Русское Информационное Агентство
 сегодня 08 декабря 2019 г. на главную  контакты   
  главная новость

[00.00.00] Вот я ушел она ж осталась Надежда не случайно задержалась Она и уходя не хлопает дверьми Ее визит к тебе лишь означает Что в памяти твоей отыщется случайно тот уголок там бывший изначально где жил и я надеждою томим Чтоб вновь сопережить сомненья Приливы радости уколы сожаленья Надежда тихо прикрывает двери И тенью гибкою скользит за мною вслед Глянь нитью тонкою пульсируют любовь и гений Привычно за руки и след во след Пусть веет слабый сквознячок И лишь когда растают строфы пений Услышишь еле слышимый щелчок Тогда уж все.[ читать дальше ]


  анонсы

[00.00.00] Путин предложил смягчить «предпринимательские» статьи в УК: мы вас посадим не за то, что взяли, а за то что назад не положили... Был бы козел, отпущение найдется. Препятствием следствию считают каратели всех мастей - от следователей и полиции до судов всех инстанций любые попытки самостоятельных расследований уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что в реальной их способности помочь жертве произвола просто нет; и они сами прекрасно отдают себе в этом отчет. Примеры судеб некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. [ читать дальше ]

[00.00.00] Молодые генералы, ощущая себя избранниками Бонапарта, готовы действовать не по закону, а по необходимости, и довольно быстро их дела превращаются в действия по понятиям, сближающим их с профессиональными уголовниками. Смертники неясной цели, они олицетворяют собой фактическое признание власти собственной неспособности решать назревшие вопросы развития общества с помощью Закона. Чем больше разводится кругов вокруг личности Путина, тем больше впечатление, что он - лишь номинальный носитель скипетра, и ему реально принадлежит лишь эйфорийная буза вокруг снимаемых генералов и рукопожатных президентов и канцлеров, - таких же временщиков, как и он. Слышали ли вы о вышедших на свободу ошельмованных людях? Притеснения, преследование и репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. [ читать дальше ]

[00.00.00] Оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд. Уж эти московские и все прочие прокуроры... Путин освободил от занимаемой должности прокурора Москвы государственного советника юстиции 2-го класса Владимира Викторовича Чурикова, а за три года до этого по подозрению в коррупции Сергея Куденеева, которого так никуда и не пристроили, а это верный признак, что не по чину брал... Власть считает противозаконным не нарушение ею Закона, а борьбу граждан против этих нарушений. Полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[00.00.00]Гражданин пишет жалобу, и, как велел Путин, подписывается под нею своим именем, через пару месяцев ему отвечают: отказ в возбуждении дела был неправильным, назначено дополнительное расследование. Он пишет новую жалобу; ему отвечают: извините, только вчера (буквально!) мы отменили прежнее решение об отказе в жалобе и направили на дополнительное расследование. Вновь проходят месяцы, и свидетель сам подает в суд. И что вы думаете? В суд приходит из прокуратуры заявление, что вот только вчера мы отменили отказ на жалобу на отказ на другую жалобу на отказе возбудить уголовное дело и направили на дополнительное расследование вопроса. Каково? В своем заявлении генпрокурору Ю.Чайке и низложенному прокурору Москвы Куденееву свидетель сообщил: Г.И.Элькин, П.А.Карюхин и компания умыкнули государственный лес, - да не где-нибудь, а в самой Москве, - прибегли к обману госорганов и нанесли ущерб другим участникам рынка. Полиция отказалась возбудить дело. В ответ на жалобу прокуратура ответила, что только вчера во всем разобралась и отменила решение об отказе в возбуждении уголовного дела: так что жаловаться не на что, сами расследуем и решим - в этой связи в жалобе свидетелю отказать. Прошли годы - никакого движения. Уже случилось все, и ничем и никого нельзя удивить во всей России, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. [ читать дальше ]

[00.00.00]Даже под амнистию попали те, кто был осужден за заведомо ложный донос, лжесвидетельство, фальсификацию и вынесение неправосудных приговоров. Охотно помиловали также расхитителей бюджетных средств в крупных размерах. Сегодня амнистия затронула людей, которые участвовали в организации заказных уголовных дел и причастных к посадке невиновных. Следователь ГСУ Мосевы Сидоров, который состряпал уголовное дело против обвиняемого, был взят с поличным и - не чета Белых: сразу брал полмиллиона, - был осужден, уволен генерал Морозов, шеф Сидорова, но сейчас, попрежнему нарушая все процедурные правила и законы РФ, бодренько продолжают торить прежний заказ капитан-умелец, а может, уже майор Голиков и его шеф-начальник ГСУ Москвы генерал Агафьева, а те, кто настрочил заведомо ложные доносы - друзья и сообщники Сидорова и Морозова - рейдеры Григорий Элькин, Павел Карюхин, Лозовая и другие, продолжают использовать в своих корыстных интересах и умыкнутый государственный лес и построенные за чужойй счет коммуникации. [ читать дальше ]

[00.00.00] Для них это рутина, это происходит ежедневно. В России нет действенного механизма защиты граждан, сообщивших о преступлении. Более того, зачастую они сами становятся теми, против кого начинается уголовное преследование. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[00.00.00] Репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. И как вы думаете, куда они подевались, если общеизвестно, что 800 тысяч таких спецов сидит по тюрьмам. То, что дальше будет хуже, всем более или менее понятно — новые группы инициативных предпринимателей и наемных работников, выходящие на рынок, будут сильно меньше присутствующих на нем сейчас. Генералы в тюрьме и в кресле начальника, Никандров и Агафьева, Бастрыкин и Морозов, Сугробов и Куденеев, Голиков и Элькин, Чайка и Карюхин отнять и разрушить могут, но сами-то ничего не создают и не умеют... [ читать дальше ]

[00.00.00] Дело не только в подбрасывании наркотиков, каратели рутинно и каждодневно используют провокации и шельмование огромных масс населения, особенно, когда люди попадают в разряд свидетелей, подозреваемых и тем более обвиняемых, арестованных и заключенных, - с помощью различных подложных улик, в том числе заведомо ложных заявлений, показаний и свидетельств, заготовленных следователями, полицейскими в соавтостве с заказчиками и их подельниками. Казус Голунова разрешился благополучно, и слова Богу; но это, конечно, частный случай и сугубо уникальный. [ читать дальше ]

[00.00.00] Подкидывать наркотики слишком рискованно, отмечает бывший столичный полицейский. По его словам, чтобы «прессануть» предпринимателя безопаснее завести уголовное дело за налоговые махинации, которые практикует практически любой бизнес. Именно за неуплату налогов на 300 млн рублей в 2013 году на основателя компании «Королевская вода» Иосифа Бадалова было заведено уголовное дело. Тот обратился за помощью к адвокату и знаменитому «решальщику» Дионисию Золотову, известному своими связями в УВД по ЗАО. Но это только усугубило положение бизнесмена. Звездный дрессировщик «Решальщик-юрист» Дионисий Золотов — настоящая звезда криминальной хроники. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[00.00.00]Большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00] Он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00]В российской судебной системе и практике уголовные дела затеваются не потому что нарушен закон и добросовестный свидетель написал заявление: в 99 из 100 случаев уголовное дело не будет возбуждено, - а совершенно по иным причинам и мотивам. Я уже шесть лет обличаю директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело, предъявлено обвинение и обвиняемый окажется в Сизо, куда его отправит самый справедливый суд в мире. Это происходит повсеместно, но мне лучше других известен следственный отдел Новой Москвы во главе с его начальником и известным любителем мата; вот о них мы и поговорим. [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 63.72 (-0.09)
EUR 70.76 (+0.03)

  29.11.19 :: новости
Юрий Королев. Маркс был генетически западным политэкономом, и его находки в учении о Генезисе капитала практически оценили и применили именно там, где все и происходило, - в Германии, Британии, Франции... И ныне все чаще встречаешь людей, которые вдруг понимают, откуда ноги растут у современного мирового хозяйства. Другое дело, что с тех пор становилось все меньше пророков, способных видеть явление в целом - всю картину, ее эволюцию и диалектику; их место занимали эксперты-аналитики, которые много знали об отдельных сегментах мирового хозяйства и, как это часто бывает, обнаруживали ошибки у Маркса, пока не воскликнули все хором - после падения СССР, - что ошибкой было все, что он насочинял; а это лишь означало, что они, как встарь, убедительно доказали, что не Земля совершает круги вокруг Солнца, а, как это совершенно очевидно с аналитической точки зрения, именно Солнце кружит вокруг Земли. Ученый экономист - эксперт и монетарист - легко вам покажет и докажет, что все дело в газе или нефти, либо в финансовой политике, и нарисует убедительный проект выхода из трудностей и кризиса, который, действительно, облегчит вам жизнь. На год или три; как новые обои, которыми вы заклеили дырявую стену. Политэкономия - это вовсе не наука о экономике производства и воспроизводства за десять или сто лет, не наука о домовладения и бухгалтерии; это биология и философия матрицы, процесса выживаемости человечества, то есть история и прогноз сохранения вида - человека как вида. В современную эпоху для такого подхода тоже нет или почти нет необъяснимых проблем... Как нет трудностей в том, например, чтобы объяснить, почему нерентабельно сельское хозяйство; этого никто не попытался сделать, но хотя бы попытались практически противостоять, выплачивая огромные субсидии: повозмущались, но убедились, что так лучше, хотя и заявили, что это несправедливо и противозаконно с точки зрения законов рынка. И никто не напомнил, что это же проявление качеств и свойств Земельной ренты, от которой не убежишь, и если ты получаешь сверхприбыли за нефть и газ, то это просто часть земельной ренты, и сколько ты не засовывай ее в госбюджет, из него она будет востребована самым грубым, революционным или бунтарским, способом, если ты ее не вернешь хозяину. Да, но какой отсюда следует вывод, какой должна быть стратегия решения вопроса, что нам нарисуется в итоге адекватного синтеза явления, привычно подвергаемого только вивисекции?

Юрий Королев. Маркс был генетически западным политэкономом, и его находки в учении о Генезисе капитала практически оценили и применили именно там, где все и происходило, - в Германии, Британии, Франции... И ныне все чаще встречаешь людей, которые вдруг понимают, откуда ноги растут у современного мирового хозяйства. Другое дело, что с тех пор становилось все меньше пророков, способных видеть явление в целом - всю картину, ее эволюцию и диалектику; их место занимали эксперты-аналитики, которые много знали об отдельных сегментах мирового хозяйства и, как это часто бывает, обнаруживали ошибки у Маркса, пока не воскликнули все хором - после падения СССР, - что ошибкой было все, что он насочинял; а это лишь означало, что они, как встарь, убедительно доказали, что не Земля совершает круги вокруг Солнца, а, как это совершенно очевидно с аналитической точки зрения, именно Солнце кружит вокруг Земли. Ученый экономист - эксперт и монетарист - легко вам покажет и докажет, что все дело в газе или нефти, либо в финансовой политике, и нарисует убедительный проект выхода из трудностей и кризиса, который, действительно, облегчит вам жизнь. На год или три; как новые обои, которыми вы заклеили дырявую стену. Политэкономия - это вовсе не наука о экономике производства и воспроизводства за десять или сто лет, не наука о домовладения и бухгалтерии; это биология и философия матрицы, процесса выживаемости человечества, то есть история и прогноз сохранения вида - человека как вида. В современную эпоху для такого подхода тоже нет или почти нет необъяснимых проблем... Как нет трудностей в том, например, чтобы объяснить, почему нерентабельно сельское хозяйство; этого никто не попытался сделать, но хотя бы попытались практически противостоять, выплачивая огромные субсидии: повозмущались, но убедились, что так лучше, хотя и заявили, что это несправедливо и противозаконно с точки зрения законов рынка. И никто не напомнил, что это же проявление качеств и свойств Земельной ренты, от которой не убежишь, и если ты получаешь сверхприбыли за нефть и газ, то это просто часть земельной ренты, и сколько ты не засовывай ее в госбюджет, из него она будет востребована самым грубым, революционным или бунтарским, способом, если ты ее не вернешь хозяину. Да, но какой отсюда следует вывод, какой должна быть стратегия решения вопроса, что нам нарисуется в итоге адекватного синтеза явления, привычно подвергаемого только вивисекции?

