов" и многих других мер, на которые американская элита точно не пойдет. "Соединенные Штаты не могут эффективно продвигать порядок в мире, если они разделены у себя дома, если они отвлекаются на внутренние проблемы и испытывают дефицит ресурсов", пишет Ричард Хаас. Но, глядя на нынешнюю американскую элиту, трудно отделаться от ощущения, что он не найдет в ней понимающих слушателей, готовых восстанавливать американский имидж, сдерживать себя от внешнеполитических авантюр, а также искать компромиссы и предлагать уступки России и Китаю. Американское экспертное сообщество долго воспитывало в американской элите ощущение исключительности и теперь пожинает горькие плоды своей эффективной работы. Гордость — отличный наркотик, но очень плохой советчик. Впрочем, независимо от того, послушают ли американские политики советы аналитиков "рокфеллеровского мозгового центра" или нет, можно сделать важный вывод: даже лучшие американские умы не видят реалистичного способа спасти старый мировой порядок. А значит, все усилия Москвы по демонтажу американской гегемонии должны быть продолжены. На обломках американского самовластья Россия сможет оставить красивые граффити, а еще, как показывает практика, демонтаж старого мирового порядка — прибыльное дело. По крайней мере, американцы смогли хорошо заработать на демонтаже СССР. Долг платежом красен.

Глобальные партнерства и трансрегионализация "Большой Евразии", - Б.Хейфец
21.12.2018Б. ХЕЙФЕЦ,идоктор экономических наук, главный научный сотрудник Института экономики РАН, профессор Финансового университета при Правительстве РФГЛОБАЛЬНЫЕ ПАРТНЕРСТВА И ТРАНСРЕГИОНАЛИЗАЦИЯ "БОЛЬШОЙ ЕВРАЗИИ" В статье рассматриваются экономические возможности создания экономического партнерства "Большая Евразия" в свете набирающей силу в мировой экономике тенденции к формированию новых экономических мегапартнерств. Отмечается, что "Большая Евразия" не станет таким либеральным мегапартнерством, однако она может стать смешанным мегапартнерством, которое будет сочетать принципы проектно-инфраструктурной интеграции и создания двусторонних и многосторонних зон свободной торговли. Важнейшую роль должна сыграть интеграция снизу, опирающаяся на Интернет и цифровизацию.B. KHEYFETS,doctor of Economics, chief researcher Of the Institute of Economics, Professor of the Financial University under the Government of the Russian FederationGLOBAL PARTNERSHIP AND TRANSREGIONALIZATION "GREATER EURASIA"The article discusses the economic opportunities of creating economic partnership Greater Eurasia in the light of the growing trend in the world economy to the formation of new economic mega-partnerships. It is noted that Greater Eurasia will not become such a liberal mega-partnership, but it can become a mixed mega-partnership, which will combine the principles of design and infrastructure integration and the creation of bilateral and multilateral FTA. Bottom-up integration based on the Internet and digitalization should play a crucial role. Трансрегионализация – новый тренд развития глобальной экономики Отличительной особенностью развития глобальной экономики последних десятилетий стало развитие двух определяющих тенденций – глобализации и регионализации. При этом глобализационные процессы доминировали в первую очередь благодаря мощному развитию финансовой глобализации. Глобальный финансово-экономический кризис 2008–2009 гг. принципиально изменил картину мировой экономики. Произошло серьезное замедление процессов глобализации, активизировались процессы регионализации, которые охватывают отдельные группы стран, стремящихся к более тесному экономическому взаимодействию путем создания дополнительных институциональных предпосылок. Правила ВТО не только не препятствуют образованию преференциальных торговых союзов, но и утверждают желательность расширения свободы торговли посредством заключения добровольных соглашений о более тесном объединении стран – участниц подобных соглашений. Однако эти правила формулируют жесткое условие: создание таможенного союза или зоны свободной торговли не должно вести к ухудшению условий торговли участников таких союзов и других членов ВТО. Подавляющее большинство РТС было заключено в последние 25 лет. На декабрь 2017 г. было зарегистрировано 669 региональных торговых соглашений (РТС). Правда, в силу вступили 455 РТС, из которых к 2009–2017 гг. относятся 203 соглашения (45% всех РТС). Полностью см. здесь http://www.materik.ru/upload/iblock/fcd/fcd27a6c4f279bab7719e9834222f43b.pdf Источник - МатерикПостоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1545390480



Юрий Королев. Тугой и сложный узелок завязался, здесь и исторические скелеты, и паутина модерна и постмодерна, и вполне грозные силуэты и всполохи грядущего. Украина - поле традиционной геополитической распри, в которой традиционно в качестве субъектов исторического действа присутствовали Россия, Германия, Австрия, Франция и Англия; в историческом смысле, Польша и Украина участвовали как объекты европейской картографии; нечего и говорить, дух истории сохранился и поныне; тем не менее Польша - сегодня несомненный субъект европейской истории, а Украина настойчиво претендует на такую же роль. В 18-20-х веках народы воспринимали имперскую прямолинейность как должное, и Польшу с Украиной неоднократно делили как придется; случалось, что под горячую руку попадались и Чехия со Словакией, и Венгрия с Румынией, и Австрия с аншлюссами, и даже Германия с берлинской стеной, что уж тут об Украине говорить. Но любой геополитически подкованный человек вам скажет, как это сделал Бжезинский, - с Украиной Россия - империя, а без Украины - Московия. Поэтому стратегически - дело, конечно, не в газопроводе, пусть он даже очень важен с экономической точки зрения, а в новом разделе Европы. И Америка тут, ясное дело, очень даже причем: на заре новой технологической революции Трамп оспаривает роль лидера в первую голову у пангерманской Европы, то есть у Великой новой Германии - у Ангелы Меркель. Чтобы облегчить Трампу (Америке) решение этой первостепенной задачи, мудрая Британия создала Меркель проблему - ушла из Евросоюза, ослабив ее перед наступательным фронтом Трампа (окончательно можно и не уходить, потому что дело-то уже сделано, и Европа без Великобритании - это пол-Европы). И касательно газопровода у США не может быть иной позиции, как только воспротивиться его сооружению, ибо он, конечно же!, усиливает Германию и пангерманскую Европу, с очень сильным скрытым намеком пристегивает к Пангерманской империи сырьевую Россию, и британский профессиональный удар под ложечку сразу имеет ослабленный эффект. Надо сказать, что в Европе эту очевидную для профессионала картину видели далеко не все: только Мэй (Джонсон), Меркель, Трамп и Путин. Теперь спроецируйте на этот пейзажик матрицу нового этапа интеграционной модернизации - пост-глобализации на базе технологической революции и получите современную расстановку сил на мировой арене, определите содержание общественно-исторического процесса и его основные движущие силы. И легче легкого найдете место и роль во всех этих головоломках России. Ну, и Путина тоже.


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.