Главная / Как жить
21.08.14 Санта-Клаус в Петушках. История британского фермера в России
Ксения Соколова поехала во Владимирскую область, наткнулась на образцово-показательное фермерское хозяйство, созданное и управляемое британским экспатом Джоном Кописки, и не смогла не расспросить его о том, приносит ли его бизнес прибыль, что ему мешает и как, в конечном итоге, нам обустроить Россию
Всего реплик: 32 Участники дискуссии: Игорь Вечеребин, Сергей Кондрашов, Слава Цукерман, Таня Ратклифф, Ирина Неделяй, Ирина Груздева, Алекс ЛосеттССпасибо, Джон. Нина, вы сказали, что не согласны с тем, что русские люди не хотят работать…
Нина Кузьмичева: Не согласна! Дело не в нежелании. А в том, что нет этики трудовой. Вот Джон говорит, у вас все мужики — водители и охранники. Я говорю: хорошо! Вот раньше был СССР, были колхозы, школы, вузы. У человека был совершенно четкий путь. Учили всех одинаково. Какая разница, в какой ты учишься школе, в какой живешь деревне? Ты можешь в любой университет потом поступить, а можешь остаться на своем уровне. Здесь была сельская школа, где у нас сейчас хостел, ее закрыли. Джон когда туда пришел, у него был культурологический шок. Дети ходили в туалет, ну, дырки эти… Холодный туалет, а школа при этом просто забита учебниками, наглядными пособиями, картами. СВидимо, Джона поразило это несоответствие — высокого уровня образования сельских детей и совершенно первобытного быта?
Нина Кузьмичева: Понимаете, для русского человека вопрос так не стоит...
СА как он стоит?

Нина Кузьмичева: Нам говорят: вот Европа, у них чисто, красиво! В Европе люди живут вот ради этого комфорта, ради этих теплых туалетов!

СНо теплый туалет — это нормальная, естественная потребность современного цивилизованного человека, разве нет?

Нина Кузьмичева: Ну, не знаю...

СЭто элемент бытовой культуры. Современный мир устроен так, что в нем невозможно изучать, допустим, высшую математику или классическую филологию и использовать в быту отхожую яму…

Нина Кузьмичева: Но понимаете, для Европы в этих туалетах смысл жизни!..

ССкорее, необходимое условие…

Нина Кузьмичева: Ну, я не знаю просто. Зачем на этом зацикливаться? Вот понимаете, мы ходили в эти дыры, а в космос первые полетели.

СНо каков смысл этого полета в космос для потомков космонавтов, которые по-прежнему ходят в отхожую яму во дворе?

Нина Кузьмичева: Вы хотите сказать, что мы зря в космос полетели? Ну, знаете ли…

СЯ не утверждаю, что зря. Я говорю о том, что, возможно, прежде чем лететь в космос, нужно было создать работающие инфраструктуры — социальную, технологическую, бытовую. Иначе получается, что напрягаем все силы, летим в космос, а потом все разваливается — и снова остаемся у отхожей ямы.

Нина Кузьмичева: Но развалилось-то все почему?! Потому что нашу страну ограбили!

СКто?

Нина Кузьмичева: Та же Европа! После перестройки. Себе Европа на 20 лет отодвинула кризис благодаря России. А сейчас — все, уже грабить нас нельзя, потому что рынки открыли. И развалили промышленность. А теперь война. Понимаете? Теперь нас нельзя грабить.

СТо есть вы считаете, что Европа виновата в том числе и в ваших бедах?

Нина Кузьмичева: Виноваты мы, которые свою страну продали за джинсы и колбасу. И за теплый туалет. Но европейцы и американцы приложили к этому тоже много усилий. Потому что не могли терпеть такую супердержаву у себя под боком. И развалили нашу страну с помощью пятой колонны.

С«Пятая колонна» — по-вашему, это кто?

Нина Кузьмичева: Те, кто работали и продолжают работать против нас, а живут среди нас. Вот, с нами и вами разговаривают.

СКого-то конкретно можете назвать?

Нина Кузьмичева: Диссиденты были пятой колонной в советское время, например. Купленные конкретно. Солженицын — пятая колонна в моем понимании. Диссиденты все были проплачены. Они изнутри разлагали, говорили, что все у нас плохо.

СВы считаете, что Солженицыну платили американцы?

Нина Кузьмичева: А Нобелевскую премию он за что получил?!

СВы хотите сказать, что это была форма взятки?

Нина Кузьмичева: Это была не форма взятки. Просто ему в открытую заплатили за то, что он оболгал наш народ, нашу историю, нашу страну.

СТо есть вы, Нина, полагаете, что ГУЛАГа не было?

Нина Кузьмичева: Нет!

СВот как…

Нина Кузьмичева: В таком виде, в каком он это описал, не было! ГУЛАГ был не такой! Солженицын ваш ни одного факта не приводит. Он просто в открытую врал.

СА, например, Шаламов? Тоже врал?

Нина Кузьмичева: Шаламов — не знаю. Не читала. Но он и Нобелевскую премию не получил. А Солженицына биография известна. Это публичная личность. Для чего его вывезли? Для чего его там напечатали?! Чтобы оболгать, чтобы лодку раскачать. Вот она — пятая колонна. Вот Сахаров…

СИ Сахаров?

Нина Кузьмичева: Сахарова просто использовали. Как бы благодаря его жене, он… бомба...

СПро «пятую колонну» понятно. Давайте вернемся к вам и вашей замечательной ферме. Как вы думаете, сейчас, когда существование этой «колонны» на государственном уровне фактически признали, продовольственные санкции против Европы и Америки ввели, ваши дела поправятся? Вы рассчитываете на то, что государство изменит политику в отношении простых производителей мяса, молока, зерна?

Нина Кузьмичева: Хорошо уже то, что сегодня мне становится не стыдно за свое правительство. Это уже что-то… Но работать все равно придется, крутиться с утра до вечера, пахать. Для русского человека это нормально…

СНо одно дело — пахать и зарабатывать. А другое дело — пахать, чтобы быть банкротом...

Нина Кузьмичева: Вопрос о том, чтобы мы начали зарабатывать, даже не стоит. Наша задача — выжить, сохранить этот актив. Чтобы завтра мы не столкнулись с ситуацией, что стадо нечем кормить. И не с чем вообще выйти в поле. Мы не живем, не бизнес делаем, мы выживаем. И вот так балансируем, таща за собой груз долгов. Но у нас все работает, хорошие показатели. И вот, видите, работали и дождались, что правительство вроде бы тоже одумалось. Путин понимает, кто друг и кто враг! Молодец Путин. И мы — молодцы!СГлавная / Как жить
21.08.14
Санта-Клаус в Петушках. История британского фермера в России
Ксения Соколова поехала во Владимирскую область, наткнулась на образцово-показательное фермерское хозяйство, созданное и управляемое британским экспатом Джоном Кописки, и не смогла не расспросить его о том, приносит ли его бизнес прибыль, что ему мешает и как, в конечном итоге, нам обустроить Россию
Всего реплик: 32
Участники дискуссии: Игорь Вечеребин, Сергей Кондрашов, Слава Цукерман, Таня Ратклифф, Ирина Неделяй, Ирина Груздева, Алекс Лосетт
+T-
1 2 3
Читать с начала >>

Фото: Остап Соколов
Фото: Остап Соколов
СКак же вы живете?

Джон Кописки: Каждый месяц, когда мы не можем найти достаточно денег, мы не покупаем необходимые запчасти, корма и т. д. Мы постоянно берем и выплачиваем кредиты. Сейчас, к счастью, они субсидированные. Но период кредитования все равно краткий. Для сравнения: период амортизации в Европе — 25 лет. У нас сначала было 5, потом 8, потом 11. Но чтобы получить кредит, нужно 30% вложить своих денег. Ты должен иметь залоговую базу в два раза больше, чем кредит, а значит, у тебя должны быть земли, недвижимость и т. д.

СВаше имущество, ферма заложены в банк?

Джон Кописки: Да. Все заложено в банк. Они хотят залог, но не только за кредит, но и за процент на 15 лет. Получается, если мы берем кредит в 25 миллионов рублей, они хотят залог на 30.

СА вы вообще не боитесь остаться нищими с такими расчетами?

Джон Кописки: Как я вам уже сказал, мы — банкроты.

СВы не жалеете о том, что распорядились своими деньгами именно так?

Джон Кописки: Свои деньги я заработал тоже в России — на металлургическом импорте-экспорте, до того как занялся сельским хозяйством. И я не жалею, что построил все это. Дело в том, что мне нравится моя жизнь здесь. Мы работаем и живем как крестьяне. Это очень насыщенная, хорошая, правильная жизнь. Но мне 65 лет, и я должен думать о детях. Я бы хотел, чтобы дети здесь жили. Но они не хотят, потому что они уже все понимают, слышат наши разговоры, они — не дураки. На сегодняшний день этот бизнес мы не можем передать детям, и мы не можем его продать, потому что никто не хочет его купить. Кто захочет купить такой бизнес, где человек должен лишиться всех денег?!

СЛогично…

Джон Кописки: Это долгосрочный бизнес. А в России все хотят получить прибыль быстро. Проект, который не приносит денег, как правило, сразу закрывают. А все, что связано с сельским хозяйством, рассчитано на долгий срок. Возьмем мою ферму. Это технологически сложный и долговременный бизнес. Телку, чтоб она начала давать молоко, надо вырастить, выкормить, потом осеменить. Молоко — скоропортящийся продукт. Чтобы держать высокое качество, устраивающее, например, компанию Pepsico, где каждая партия должна соответствовать стандартам по содержанию жира, соматических клеток и т. д., продукция должна охлаждаться, не соприкасаться с воздухом. Корова реагирует на малейшее колебание в рационе — нужны качественные корма. Еще надо выплачивать кредит, иметь хорошую кредитную историю, плюс каждый год мы берем краткосрочный кредит, потому что технику надо ремонтировать, надо провести посевную, купить семена, провести уборочные работы, заложить силос на целый год и т. д. и т. п. Вот такой процесс.

СА из чего образуется закупочная цена на молоко? И почему она ниже себестоимости?

Джон Кописки: Это основная проблема. Более чем 50% производства молока в России находится под контролем иностранных фирм. Это крупнейшие корпорации — Pepsico и недавно вошедший в нее WimmBillDann, Danon, который купил «Юнимилк», Ehrmann, Campina, President.

СОни сами производят молоко?

Джон Кописки: Не очень много. Но у них перерабатывающие заводы. Мы поставляем им сырье. Разумеется, им выгодно поддерживать низкую цену.

СТо есть речь идет о чем-то вроде картельного соглашения? Вы вынуждены продавать молоко по низкой цене?

Джон Кописки: Мы производим по 40 тонн молока в день, куда его можно деть? У нас нет выбора. Мы отдаем его по цене, которую нам назначают.

СПо какой?

Джон Кописки: Четыре месяца назад мы получили 27 рублей. Потом цена стала 21 рубль.

СПочему цена упала?

Джон Кописки: Они просто так решили — и все. Они перерабатывают по 800 тонн молока в день. Мы, производители, полностью от них зависим. Если они не будут покупать наше молоко, нам некуда будет девать наши 40 тонн. Рынок держат транснациональные корпорации.

СГосударство принимает какие-то меры, чтобы вас в этой ситуации поддержать?

Джон Кописки: А как оно может нас поддержать? У нас свободный рынок.

СВы хотите сказать, что в ситуации свободного рынка у такого хозяйства, как ваше, нет шансов выжить?

Джон Кописки: Необходима определенная государственная политика. А ее нет! Вообще никакой! Например, создавая «Рождество», я думал, что мне как российскому фермеру поможет государство. Я думал, что все будет обстоять примерно так, как в Европе. В 1957 году Европейский совет определил квоты и субсидии, которые будут выдаваться сельхозпроизводителям. Я думал, что в России должно быть тоже так. Раньше у вас был Советский Союз, Госплан. С моей точки зрения, невозможно было просто сказать: «Мы все отменяем, крестьяне, живите как хотите!» Но они сделали именно так! И это была системная ошибка.

Нина Кузьмичева: Россию ни крестьяне никогда не могли накормить, ни фермеры никогда не накормят, потому что только крупное, мощное хозяйство или колхоз могло быть товарным и продавать продукцию на рынок. В 90-е годы сельское хозяйство в России фактически развалилось. Крестьянам позволили приватизировать жилье и разделить землю на паи. Люди приватизировали жилье, им стало неинтересно работать в колхозе. И как только разрешили продавать землю, они свои паи продали. Те директора и хозяйства, иногда целые области, которые продержались и не позволили землю продать, сейчас процветают, потому что у них есть актив.

СВы считаете, необходимо вернуться к советской модели?

Джон Кописки: Сейчас никто не знает, как накормить наш народ. Вот почему сегодня у нас кризис. Ведь у нас не хватает молока, не хватает овощей. После того, как Советский Союз рухнул, земли — особенно это характерно для Подмосковья — стали у крестьян скупать перекупщики для застройщиков, чтобы строить на них магазины и торговые центры. «Ашан», «Икея» — все построено на бывших сельхозугодьях. Где теперь овощи растить?! Тем более что это абсолютно невыгодно. То есть это выгодно, если, например, губернатор занимается этим бизнесом как хобби. Если бы был Госплан, централизованное планирование, то, например, господин Путин и его команда могли бы увидеть и понять, где какая проблема в России, где люди не работают? Вот Архангельск — у них лес, в Сибири — нефть, газ, а в Карелии — что у них есть?! Надо дать им побольше денег на туризм. Вот Владимир, что во Владимире есть? Есть земля, значит, пусть Владимир будет молочный! Сегодня некоторые правильные шаги делаются. Например, субсидирование кредитов для сельхозпроизводителей. Вот уже в течение года мы можем получить кредит на 5 лет под процент непосредственно Центрального банка, без коммерческих накруток.

СКак часто вы берете кредиты?

Нина Кузьмичева: Несколько раз в год. Денег постоянно не хватает. Возьмем климатический фактор. У нас плохая погода. Владимирская область — это не чернозем, земля очень бедная. Но у нас надой лучше, чем в Англии и Германии. Мы получаем 9000 литров молока в год с коровы. При промышленном производстве это очень много. Это в два раза больше, чем средний надой в России. У нас нет сезонных колебаний, что очень труднодостижимо. Например, в 2010 году у нас все горело. Пришлось компенсировать потери своими деньгами.

СГосударство не помогло?

Джон Кописки: Нет. В 2008-м все залило, нам пришлось закупать корма. Но тем не менее мы работаем и выплачиваем кредиты банкам.

СПонятно. Джон, Нина, допустим, вы президент и жена президента. Что бы вы сделали, чтобы такое хозяйство, как ваше — образцовое и т. д., работало и приносило прибыль?

Джон Кописки: Нужно изменить систему.

Фото: Остап Соколов
Фото: Остап Соколов
СКак именно?

Джон Кописки: Нужно все подробно расписать. Какая сельхозпродукция нужна государству? В каком количестве? Например, нужно молоко. N тонн. Где нужно построить молочные заводы? Сколько? Сколько нужно ферм? Как они должны работать? Нужно политическое решение — поддерживаем ли мы своего производителя или, например, принимаем решение, что Белоруссия — наша молочная республика. Именно так это выглядит сейчас: сняты таможенные барьеры, и они ввозят молочные продукты, у которых цена ниже, чем наша себестоимость. При этом лично я верю в то, что Путин хочет делать правильно.

СПочему вы в это верите?

Джон Кописки: Он правильно задает стратегию.

СТогда почему ничего не работает?

Джон Кописки: Потому что никто не хочет сказать ему правду!

СДавайте скажем. О чем, по-вашему, не знает Путин?

Нина Кузьмичева: Джон уже 7 лет говорит правду, пишет вот такие письма!

ССейчас особенная ситуация. Введены контрсанкции, которые могут быть вам как производителям очень полезны.

Джон Кописки: Министр сельского хозяйства должен прийти и честно сказать: «Шеф, принятая стратегия у нас в отрасли уже 10 лет не работает, мы потеряли земли, все в банкротстве». Вместо этого они требуют, чтобы мы им рисовали хорошую статистику. Я сам бываю на встречах с чиновниками, как производитель молока. Был, например, недавно круглый стол во Владимире — сидели 3 часа. И от нас хотели, чтобы мы написали, что у нас показатели хотя бы на ноль и три десятых лучше, чем в прошлом году. Вот как, спрашивается, лидер может решить поменять стратегию, если никто не готов сказать ему правду?! Самое главное — надо научиться говорить правду, какой бы она ни была. А чиновники боятся лишиться места.

Нина Кузьмичева: Нужно, чтоб Путину сказали, что все сельхозпроизводители: мы, другие, лучше, хуже нас — должны сдавать в район отчетную статистику, сколько произвели сена, молока, сколько продали, какого качества. Каждая область формирует эту отчетность и подает наверх. На основании именно этой отчетности ты получаешь или не получаешь льготу-субсидию.

СИ в чем же проблема?

Нина Кузьмичева: Для того, чтобы эту субсидию получить, не вылететь из обоймы, мы должны каждый год показывать в своей статистике только плюс.

СТогда как в реальности у вас минус?

Нина Кузьмичева: Да. Но мы должны показывать только плюс, мы не можем показать минусовой надой, мы не можем показать минус поголовье коров, мы не можем показать минус выход наших телят. Понимаете, если бы мы показали этот минус, то до свидания субсидия.

СА если, допустим, засуха, неурожай, горит торф? Вы можете это указывать в отчетах как причину минуса?

Джон Кописки: Нет! Потому что это не учитывается. Если будет минус, нам не дадут кредит. Поэтому всегда нужен плюс. В таком положении находятся все производители.

СТо есть вы должны врать?

Нина Кузьмичева: Врут все. Об этом все знают. А это же вранье глобальное — оно нарастает, как снежный ком. И потом, когда мы, производители, собираемся, вызываем министра сельского хозяйства Владимирской области и говорим: «Вы нас всех опустили на колени, мы все банкроты», он говорит: «Товарищи, вы чего орете? Вот статистику вы подавали?» — «Да, мы». — «Но мы-то наверх подаем вашу статистику, а там если посмотреть, то у всех прибыль. И чего вам не хватает? Все хорошо, Владимирская область — передовая в производстве молока». Действительно, глядя на Джона, у нас много таких передовых хозяйств организовалось, без всякой помощи от губернатора.

СИ что теперь с этими хозяйствами?

Джон Кописки: Сейчас во Владимирской области 29 новых хозяйств. Половина банкроты! Но банк тоже не хочет видеть банкротство, потому что если признать заемщиков банкротами, то придется объяснять, почему им выдали кредиты. Банк делает пролонгации, чиновники приписывают статистику, у нас новый губернатор — на бумаге все хорошо. В реальности — ужас. Вы спросили, что бы я сделал, если бы был президентом. Прежде всего, я бы нашел человека, с кем бы я мог работать. Кто готов работать и говорить мне правду. Я бы попросил собрать статистику: какие хозяйства преуспевают, а какие банкроты. Кто правильно работает, а кто нет. Чтобы передавать обанкротившиеся хозяйства в руки того, кто уже показал на деле, что может организовать правильный менеджмент.

СНо тогда и вашу ферму пришлось бы закрыть? Вы же сами сказали мне, что по факту вы — банкрот?

Джон Кописки: Да! Но при этом у меня все работает. Не работает система, стратегия.

СНо если вы понимаете, что все это настолько бесперспективно, зачем вы это делаете? Это какой-то специальный британский challenge? Вы себе хотите что-то доказать?

Джон Кописки: Мы вложили в то, во что верили, все деньги и потеряли все наши активы, ликвидные на 2008 год. Но мы готовы рисковать, потому что мы очень ненормальные. Настолько ненормальные, что теперь решили заняться еще и развитием в России агротуризма. У нас выхода другого нет — только развиваться, находить пути, чтобы выжить.

СКто ваши рабочие? Местные жители, гастарбайтеры?

Джон Кописки: Половина наших рабочих сегодня — это гастарбайтеры. Местные жители по большей части не хотят работать на земле.

СПочему?

Джон Кописки: Русского человека, который живет на своей земле, невозможно заставить работать за ту же зарплату, как, например, вьетнамского гастарбайтера. Потому что русский человек платит налоги. А гастарбайтер — нет. Кроме того, у нас сегодня 4 миллиона 500 охранников в России! Еще 4 миллиона водителей. Это 9 миллионов наших потенциальных рабочих, которые сидят и ни хрена не делают. И никогда не будут делать нудную, монотонную, грязную крестьянскую работу.

Нина Кузьмичева: А вот здесь я с Джоном не согласна! Дело не в том, что русские люди не хотят работать…

Джон Кописки (смотрит на часы): Вы меня извините, у меня в 3 часа встреча. К нам приехал Марк, англичанин, будет преподавать детям в нашем летнем лагере английский язык. Все остальное вам моя жена расскажет. Она в нашем хозяйстве лучше меня разбирается…

Нина Кузьмичева: С удовольствием расскажу! Читать дальше >>Главная / Как жить
21.08.14
Санта-Клаус в Петушках. История британского фермера в России
Ксения Соколова поехала во Владимирскую область, наткнулась на образцово-показательное фермерское хозяйство, созданное и управляемое британским экспатом Джоном Кописки, и не смогла не расспросить его о том, приносит ли его бизнес прибыль, что ему мешает и как, в конечном итоге, нам обустроить Россию
Всего реплик: 32
Участники дискуссии: Игорь Вечеребин, Сергей Кондрашов, Слава Цукерман, Таня Ратклифф, Ирина Неделяй, Ирина Груздева, Алекс Лосетт
+T-
Про Петушки — город контрастов — весь мир знает благодаря великому писателю Ерофееву. Венички уж нет, а контрасты ширятся и растут. Я не понаслышке знаю, о чем говорю: в 30 км от города волшебных Веничкиных грез находится местечко Костерево, а в нем церковь, построенная в 1812 году. Настоятелем этой церкви был мой прадед — вплоть до 1938 года, когда его арестовали и затем расстреляли на Бутовском полигоне. По этой и некоторым другим причинам я это место недолюбливаю, но моя мама категорически отказывается продавать родовое имение, несмотря на то что почти каждую зиму местные богоносцы грабят и пытаются поджечь дом своего бывшего пастыря.

Фото: Остап Соколов
Фото: Остап Соколов
Джон Кописки
Пару недель назад, приехав навестить маму, я услышала от соседей о том, что буквально в 20 верстах от нашего дома находится место, на первый взгляд кажущееся очередным эпизодом алкогольного бреда великого русского писателя. Англичанин по фамилии Кописки 10 лет назад купил под Петушками землю и основал ферму. Владелец сделал из своей фермы идеальное хозяйство: у него 200 га земли, 4500 коров, он продает молоко «Данону» и другим крупным концернам, доставляет в Москву прекрасное фермерское мясо, сыр и т. д., построил деревянную церковь, отель, хостел, музей, ипподром, организовал летний лагерь для детей и т. д. Интернет подтвердил данные «сарафанного радио» — ферма «Богдарня» имеет собственный сайт. Там можно забронировать отель, отправить заявку в детский летний лагерь, купить с доставкой отличный стейк и т. п. На сайте имеются фото самого мистера Джона Кописки — благообразного джентльмена с окладистой белой бородой — и его супруги Нины Кузьмичевой, матери четверых детей, принимающей самое активное участие во всех аспектах хозяйствования. Я набрала номер, представилась и договорилась с Джоном и Ниной об интервью. Мне показалось, что преуспевающий российский фермер британского происхождения, владелец крупной образцово-показательной частной фермы, первопроходец российского агротуризма — идеальный источник, от которого можно узнать о перспективах, открывающихся перед отечественным сельским хозяйством в условиях продовольственных контрсанкций.

Похожий на Санта-Клауса, улыбающийся Джон (сотрудники ласково обращаются к нему Джон Янович) и его супруга в домотканом вышитом сарафане ожидали нас в красиво убранной гостиной своего отеля, похожего на сельский коттедж британского латифундиста. Вкусно пахло эспрессо — его нам вмиг приготовила отличная кофе-машина. В поставце стояли хорошие итальянские вина. В lady’s room наличествовал белый унитаз (подробность, немаловажная для описываемой местности). Светило солнышко, по двору бродили гуси, лошади отдыхали в стойлах, рабочие разбирали леса — кругом царила настоящая маниловская идиллия с легким британским налетом. В прохладной тиши свободно текла наша неспешная беседа о сельском хозяйстве, мои впечатления от которой, забегая вперед, уместнее всего выразить словами героя Венички Ерофеева: «С тех пор я не приходил в себя и никогда не приду».

Фото: Остап Соколов
Фото: Остап Соколов
Нина Кузьмичева
СДжон, расскажите, как вы попали в Петушки?

Джон Кописки: В декабре 1991 года я приехал в Москву в командировку на три дня. Я был бизнесменом, занимался металлургией. В Москве у меня была встреча с представителями государственной корпорации. Вернувшись в Лондон, я понял, что хочу жить в России.

СПочему?

Джон Кописки: Я почувствовал себя здесь дома.

СТрех дней оказалось достаточно?

Джон Кописки: Можно сказать, что я влюбился. Но я и до этого долго жил вдали от дома. Я работал в Восточной Европе 10 лет.

СВы профессиональный экспат?

Джон Кописки: Да, я жил в Бангладеш, Индии, Пакистане, Турции, Иране. 16 лет я не жил в Англии. Мой бизнес был связан с металлом — экспорт и импорт. Потом появились перспективы в России, и я приехал сюда. Захотел остаться. Я вернулся и сказал своему начальству: «Вот мое заявление об уходе. Я уезжаю в Россию». Мне ответили: «Отлично, у нас как раз нет офиса в России, ты его и откроешь». Я работал с ними еще два года, а потом стал работать самостоятельно, появились русские партнеры. Но главное, я чувствовал себя здесь дома. В Англии я жить не могу.

СПочему?

Джон Кописки: Я не люблю их политику, особенно социальную. Не люблю политкорректность. И еще там больше мусульман приходит в храм, чем христиан.

Нина Кузьмичева, жена Джона: Мне кажется, у моего мужа просто врожденное чувство миссионера, а в Англии его проявить никак нельзя.

Джон Кописки: Как можно объяснить любовь?! Я люблю Россию и всё! Когда я приехал сюда, мне было 42 года, у меня был очень большой дом, деньги, проблем не было, но жизнь была пустой.

СИ вы решили ее наполнить?

Джон Кописки: Да. Я всегда был верующим человеком, но я был католиком, и это мне не нравилось. А войдя в православный храм, я почувствовал, что он словно для меня создан. В общем, я нашел здесь все преимущества, так сказать, «пакетом». Неплохо, а?

СFull package?

Джон Кописки: Full package — но еще без девушки. Девушку я нашел потом — мою Нину. Вернее, она сама нашла меня.

СИ как дальше развивались события? Вы приехали в Петушки и стали искать место, где купить ферму?

Джон Кописки: Не-не… Я хотел быть фермером, мы хотели жить крестьянской жизнью. Здесь — потому что у нас была рядом дача. И вокруг — несколько женских монастырей. Однажды мы предложили матушке-настоятельнице монастыря восстановить скит. Он был когда-то разрушен. Но она отказалась. Тогда я стал присматриваться к руинам когда-то бывшего здесь колхоза. Тут был старый русский колхоз «Клязьменский»: 270 коров, 127 рабочих, 27 тракторов. В 1996 году на месте колхоза оставались одни руины, железки. Я решил, что, раз в стране не хватает молока, сыра, молочных продуктов, организовать небольшую ферму на месте старого колхоза — отличная идея.

СВы были на тот момент хотя бы отдаленно знакомы с сельским хозяйством? Может быть, ваша жена?

Джон Кописки: Нет, мы никогда не занимались этим бизнесом, этой жизнью. Но мы думали, если мы будем все делать правильно, много работать, создадим разумный менеджмент, то все должно быть хорошо.

СВаши планы сбылись?

Джон Кописки: К сожалению, нет.

СПочему?

Джон Кописки: Потому что мы были дураки. Я построил ферму, вложив свои деньги, и я их потерял. Ферма принесла только убытки.

СВозможно, это случилось потому, что вы были несведущи в сельском хозяйстве, это был первый опыт?

Джон Кописки: Нет, я все сделал правильно.

СВ таком случае можете объяснить мне, человеку, не знакомому с сельским хозяйством, почему, если вы все сделали правильно, ваша ферма обанкротилась?

Джон Кописки: Давайте вернемся на 20 лет назад. Молоко тогда стоило 45 копеек за литр. Я понимал, что при такой себестоимости можно заработать. Я видел, что много бабулек покупало здесь дома, они каждый день продавали, сидя у дороги, по 20-40 литров молока, это было выгодно. Я думал, так и у меня должно быть, только в больших масштабах, это нормальный бизнес. Но, только уже купив землю в Петушинском районе и работая на ней, мы начали понимать, что все не так просто. Например, самое главное на ферме — это корм, а здесь мы не можем использовать минеральные удобрения, потому что находимся в пойме реки, и вокруг заливные луга. Когда мы взяли эту землю, мы этого не понимали. Здесь растут разные травы, сорняки, розы — это очень красиво, особенно в мае, но для молочных коров это невыгодно.

Фото: Остап Соколов
Фото: Остап Соколов
СА чем кормили коров раньше, в колхозе?

Джон Кописки: Раньше окультуривали заливные луга, государство вкладывало очень большие деньги в мелиорацию, были осушительные каналы. Если за всем этим следить, ухаживать, то получается экологическое, шикарное сено. Но этого недостаточно для того, чтобы корова давала молоко в промышленных масштабах.

СЧто значит — «в промышленных масштабах»?

Джон Кописки: Мы начинали с надоя в 6 литров.

СЭто мало или много?

Джон Кописки: О, столько собака может дать! На самом деле, коза. Через 3-4 года существования фермы у нас уже было 14-15 литров — это средний надой в России. Мы совершили чудо, но оказалось, что это совершенно невыгодно.

СПочему?

Нина Кузьмичева: Я попробую объяснить то, что когда-то объясняла Джону. В СССР колхозы создавались не для извлечения прибыли, хотя были и колхозы-миллионеры. Но у нас по Конституции в советское время всем гражданам была гарантирована работа, рабочее место. Поэтому, например, есть деревня Крутово, а значит, должны быть рабочие места для всех жителей. И поэтому, естественно, колхоз не был бизнесом, о прибыли не могло быть и речи. Тем более что наше отделение колхоза было подразделением большого предприятия, у которого были пашни, которое заготавливало корма и т. д. Мы долго всего этого не знали. Джон просто хотел делать какое-то маленькое, свое, полезное дело. Восстановить разрушенную ферму. Построить храм… Потом оказалось, что мы не можем собой заменить государство.

СКогда вы поняли, что ваша маленькая ферма — банкрот, что вы сделали?

Джон Кописки: Я решил не сдаваться. Строить другую ферму, работающую по другим принципам, как промышленное хозяйство.

СНо вы уже потеряли деньги, убедились, что заниматься фермерством в России крайне тяжело…

Джон Кописки: Да! Но я все делал правильно! Я думал, что теперь, когда знаю все подводные камни, смогу избежать ошибок, которые уже сделал. Я стал строить «Рождество».

СЭто ваша нынешняя, действующая ферма?

Джон Кописки: Именно. Вместо семейной, маленькой фермы я построил образцовое, идеально работающее хозяйство на 4500 коров.

СВы снова вложили свои деньги?

Джон Кописки: Частично да. Около 200 миллионов рублей. И привлек инвестиции.

СВаши надежды оправдались?

Джон Кописки: С точки зрения производства — на 100 процентов. Сегодня мы получаем рекордные надои. У меня молоко самого высокого качества. Я продаю его крупным транснациональным концернам, у которых самые высокие требования. Я продаю мясо. Ко мне приезжают перенимать опыт со всей России. По примеру моего хозяйства создано несколько ферм только во Владимирской области. Проблема заключается в том, что на сегодняшний день я фактически банкрот.

СНо как это может быть? Если ваше производство идеально работает? У вас 4500 тысячи коров, вы успешно продаете продукцию и т. д.

Джон Кописки: И тем не менее я банкрот и хочу продать «Рождество».

СКакова цена вопроса?

Нина Кузьмичева: Около миллиарда рублей.

СДжон, вы можете объяснить мне, человеку несведущему, этот парадокс? Вы говорите, что создали идеально работающее, налаженное производство, и при этом вы банкрот. Почему?

Джон Кописки: Потому что я вынужден продавать молоко дешевле себестоимости.

СКакова себестоимость молока?

Джон Кописки: По статистике наша себестоимость молока около 14-15 рублей. Если урожай, если погода хорошая, это может быть 12 рублей. Но еще нужно заплатить доярке, купить минеральные удобрения и проч. Себестоимость литра без кредита получается между 12 и 15 рублями. С кредитом — 22 рубля.

СА продаете вы молоко за сколько?

Джон Кописки: Меньше, чем себестоимость. Читать дальше >>

Главная / Деньги и Бизнес
18.08.14
Фермеры. Истории малых хозяйств. Часть 1
Запрет ввоза продовольствия из стран, поддержавших санкции в отношении России, не может не изменить российское сельское хозяйство и торговлю. По этому поводу «Сноб» решил поговорить с фермерами. Павел Абрамов рассказал, как выращивает хлеб, Алексей Иванов — о том, что в России сложно найти хорошего агронома, а Иван Новичихин — о перспективах урожая 2015 года в условиях объявленного эмбарго
Всего реплик: 2
Участники дискуссии: Мария Ноэль, Вячеслав Кузнецов
+T-
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Павел Абрамов с семьей
Павел Абрамов, 35 лет, Московская область, компания «Черный хлеб» — производитель органического зерна и продуктов его переработки, открыл предприятие в январе 2012 года

«Я всегда хотел заниматься бизнесом. Органическим агропроизводством увлекся с подачи свояченицы — Марии. Она печет потрясающий хлеб, и когда мы захотели испечь такой же, выяснили, что биомуки отечественного производства на рынке нет. И сейчас мы реализуем цепочку “зерно — мука — хлеб”. С приставкой “органик”. Делаем разную муку из своего биозерна, но основа линейки — цельнозерновая мука, это не второй сорт, это еще полезнее. Пытаемся вернуться к традициям хлебопечения крестьянского хлеба из непросеянной муки».

СКто вы по образованию?

Я географ. Учился на кафедре геоэкологии МГУ.

СЧто такое биомука?

Главный показатель нашей муки — отсутствие в ней пестицидов, микотоксинов, тяжелых металлов и прочих канцерогенных веществ.

Объясню по поводу крестьянского хлеба и муки: белая мука — это 40% от зерна, от нее отсеяно все самое полезное, что есть в зерне, оставлен только крахмал.


Непросеянная мука (цельнозерновая) — 100% смолотое зерно, вся клетчатка, зародыш, все ценное и полезное что есть в зерне, в такой муке сохранено. Мы — производители цельнозерновой непросеянной биомуки.

ССколько зерна и муки вы производите?

На данный момент немного — сотни тонн зерна в год. Планируемый сбор в этом году — около 700 тонн (сейчас идет уборка). Производство биомуки мы запустили в феврале, поэтому о годовых объемах говорить еще рано.

СКакие это злаки и где вы их выращиваете?

Мы выращиваем полбу, спельту, рожь, пшеницу, овес, ячмень, гречиху, амарант — на полях Московской области (село Буныревское, Алексинский район) и в Тульской области, вблизи деревень Сухотина, Соломасово, Юдинки, Хатманово.

Мы, наверное, единственное в России хозяйство, которое выращивает все три сорта полбы и спельты, которые зарегистрированы на территории РФ.

СВсе это ближайшие земли, а расширяться планируете?

У нас таких ближайших земель — несколько тысяч гектар, для органического агропроизводства более чем достаточно.

ССколько можно выпечь хлеба из 700 тонн зерна? И что еще можно сделать из вашего зерна?

Настоящего хлеба — около 1000 тонн, я думаю. Всю страну пока этим не накормишь, к сожалению. Еще мы научились делать каши, крупы — пшеничную, ржаную, из полбы био. Четыре вида крупы био сейчас на регистрации. Крупа манная с отрубями био — ее даже моя дочь Александра ест, а она не ест ничего.

СКак выходите на конечного потребителя?

У нас разные виды продаж: начиная с биосемян, на которые сейчас большой спрос, и заканчивая продукцией в потребительской упаковке, которую мы поставляем в магазины нашей страны.

ССколько таких магазинов?

Точно не знаю — продажи в Новосибирске, Питере и Нижнем Новгороде осуществляют дистрибьюторы. В Москве пока немного — около 50. По большей части это магазины здорового питания, а сейчас выходим в торговые сети.

СКак относятся к вам торговые сети?

Торговые сети априори не могут быть лояльны к какому-либо производителю. К нам, насколько я вижу, чуть-чуть, может быть, лояльнее, потому что у нас все-таки уникальная линейка для отечественной продукции.

СНасколько сложен процесс согласования и поставки?

С разными сетями по-разному. Обычно проблемным является договор поставки, сильно сдвинутый в сторону интересов сети, к нему 5-6 приложений. Потом согласование протокола разногласий, где-то сеть идет на уступки, а где-то — нет.

Для нас проблема — платить за вход в сеть или делать обеспечительный платеж. Нет пока у нас таких денег. Для небольшой премиум-сети с18 магазинами это может быть 180 тысяч рублей. Такие деньги с нашим текущим небольшим ассортиментом мы можем вернуть в лучшем случае через полгода. Остальное — ретро-бонусы, маркетинг — заложены в стоимость нашей продукции.

И напрягают штрафные санкции, конечно. Например, 1 миллион рублей за несоблюдение деловой этики (в договоре с одним магазином), или 3 миллиона за что-то другое. Это огромные суммы по отношению к объему нашего товарооборота.

СНасколько законна плата «за вход»? Это общемировая тенденция или это российские реалии?

Насколько я знаю, это предусмотрено законом о торговле, по крайней мере, ретро-бонус точно предусмотрен, и он не может быть более 10%.

СКакие субсидии вы получаете от государства?

В Германии, например, субсидии сельскохозяйственному обычному товаропроизводителю доходят до 200 евро на 1 гектар. А органическому сельскохозяйственному товаропроизводителю — значительно больше.

У нас в целом по стране размер субсидии — 350 руб. Мы и этому рады, если честно. Плюс, к примеру, Минсельхоз Тульской области, да и сельхозотдел Алексинской администрации нам пытаются помочь, как только могут.

Недавно вот нас электрики хотели нас оштрафовать на 500 тыс. за то, что у нас счетчик на зернотоке месяц не крутился. Вмешался Минсельхоз, помог нам, в итоге заплатили 70 — чуть больше того, что потребили по факту.

СВ цепочке «производство — реализация» насколько длинные/короткие деньги?

Зависит от разных вводных. Например, мы отгружаем на днях 20 тонн биоржи для производителя хлеба в Краснодаре — по предоплате.

С сетями и дистрибьюторами это 15-45 дней отсрочка, плюс платят не всегда вовремя. Но на данном этапе для нас важнее объем продаж.

СЗа что вы платите живыми деньгами?

Мы за много чего платим. Сейчас 10 тонн дизеля нужно покупать, это 300 тысяч. Куча запчастей, техника все время ломается. Плюс капитальные затраты — новое оборудование, своя машина для того, чтобы возить продукцию с поля. Сертификация на «органик» — около 100 тыс. в год, сертификаты на новые виды продукции, зарплата, у нас работают около 30 человек. Электричество, газ, вода — огромные деньги.

СВы пока убыточны?

Да, пока мы убыточны. Но в этом месяце есть шанс первый раз выйти в плюс.

СЧем был продиктован выбор такого тяжелого для нашей страны дела?

Самое главное — это ощущение того, что ты делаешь что-то очень настоящее. А также полезное, перспективное, особенно для нашей страны, и безумно интересное.

СА есть в планах «накормить всю страну»?

Нет, таких планов нет. Наши глобальные миссии: возвращение к традициям домашнего хлебопечения из непросеянной муки. Моя жена печет хлеб из нашей муки по воскресеньям, на неделю вперед, но не хватает обычно. То же самое делала когда-то моя прабабушка.

За неделю такой хлеб не черствеет, потому что он из непросеянной муки и без разрыхлителей. Моя жена печет бездрожжевой хлеб, на закваске. Каждый хлеб разный. У каждого поля даже свой вкус.

Нам хочется на своем опыте показать, что производство зерна без минеральных удобрений и ядохимикатов — это вполне возможно, со средними урожайностями.

СА какова средняя урожайность в цифрах?

У нас по озимой пшенице и спельте в этом году с поля 24 и 28 центнеров с гектара — весьма хорошая для нас урожайность. Думаю, в среднем по стране пшеница — немногим более 10 центнеров. А вот рожь подвела, сейчас анализируем почему.

СРадует вас бизнес часто?

Да. У нас высокий спрос на биосемена, а мы единственные, кто продает семена озимой спельты (полбы). Начали выпечку хлеба — первый хлеб из нашей муки продали на ярмарке, 100 хлебов из 100. Хлеб из дровяной печи. Подписываем договоры с несколькими достаточно крупными магазинами Москвы — «Органик-маркет», «Цветной Базар», «Алые Паруса» хотят видеть нашу продукцию, но не знаем, как возить пока: у них распределительного центра нет. «ЛавкаЛавка», «Народное Здоровье», «Джаганнат» и другие магазины здорового питания начинают больше заказывать.

СОпишите один свой день.

В 7:55 приезжаю на зерноток. Там все плохо: механизатор пьяный вчера ударил комбайн, нужны запчасти, чтобы починить технику. У трактора сломалась коробка, у ворохоочистителя слетела цепь. Зерно нужно чистить, иначе загорится. Поле нужно убирать, иначе перезреет и конец урожаю. Все нормально, в общем.

В 9:00 приезжаю на мельницу. Там все красиво, помол на новом оборудовании, фасовщицы в халатах, красивые пакеты «Черный хлеб» и все такое. Начинается работа.

За обедом интервью «Снобу».

Дальше снова работа. В 5 вечера просыпается Москва — у нас в это время заканчивают работать отдел переработки и административный отдел, остаемся работать я и мой партнер. Начинаются заказы, предложения, переговоры.

Дальше поздний ужин, сигара. И забытье до 6:45.

СГде вы живете?

В рабочие дни сейчас близ г. Алексина Тульской области. Мы с ребятами арендуем отличный деревянный дом. За аренду платим 55 тыс. на пять человек, нормально вполне. В выходные или дни переговоров/выставок я в Москве.

СВ свете текущих событий в стране вы ожидаете каких-то изменений для своего бизнеса? На вас это может сказаться в лучшую сторону?

Мука и крупы не входят в список запрещенной продукции, насколько я знаю. Я думаю, на нас это скажется в любом случае положительно в среднесрочной перспективе, по некоторым аспектам. Будет проще взять кредит, с сетями будет проще и интересней работать, как мне кажется, даже по нашей продукции.

Другое дело, что импортозамещение должно быть тщательно продумано. Для меня как для потребителя качественных продуктов питания, в том числе органических, это важно. Читать дальше >>



Павел Абрамов


Алексей Иванов


Иван Новичихин«В волейболе деньги давались легче». Как Павел Абрамов стал успешным фермером
«Любой поход в магазин – это выборы, только голосуешь не бюллетенями, а деньгами», – считает бронзовый призёр Олимпиады-2004 Павел Абрамов. В 2014 году известный волейболист завершил карьеру, занявшись органическим агропроизводством, а уже сейчас его продукция представлена в крупнейших розничных сетях. В большом интервью «БИЗНЕС Online» фермер рассказал об эко-стандартах, дефиците качественного хлеба и пьянстве в русских деревнях.


Павел Абрамов / hlebio.ru

«С ВЕРОЯТНОСТЬЮ В 99% В ОБЫЧНОЙ МУКЕ ЕСТЬ ПЕСТИЦИДЫ»

– Павел, почему после завершения игровой карьеры вы выбрали именно производство органических продуктов?

– У меня всегда было желание после спортивной карьеры заняться бизнесом, но я не знал каким. К производству органики пришел благодаря свояченице Маше Веденеевой. Она пекла хлеб из итальянской органической муки, потому что российской на рынке просто не было. Это «поле» на тот момент было еще не освоено и была возможность зайти на рынок зерновых небольшой компанией. Разрабатывать бизнес-проект я начал в 2010 году. Отговаривали, говорили, что производство – большой риск, но я упертый. в 2012-м зарегистрировал компанию «Черный хлеб» в Алексинском районе Тульской области. В 2013 году собрали первый урожай органического зерна, а на следующий год запустили переработку.

– Были моменты, когда вы говорили себе: «Боже, во что я ввязался?».

– Конечно! Бывали тяжелые времена, когда каждый рубль был на счету. Например, лето всегда тяжелый период: спад продаж, очень высокие расходы. Сейчас проще, уже есть определенный опыт.

– На полке стоят обычная мука и органическая мука «Черный хлеб». Почему мне лучше купить ваш продукт?

– Главная причина – наша мука не только полезна, потому что экологически чиста, но и гарантированно безвредна для здоровья. Она без канцерогенных средств, в частности остаточного содержания пестицидов. С вероятностью в 99% в обычной муке они есть. Они, скорее всего, будут в пределах допустимого уровня, но при этом становятся причиной образования раковых клеток. Кроме того, обычная мука идеально белая, потому что применяется химическое отбеливание. В органическом производстве это запрещено. Вторая причина – органическая мука вкуснее, чем неорганическая. Это отмечают все потребители.

– Есть мнение, что лучшая мука – с Алтая.

– Не согласен. Если говорить о простой муке, то даже московские мукомольные заводы производят муку высокого качества. Алтайская мука не более чем раскрученный бренд. Я слышал, что там сейчас активно хозяйничают китайцы и после них с землей происходит сущий ужас.

– Вы согласны с тем, что уловили тренд – тягу к здоровому образу жизни.

– Да. Причем неизбежен рост популярности этого тренда, потому что у всех есть инстинкт самосохранения. Мы видим, что лекарств становится больше, а здоровее мы, к сожалению, не становимся. Наши бабушки и дедушки, которые родились в деревнях и жили в тяжелые послевоенные годы гораздо жизнеустойчивее, чем современное поколение. Все хотят прожить дольше, здоровее и счастливее, поэтому в той или иной степени задумываются о питании. Потребителя сейчас заботят безопасность и вкусовые качества продукта, поэтому он готов тратить деньги на более качественные продукты. Любой поход в магазин это выборы, только голосуешь не бюллетенями, а деньгами. Либо ты берешь дешевый и некачественный продукт, осознавая, что производитель химичит, либо делаешь выбор в пользу качества.

– Какие ваши продукты самые востребованные?

– На первом месте ржаная цельзерновая мука. Многие пекари называют ее лучшей в стране. У нас традиционно родится хорошая рожь: органическая, да еще и первого класса по всем показателям. Плюс мы делаем муку на жерновой мельнице с низкими оборотами, которую привезли из Австрии. Такое производство считается оптимальным.

На втором месте по спросу пшеничная цельнозерновая мука, на третьем – дробленая крупа из полбы. Это дорогой продукт, но очень востребованный. Многие говорят, что вкуснее каши никогда не ели. Дальше – пшеничная мука особо тонкого помола и органические овсяные хлопья.

«ВЫРАЩИВАНИЕ ЗЕРНОВЫХ КУЛЬТУР – РИСКОВАННОЕ ДЕЛО»

– Как потребитель, я вижу значки «эко» и «био» практически на каждом товаре. Кому верить?

– Это очень большая тема, в которой разбираются лишь сами производители и самые дотошные покупатели, которые хотят употреблять органические продукты питания. Если вкратце, то любой экологический продукт должен быть подтвержден сертификатом. Понятно, что на полке магазина его нет, поэтому, чтобы не заблудиться в огромном рынке псевдо-эко-био-органической продукции, я бы советовал смотреть маркировку на упаковке и требовать сертификат у производителя. Любой органический продукт промаркирован надписью RU-BIO-001, RU-BIO-137 или IT-BIO-005, FR-BIO-003. Эта надпись – подтверждение того, что у продукта есть действующий био-сертификат российского или европейского стандарта. Наверное, нужно быть производителем, чтобы понимать, насколько большую разницу означает эта маркировка и насколько сильно отличается технология производства.

– Как работает система сертификации?

– Это несколько комплексных проверок в год, причем сертификаты по производству и переработке зерна – разные. Инспекция проверяет журналы, бухгалтерию, склады, поля. Эко-стандарты запрещают все ядохимикаты, синтетические минеральные удобрения, стимуляторы роста, химические агенты и хлорсодержащие вещества.

– Чем заменяете минеральные удобрения?

– Сидератами. Засеваем поля гречихой или овсяно-гороховой смесью, затем косим и заделываем в почву. Это всё перегнивает, обогащает почву азотом, угнетает сорняки, отпугивает насекомых-вредителей и даёт потенциал для роста следующих растений. Таким образом, получается натуральное зелёное удобрение. Это дорогое средство, но в органическом сельском хозяйстве одно из немногих дозволенных. Мы и во время уборки зерна забираем только колосья. Солому не копним. Комбайны ее измельчают и оставляют на поле, чтобы перегнила. Вот еще одно удобрение. Что касается дезинфекции цехов и складов, то мы используем гашенную известь при ежегодных уборках, а также промышленные пылесосы. При влажной уборке как дезинфицирующее средство используется сода.

– Сколько процентов от агропроизводства в России занимает органическое?

– Минсельхоз оценивает его долю в 0,1%. Цифра, конечно, ничтожная. Производителей органического зерна примерно два десятка.

– Главные риски в вашем бизнесе?

– Выращивание зерновых культур вообще рискованное дело. Мы проходили и через гибель, и через низкую урожайность. Многое зависит от экономической ситуации в стране. Все-таки органические продукты достаточно дорогие. Розничная цена килограмма нашей муки – 150-160 рублей. Это накладывает риски. Остальное – вопрос качества работы.

– С какими сложностями сталкиваетесь?

– Много контрольно-надзорных органов. Просто огромное количество! И каждый норовит оштрафовать. На день позже отчет сдал в таможню – штраф 50 тыс. Для малых или новых предприятий большое число проверок – серьёзная проблема. Сложно разобраться, особенно при ограниченном количестве сотрудников.


Публикация от Pavel Abramov (@pavel.s.abramov) 12 Авг 2017 в 9:43 PDT
«НАРОД В ДЕРЕВНЕ ПЬЁТ И НЕ ХОЧЕТ РАБОТАТЬ»

– Почему решили запустить производство в Тульской области? Это ведь не Черноземье.

– Мой партнёр по бизнесу Евгений Шифанов корнями из тех мест, мы сразу смогли там подобрать объекты. Земля там не черноземная, но плодородная. Кроме того, близко к Москве. В плане логистики это огромный плюс. Из минусов – кадровые проблемы и дорогая земля. Сейчас у нас в обработке 900 гектар. Часть земель в собственности, но большая часть – в аренде. Производственные объекты, мельница и элеватор – свои.

– Когда вы начинали бизнес, с вами был еще один бывший волейболист Алексей Сериков. Почему пути разошлись?

– Алексей мне помогал первые годы. Он тогда уже не играл и был моим доверенным лицом на производстве. Знаете, постоянно работать и жить в деревне непросто. Наверное, он просто устал от этого. Когда Алексей женился, решил пойти другим путём. К тому моменту я уже завершил карьеру и сам приехал работать в Тульскую область. Мы с ним хорошо расстались, часто общаемся. Он активный потребитель продукции «Черный хлеб». Ему, как бывшему сотруднику, всё с большими скидками (улыбается)

– Сколько времени вам понадобилось, чтобы вникнуть во все тонкости?

– А я до сих вникаю в нюансы. Учусь каждый день и постоянно узнаю что-то новое. Например, вчера узнал, что априори у голозерного овса не стоит рассчитывать на тот же процент всхожести, как у обычного овса. Я ничего не знал о производстве зерна или муки. Теоретическую информацию искал в интернете. Изучал труды русских и зарубежных агрономов. Я окончил геогрофак МГУ, но экономического образования, конечно не хватает. Вот недавно узнал, что если делаешь поставку даже в страну Таможенного союза, должен в течение первых восьми рабочих дней месяца сдать статистический отчет. Если не сдал, предусмотрена жесткая кара. Стараюсь черпать знания из книг и консультаций, но времени всё равно не хватает. Прихожу к выводу, что уже пришло время брать на работу личного секретаря.

– Вы работаете в русских деревнях Хатманово и Соломасово. Народ там пьянствует?

– Да, есть такая проблема. Бывало, что приходилось за это дело увольнять. У людей есть возможность работать, но они не хотят. Или считают, что им все вокруг должны. Раньше мучились с поисками трактористов, комбайнеров. Сейчас сложился определенный костяк рабочих. Всего у нас в компании около 40 человек. В разгар работы – около 50-ти.

– Какая в компании средняя зарплата?

– 20-25 тыс – средняя по региону, может даже чуть выше. Всё зависит от профессии и квалификации.

– Почему ваша компания называется «Черный хлеб»?

– «Хлебом» раньше называли зерно, которое выращивают в поле. «Чёрный» означает цельнозерновой. Именно производством цельнозерновых продуктов питания мы и занимаемся. А из любой цельнозерновой муки хлеб всегда чёрного цвета.

– Хлеб и водка – два главных национальных продукта России?

– Хлеб, наверное, да. Это традиционно один из главных продуктов на столе у русских. Хотя у россиян все-таки могут быть и лепешки, и что-то другое. По поводу водки… Я вот водку не очень люблю, хотя в молодости любил. Сейчас многие предпочитают вино или виски. В деревнях да, водку пьют, это вижу постоянно. А национальными продуктами я бы все-таки назвал кашу и щи.Публикация от Pavel Abramov (@pavel.s.abramov) 25 Сен 2017 в 6:55 PDT
«В СТРАНЕ ДЕФИЦИТ КАЧЕСТВЕННОГО ХЛЕБА»

– Как сказалась на вашем бизнесе политика импортозамещения?

– Никак. Запрета на ввоз муки, зерна и круп никогда не было. Наш плюс в том, мы работаем в рублевой зоне и не зависим от курса евро и доллара. Это позволяет при высоких урожаях даже снижать цены на продукцию, как это произошло в этом году. Это наше сильное конкурентное преимущество.

– Какое на рынке соотношение между импортной и отечественной органической продукцией?

– Точных данных, к сожалению, нет. Но импортной продукции, конечно, больше, потому что она раньше встала на прилавок. Мы только расширяем свое присутствие на полках, импорт там уже не один десяток лет. Отечественных производителей мало. Если говорить о муке, то это четыре компании, включая нас. Другое дело, что импортные продукты значительно дороже. Минимум на 30-50 процентов. Более известные итальянские, немецкие и французские бренды могут быть дороже на 100-200 процентов. В этом отношении в условиях непростой экономической ситуации в стране мы активно составляем им конкуренцию и расширяем свое представительство. Кривая продаж растёт каждый год. Количество проданных пакетов увеличивается в том числе за счет того, что мы постоянно расширяем ассортимент.

– Как реализуете продукцию?

– По нашим товарам в потребительской упаковке работаем и с крупными дистрибьюторами, и с ритейлерами, и с сетевыми магазинами, и с магазинами здорового питания. Второе наше направление – сотрудничество с пекарнями, ресторанами и производителями детского питания. Это поставки сырья в мешках – муки, зерна, крупы. Я еще в советских книжках читал, что зерно для производителей детского питания должно быть выращено без применения пестицидов. Это логично и правильно. До недавнего времени Danone был единственной компанией, которая покупала у нас муку. Сейчас добавилась торговая марка «Нутрилак». Есть у нас еще продажа биосемян и небольшого количества фуражной продукции.

– Чем вы объясняете стремительно увеличивающееся количество пекарен? Ростом благосостояния населения или его разочарованием в фабричном хлебе?

– Точно не ростом благосостояния. Отчеты по рынку товаров повседневного спроса говорят, что лишних денег у граждан нет, люди ограничены в средствах. Многие наши партнеры говорят, что испытывают проблемы с продажами. У ритейлеров рост нулевой – люди экономят. При этом на прилавках обычных российских магазинов дефицит качественного хлеба. Думаю, что рост пекарен связан с этим. В этом бизнесе сейчас много энтузиастов, поэтому появляется много пекарен: крафтовые, артизанские пекарни, которые делают «бездрожжевой» или цельнозерновой хлеб. Со многими такими пекарнями мы работаем.

– Вы отмечаете, что есть дефицит качественного хлеба. Что из себя представляет обычный магазинный хлеб?

– Хлеб в массовой продаже – это компромисс. Если есть желание купить хлеб более высокого качества, стоит поискать частную пекарню у дома, узнать из чего и как они пекут.

– Задумываетесь об открытии собственной сети пекарен или фирменного магазина?

– В данный момент об этом не думаем, мы все-таки производственная компания, а в отношении продаж – оптовая. Но в обозримой перспективе, через год-два, у нас должна появиться одна пекарня. Мы хотим, чтобы она работала не столько как бизнес по продаже хлеба, а как площадка для разработки технологий выпечки из органической муки нашего производства. Может быть, это даже будет школа пекарей. Что касается собственной розничной сети, это совершенно другой бизнес. В данный момент у нас нет для этого кадровых ресурсов. Возможно, они появятся, когда мы вырастим еще больше.

– Какие у вашей компании стратегические цели?

– Безусловно, экспорт. А также выход на лидерские позиции в производстве органической муки в России.Публикация от Pavel Abramov (@pavel.s.abramov) 18 Ноя 2017 в 11:00 PST
«ГОРЖУСЬ ТЕМ, ЧЕМ ЗАНИМАЮСЬ»

– Три принципа ведения успешного бизнеса.

– Грамотное планирование, использование современных систем, в том числе автоматизация бизнеса. А также постоянное всестороннее развитие руководителя, поскольку от его решений и инициатив зависит судьба компании.

– Чем вы больше всего гордитесь?

– Горжусь тем, чем занимаюсь. Тем, что мы делаем полезное и достойное дело, предоставляя возможности потребителю покупать настоящие продукты здорового питания. Наша торговая марка уже имеет определенную известность и положительную репутацию.

– Что для вас деньги?

– Возможность комфортно жить и находиться в комфортных условиях, а также возможность помогать своим близким.

– Где деньги давались вам легче – в волейболе или в бизнесе?

– Конечно, в волейболе. Ты тренируешься, играешь и гарантированно получаешь суммы по контракту, если, конечно, не происходит никаких форс-мажоров. Более того, ты можешь получать условные 10 млн даже сидя в запасе и лишь изредка выходя на площадку. В бизнесе, чтобы заработать эти же деньги, тебе нужно отладить десятки процессов. В нашем случае посеять, собрать урожай, переработать, продать. Это намного тяжелее.

– Ваши нынешние доходы сопоставимы с волейбольными?

– Нет, но я к этому стремлюсь. Сейчас разве что общий годовой оборот компании сопоставим с хорошим контрактом в волейболе – несколько десятков миллионов рублей. Прибыль компании пока небольшая, мы продолжаем ее вкладывать в развитие производства и предприятия.

– У нас часто говорят о поддержке государством бизнеса. Вы ее ощущаете?

– Да, мы активные получатели субсидий и грантов. Все последние годы получали порядка миллиона в год. Это помогло закупить оборудование. Единственное, для получения субсидий нужно собрать кипу бумаг, но без этого никак.

– Три вещи, которые вы бы поменяли в российском сельском хозяйстве.

– Во-первых, снизил бы размеры штрафов для юридических лиц. Сейчас любой надзорный орган может оштрафовать тебя на несколько сотен тысяч рублей. Во-вторых, принял бы хороший закон о производстве органических продуктов питания и стимулировал бы производство органики в России. В-третьих, ввёл бы в ассортимент тендерных продуктов органические продукты питания, особенно это актуально для детских учреждений.

– Помните первые заработанные деньги?

– Это было в первой профессиональной команде – МГФСО в первой профессиональной команде. Получил 400 рублей и потратил на CD-ROM для компьютера.

– А где у вас был самый большой контракт в карьере?

– Смотря по какому курсу... Наверное, все-таки в уфимском «Урале». Это был классный сезон, мы вышли в финал чемпионата, и в финал Кубка вызова. Вербов, Висотто, Спиридонов, Пантелеймоненко, Казаков. Хорошая была команда, жаль, что дальше у клуба начались финансовые проблемы.

– Когда в последний раз играли в волейбол?

– В 2016 году, на пляже. Получил большое удовольствие. Но желания возвращаться после завершения карьеры не было. В последнее время увлекся хоккеем, только начинаю кататься.

– Что думаете о нынешнем состоянии российского чемпионата?

– В этом сезоне уровень высокий. Это показывает плей-офф. Есть доминирующий казанский «Зенит», но появился Питер с большими амбициями, «Кузбасс» сумел выбить Белгород, у «Динамо» сильная команда. Уровень высокий, конкуренция есть, но Казань – фаворит. Жалко, что один из моих любимых клубов «Урал» в этом сезоне не попал в плей-офф.

– В нашем волейболе часто говорят о дефиците доигровщиков. Кого из нынешних российских коллег по амплуа вы бы отметили?

– Сергея Тетюхина. В таком возрасте он играет на высшем уровне: удивительное достижение, удивительный человек. Дмитрий Волков и Егор Клюка – молодые и перспективные ребята, Евгений Сивожелез и Юрий Бережко подошли к зрелому возрасту в волейболе, показывают качественную игру.

– «Я знаю, что у меня есть недоброжелатели в федерации» сказали вы в 2010 году. Почему?

– Были какие-то обиды на федерацию. Всё это, наверное, пережиток незрелости. Возможно кто-то действительно плохо ко мне относился, возможно, мне так казалось. Любые отношения можно улаживать и отстраивать, было бы желание. В данный момент к тем словам отношусь иронически. Видимо, в тот момент были такие настроения.

– Писали, что вы не поехали на Олимпиаду-2008 из-за конфликта с Владимиром Алекно.

– Может быть. Были случаи, когда я несдержанно о нем высказывался. Наверное, был чем-то обижен или недоволен. Это имело последствия, он меня отцеплял от каких-то турниров. В принципе, это нормально. Если сотрудник моей компании будет говорить публично, что гендиректор некомпетентен, то, скорее всего, с ним придётся расстаться, если он, конечно, не несёт золотые яйца.
– Общение с каким легионером произвело на вас впечатление?

– С Жибой. Это потрясающий, изумительный человек, по которому я очень скучаю. Несмотря на статус суперзвезды, он оставался очень свойским парнем, который абсолютно со всеми общался на равных. Он стал для меня хорошим другом.

– Семён Полтавский называл Жибу дутой звездой.

– Олимпийский чемпион, чемпион мира. Да, в сборной Бразилии у него получалось лучше, чем в клубах, но он всё равно был одним из лучших доигровщиков мира. Семён его все-таки знал только как соперника, я же с ним постоянно общался. Он действительно был лидером. Жаль, что нам не удалось выше «серебра» подняться.

– Вы по ходу карьеры поиграли в Польше и Японии. Какая поездка была более удачной?

– Обе были хорошими. В Японии моя команда во втором сезоне выиграла и чемпионат, и Кубок, я получил кучу индивидуальных наград. Мы были в таком порядке, что выходили на площадку и понимали, что никто не сможет нас обыграть. Уровень уверенности и подготовки был таким, что крушили всех подряд, хотя там были другие команды с сильными легионерами. Наверное, сейчас в России себя так чувствует казанский «Зенит». В целом, Япония – другая вселенная. Там самые дружелюбные люди на планете. Это потрясающая страна, которая воодушевляет и меняет. Я приехал из Японии другим человеком. В голове была такая предельная ясность, которой дальше уже никогда не было. В Польше запомнилась любовь болельщиков к волейболу. Тогда с Роберто Сантилли, которого я очень люблю, как тренера, мы сделали самый лучший сезон для «Ястшембски» – Кубок и «серебро» чемпионата.

– Вы два года работали в «Искре» с Зораном Гаичем. Почему все на него жалуются?

– Мне, кстати, грех жаловаться. Я был любимчиком Зорана. Он в меня верил и в клубе, и в сборной: давал много игрового времени, назначал капитаном. А не любят его за сумасшедшие, просто дикие нагрузки! Помню, у меня слезы на глазах наворачивались, когда я со штангой стоял в тренажерном зале. (Улыбается) Такая у него была стратегия – много физической и аналитическое работы. Даже все тренировки записывались на видео и разбирались. Сторонние люди говорили, что это не может не принести результат. Однако и «Искра» в те годы была вечно второй, и сборная России в финале Евро-2005 проиграла Италии – 2:3.

– Владимир Мельник в интервью говорил, что Гаич был больше бизнесменом, чем тренером.

– С этим не поспоришь. Когда наступил кризис и все упали по контракту, он по контракту поднялся. Это информация из достоверных источников. Можно ли его в этом упрекнуть? Вряд ли. Каждый хочет зарабатывать в своем деле.

ДОСЬЕ «БИЗНЕС Online»

Павел АБРАМОВ

Генеральный директор ООО «Черный хлеб»

Игровая карьера: МГФСО (Москва) – 1996 - 1999; «Искра» (Одинцово) – 1999 - 2001, 2005 - 2009, 2010 - 2012; «Динамо» (Москва) – 2001 - 2003; «Торэй Эрроуз» (Мисима, Япония) – 2003 - 2005; «Ястшембски» (Польша) – 2009/10; «Урал» (Уфа) – 2012/13; «Губерния» (Нижний Новгород) – 2013/14.

Главные достижения в клубах: серебряный (2008, 2009, 2013) и бронзовый (2001, 2002, 2006, 2007, 2012) призёр чемпионата России бронзовый призёр Лиги чемпионов (2009), чемпион Японии (2005), обладатель Кубка Японии (2005), серебряный призёр чемпионата Польши (2010), обладатель Кубка Польши (2009).Главные достижения в сборной: бронзовый призёр Олимпийских игр (2004), победитель Мировой лиги (2002), серебряный призёр чемпионата мира (2002), серебряный (2005, 2007) и бронзовый (2001, 2003) призёр чемпионатов Европы, серебряный призёр Кубка мира (2007).Сыграл 150 матчей за сборную России.Алмаз Хаиров
Сенцов намерен присвоить одно из важнейших достижений СССР Огненный взор Сенцова направлен против США – ведь именно они лишили Украину ядерного оружия 26 ноября 2019, Текст: Евгений Крутиков
Еще один украинский активист требует «вернуть нашу бомбу» – то есть, на минуточку, ядерное оружие. На этот раз отличился притворяющийся режиссером террорист Олег Сенцов, и сделал он это с трибуны Европарламента. Легко доказать, что советская ядерная бомба никогда не была «украинской». Но Сенцов передергивает и в других, не менее важных вещах. Олег Сенцов, осужденный в России за подготовку теракта, призвал вернуть Украине ядерную бомбу. Это заявление он сделал в Страсбурге на заседании трех комитетов Европарламента, передает РИА «Новости». «Раз у нас забрали Крым, нужно вернуть нашу бомбу, но это обсуждать не хотят – обсуждают «формулу Штайнмайера». Я считаю, что не надо обсуждать, она [формула] не имеет к ситуации никакого отношения», – заявил Сенцов. По мнению Сенцова, он «не понимает и не хочет понимать», что собой представляют «формула Штайнмайера», «нормандский формат» и Минские соглашения. «Давайте вернемся к началу, Будапештский меморандум. Украина добровольно отдала третье по количеству боеголовок атомное оружие на планете», – подчеркнул Сенцов. По его словам, украинские власти сделали это «ради обеспечения безопасности в мире» и под гарантии собственной независимости и территориальной целостности от России, США и Великобритании. Во вторник, 26 ноября, Олегу Сенцову должны вручить премию Сахарова. Эта награда утверждена Европарламентом в 1988 году и вручается лицам, «внесшим исключительный вклад в борьбу за права человека по всему земному шару». Из владельца компьютерного салона, где подростки играли в стрелялки, ни при каких обстоятельствах не получится грамотный политик, даже если такой персонаж немного посидит в российской колонии на Крайнем Севере. Хотя, казалось бы, там все условия для саморазвития: библиотека, интернет, дистанционное образование... Но Сенцов отчаянно борется за свободу Украины, а это очень мешает саморазвитию. В итоге к своему приезду в Страсбург он так и не узнал, что существует подписанный Украиной Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) – священный божок, на которого молятся Соединенные Штаты и остальной цивилизованный мир. Паста не заталкивается обратно в тюбик. Если вы добровольно отказались от ядерного оружия, то вам остается только печально гордиться своей самоотверженностью и слабоумием, снося проклятия потомков. Как это сейчас и делает белое население ЮАР – единственной страны в мире, которая самостоятельно (сама, в одиночку, в условиях санкций – это очень важно для понимания ситуации с Украиной) разработала и произвела несколько дееспособных ядерных зарядов, а затем так же добровольно от них отказалась ради всего хорошего на планете. Ну и еще ради некоторой суммы денег, хотя де Клерк и Мандела думали в первую очередь именно о хорошем. А в случае с Украиной тут скорее жадность была главным определяющим фактором, а никак не борьба за мир во всем мире. Тут Сенцов ошибается.Кроме того, борцам за свободу Украины (что бы под этим ни подразумевалось) сложно себе представить, что Украина никогда не обладала ядерным оружием. Просто на территории тогдашней УССР располагалась часть ядерного арсенала СССР. Так же как в Казахстане и в Белоруссии. Все тактическое (движимое) ядерное оружие было передано России сразу же после распада СССР и принятия на себя новой РФ всех международных обязательств Союза. Остальные осколки империи должны были заново перезаключать эти договоры. Украина, Казахстан и Белоруссия должны были присоединиться к тогда еще совсем свежему договору СНВ-1 и к уже упоминавшемуся ДНЯО в качестве стран с безъядерным статусом. Порядок этого процесса определялся так называемым Лиссабонским протоколом, подписанным в 1992 году. Это коренной договор, именно он определял отказ осколков империи от ядерного оружия, а не Будапештский. Здесь Сенцов, как и Украина в целом, передергивает – или помнит только то, что ему хотелось бы помнить. Белорусы и казахи выполнили свои обязательства в кратчайшие сроки и разоружились соответственно в 1993 и 1994 годах. Каждая из этих стран получила круглые, но не критичные суммы от США в качестве выкупа высокообогащенного урана (так называемая Программа Нанна – Лугара по совместному уменьшению угрозы). Украина процесс затянула аж до 1996 года, потому что, как обычно у нее это водится, стала цинично торговаться. Вернее, торговать тем, что ей по определению никогда не принадлежало. Киев требовал 2,8 миллиарда долларов (для сравнения: казахи с их бесчисленным количеством ядерных объектов на своей территории получили всего около 85 миллионов, а белорусы и того меньше) и гарантии безопасности от всего мира, включая почему-то Китай. В ноябре 1993 года Верховная рада в своем привычном стиле своевольно изменила текст СНВ-1, оговаривая возможность сохранения за Украиной ядерного оружия. То есть с Лиссабонским протоколом Украина поступила примерно так же, как сейчас с Минскими соглашениями: односторонне его переписала, сказала, что так оно и было, и предложила написать новые договоры на своих условиях. Они там в Киеве уже тогда думали, что со всем человечеством можно торговаться, ему можно угрожать, показывать язык и вообще вести себя крайне неприлично. Как бы не так. И Россия, и США солидарно решили, что Киев ведет себя не по понятиям и должен быть за это наказан. Наказывали его примерно два месяца, включая оба Рождества и новогодние праздники без перерыва на обед. На языке дипломатии это называется «интенсивные переговоры». В итоге уже в феврале 1994 года Рада пересмотрела свое решение, и Украина присоединилась к СНВ-1 и ДНЯО уже в статусе безъядерной державы, что и требовалось изначально. Цивилизации это стоило каких-то 500 миллионов от США по программе Нанна – Лугара и еще 150 миллионов от России, но не в виде живых денег, а в виде топлива для оставшихся на территории Украины атомных электростанций. Но никаких не мифических 2,8 миллиарда, которые хотел заглотнуть Киев. Сейчас эта сумма сопоставима с годовым доходом от транзита газа (там около 2,6 миллиарда). Этим, собственно, и вызвана такая высокочастотная активность Киева в борьбе против российских флангово-обводящих газопроводов. То есть газовая проблема для Киева в денежном эквиваленте равна отказу от ядерного оружия. Вот эта вот история с торговлей на Привозе и называется Будапештским протоколом, который не ратифицирован парламентом России, а Франция и Китай не стали ставить свои подписи под итоговым документом, выпустив собственные меморандумы и исключив из изначального текста пункты о совместных консультациях с Киевом в случае кризиса, то есть самоустранились. В сухом остатке: Украина пожизненно имеет статус безъядерного государства без права выхода из этого состояния. Механизм гарантий ее «безопасности» никак юридически не оговорен и не детализирован. Будапештский меморандум не рассматривается российской стороной как юридически обязывающий документ, а лишь как декларация, комментарий к Лиссабонскому протоколу. Украинская сторона несколько раз предпринимала попытки склонить страны-подписанты к созыву международной конференции, чтобы дополнить меморандум юридически обязывающими «договорами о гарантиях». Но никто на эту уловку за 25 лет не поддался. Это юридическая и историческая сторона вопроса. Но есть еще морально-этическая. Украинское самосознание причисляет к «украинскому» практически все и всех, что и кто хотя бы частично или временно соприкасался с территорией бывшей УССР. Так у них и Михаил Булгаков – великий украинский писатель, и Королев – великий украинский покоритель космоса, и Сильвестр Сталлоне – великий украинский актер, и все тому подобное. Президент Зеленский недавно особо отличился на выступлении на экономическом форуме в Киеве, долго перечисляя заслуги украинской нации перед мировым прогрессом. А уж о популярных книгах типа «1000 и один великий украинец» и говорить не хочется. Это из области мифологии и массового психоза. Другое дело – материальное наследие СССР. Даже с учетом плановой экономики очень сложно выделить какую-то исключительную роль Украинской ССР в создании того или иного знакового продукта, включая баллистические ракеты, ядерное оружие и самолет «Мрия». Подобные проекты создавались работой и напряжением всего Советского Союза, на ресурсы, которые централизованно распределялись из Москвы и с московским же контролем за их расходованием. Не было никакого особенного «украинского продукта», кроме сала, да и белорусское не хуже. Чисто физически какое-то КБ или завод (например, «Запорожец») располагались в Днепропетровске или Харькове, точно так же как и в российских Воткинске, Сарове, Озерске, Красноярске и прочих. Например, таджикском Ленинабаде (ныне Худжанд). Без союзного планирования и управления самостоятельное функционирование каких-то отдельно взятых украинских предприятий или КБ было невозможно. Сама система по соображениям безопасности была устроена так, что конечный продукт стратегического назначения всегда производился на территории РСФСР с максимальной долей участия союзного центра. На том же химкомбинате в Ленинабаде, например, производилась только первичная обработка урана, а далее он оправлялся в Озерск, а таджикских товарищей к критично важным технологиям не шибко-то и подпускали. Собственно говоря, экономика и рушиться начала после того, как некоторые в середине 1980-х годов заговорили о децентрализации, «самоокупаемости» республик (эстонская программа IME как первая ласточка) и насильственном разрушении хозяйственных связей как особо вредного элемента плановой системы. Вообще, по большому счету, ни одна республика, даже такая крупная и особая, как УССР, не могла создать что-то серьезное без союзного управления. Кроме того, правосубъектность Украины в плане претензий на материальное наследие СССР сомнительна из-за того, что Россия и только Россия взяла на себя все обязательства СССР, включая многомиллиардные долги горбачевского периода (от которых избавились только относительно недавно). При прочих равных Россия могла обоснованно претендовать не только на ядерное оружие и стратегические бомбардировщики (за них, кстати, Украина также торговалась аж до 1998 года, хотя они ей вовсе были не нужны, но продать хотелось опять же подороже), но и на все инфраструктурные объекты, строившиеся в СССР как общенародное достояние. Например, на пресловутую украинскую газотранспортную систему, которая изначально вообще-то называлась «всесоюзная стройка Уренгой – Помары – Ужгород», она же «нефть в обмен на трубы» при деятельном соучастии ФРГ и диких криках из-за океана. Это теперь в Вашингтоне бьются за эту трубу, как за Геттисберг, а тогда, в советские времена, они чуть ли не планы диверсий разрабатывали, чтобы сорвать ее строительство. Все это особо приятно на фоне регулярных истерик еще одних таких же бедолаг – прибалтов, которые почему-то считают, что Россия им что-то должна. Снести автомобильный завод РАФ в Елгаве и буквально распахать там территорию на месте снесенных заводских корпусов – ума много не надо, а вот строили его всем Союзом опять же. Даже их культурное наследие – плоды советского воспитания и советского образования, которое вершилось преимущественно руками и мозгами русских и за счет отъема у РСФСР, как единственной республики-донора, доходов и прибавочной стоимости. Кому была бы интересна полумифическая грузинская культура, если бы в ГССР не вкладывались гигантские российские деньги, в том числе на кинематограф, книгоиздание и народные промыслы типа ансамблей танца? В каждой республике насильственно строились филармонии, создавались классические оркестры и балетные труппы, что дало Союзу Муслима Магомаева и Полада Бюль-Бюль-оглы, Мариса Лиепу и Зураба Соткилаву. Но и самореализация наиболее талантливых выходцев из национальных республик шла в рамках русской культуры и на всесоюзном уровне. Целевые «наборы национальных кадров» дали нам грузинских врачей, украинских инженеров и военных, латышских и литовских актрис и певиц. Без общесоюзного «рынка вакансий», общей аудитории и русской культуры как способа и рычага включения в общемировое культурное наследие, всей этой национальной интеллектуальной элиты просто не было бы. Так на какое ядерное оружие вы претендуете? Сконструированное в Москве и Сарове, произведенное на Воткинском заводе из урана, обогащенного в Озерске, людьми, учившимися в МИФИ и МВТУ, МГУ и ЛГУ? Странно это, хлопцы, и опять не очень красиво.

Главная / Деньги и Бизнес
18.08.14
Фермеры. Истории малых хозяйств. Часть 1
Запрет ввоза продовольствия из стран, поддержавших санкции в отношении России, не может не изменить российское сельское хозяйство и торговлю. По этому поводу «Сноб» решил поговорить с фермерами. Павел Абрамов рассказал, как выращивает хлеб, Алексей Иванов — о том, что в России сложно найти хорошего агронома, а Иван Новичихин — о перспективах урожая 2015 года в условиях объявленного эмбарго
Всего реплик: 2
Участники дискуссии: Мария Ноэль, Вячеслав Кузнецов
+T-
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Павел Абрамов с семьей
Павел Абрамов, 35 лет, Московская область, компания «Черный хлеб» — производитель органического зерна и продуктов его переработки, открыл предприятие в январе 2012 года

«Я всегда хотел заниматься бизнесом. Органическим агропроизводством увлекся с подачи свояченицы — Марии. Она печет потрясающий хлеб, и когда мы захотели испечь такой же, выяснили, что биомуки отечественного производства на рынке нет. И сейчас мы реализуем цепочку “зерно — мука — хлеб”. С приставкой “органик”. Делаем разную муку из своего биозерна, но основа линейки — цельнозерновая мука, это не второй сорт, это еще полезнее. Пытаемся вернуться к традициям хлебопечения крестьянского хлеба из непросеянной муки».

СКто вы по образованию?

Я географ. Учился на кафедре геоэкологии МГУ.

СЧто такое биомука?

Главный показатель нашей муки — отсутствие в ней пестицидов, микотоксинов, тяжелых металлов и прочих канцерогенных веществ.

Объясню по поводу крестьянского хлеба и муки: белая мука — это 40% от зерна, от нее отсеяно все самое полезное, что есть в зерне, оставлен только крахмал.

Непросеянная мука (цельнозерновая) — 100% смолотое зерно, вся клетчатка, зародыш, все ценное и полезное что есть в зерне, в такой муке сохранено. Мы — производители цельнозерновой непросеянной биомуки.

ССколько зерна и муки вы производите?

На данный момент немного — сотни тонн зерна в год. Планируемый сбор в этом году — около 700 тонн (сейчас идет уборка). Производство биомуки мы запустили в феврале, поэтому о годовых объемах говорить еще рано.

СКакие это злаки и где вы их выращиваете?

Мы выращиваем полбу, спельту, рожь, пшеницу, овес, ячмень, гречиху, амарант — на полях Московской области (село Буныревское, Алексинский район) и в Тульской области, вблизи деревень Сухотина, Соломасово, Юдинки, Хатманово.

Мы, наверное, единственное в России хозяйство, которое выращивает все три сорта полбы и спельты, которые зарегистрированы на территории РФ.

СВсе это ближайшие земли, а расширяться планируете?

У нас таких ближайших земель — несколько тысяч гектар, для органического агропроизводства более чем достаточно.

ССколько можно выпечь хлеба из 700 тонн зерна? И что еще можно сделать из вашего зерна?

Настоящего хлеба — около 1000 тонн, я думаю. Всю страну пока этим не накормишь, к сожалению. Еще мы научились делать каши, крупы — пшеничную, ржаную, из полбы био. Четыре вида крупы био сейчас на регистрации. Крупа манная с отрубями био — ее даже моя дочь Александра ест, а она не ест ничего.

СКак выходите на конечного потребителя?

У нас разные виды продаж: начиная с биосемян, на которые сейчас большой спрос, и заканчивая продукцией в потребительской упаковке, которую мы поставляем в магазины нашей страны.

ССколько таких магазинов?

Точно не знаю — продажи в Новосибирске, Питере и Нижнем Новгороде осуществляют дистрибьюторы. В Москве пока немного — около 50. По большей части это магазины здорового питания, а сейчас выходим в торговые сети.

СКак относятся к вам торговые сети?

Торговые сети априори не могут быть лояльны к какому-либо производителю. К нам, насколько я вижу, чуть-чуть, может быть, лояльнее, потому что у нас все-таки уникальная линейка для отечественной продукции.

СНасколько сложен процесс согласования и поставки?

С разными сетями по-разному. Обычно проблемным является договор поставки, сильно сдвинутый в сторону интересов сети, к нему 5-6 приложений. Потом согласование протокола разногласий, где-то сеть идет на уступки, а где-то — нет.

Для нас проблема — платить за вход в сеть или делать обеспечительный платеж. Нет пока у нас таких денег. Для небольшой премиум-сети с18 магазинами это может быть 180 тысяч рублей. Такие деньги с нашим текущим небольшим ассортиментом мы можем вернуть в лучшем случае через полгода. Остальное — ретро-бонусы, маркетинг — заложены в стоимость нашей продукции.

И напрягают штрафные санкции, конечно. Например, 1 миллион рублей за несоблюдение деловой этики (в договоре с одним магазином), или 3 миллиона за что-то другое. Это огромные суммы по отношению к объему нашего товарооборота.

СНасколько законна плата «за вход»? Это общемировая тенденция или это российские реалии?

Насколько я знаю, это предусмотрено законом о торговле, по крайней мере, ретро-бонус точно предусмотрен, и он не может быть более 10%.

СКакие субсидии вы получаете от государства?

В Германии, например, субсидии сельскохозяйственному обычному товаропроизводителю доходят до 200 евро на 1 гектар. А органическому сельскохозяйственному товаропроизводителю — значительно больше.

У нас в целом по стране размер субсидии — 350 руб. Мы и этому рады, если честно. Плюс, к примеру, Минсельхоз Тульской области, да и сельхозотдел Алексинской администрации нам пытаются помочь, как только могут.

Недавно вот нас электрики хотели нас оштрафовать на 500 тыс. за то, что у нас счетчик на зернотоке месяц не крутился. Вмешался Минсельхоз, помог нам, в итоге заплатили 70 — чуть больше того, что потребили по факту.

СВ цепочке «производство — реализация» насколько длинные/короткие деньги?

Зависит от разных вводных. Например, мы отгружаем на днях 20 тонн биоржи для производителя хлеба в Краснодаре — по предоплате.

С сетями и дистрибьюторами это 15-45 дней отсрочка, плюс платят не всегда вовремя. Но на данном этапе для нас важнее объем продаж.

СЗа что вы платите живыми деньгами?

Мы за много чего платим. Сейчас 10 тонн дизеля нужно покупать, это 300 тысяч. Куча запчастей, техника все время ломается. Плюс капитальные затраты — новое оборудование, своя машина для того, чтобы возить продукцию с поля. Сертификация на «органик» — около 100 тыс. в год, сертификаты на новые виды продукции, зарплата, у нас работают около 30 человек. Электричество, газ, вода — огромные деньги.

СВы пока убыточны?

Да, пока мы убыточны. Но в этом месяце есть шанс первый раз выйти в плюс.

СЧем был продиктован выбор такого тяжелого для нашей страны дела?

Самое главное — это ощущение того, что ты делаешь что-то очень настоящее. А также полезное, перспективное, особенно для нашей страны, и безумно интересное.

СА есть в планах «накормить всю страну»?

Нет, таких планов нет. Наши глобальные миссии: возвращение к традициям домашнего хлебопечения из непросеянной муки. Моя жена печет хлеб из нашей муки по воскресеньям, на неделю вперед, но не хватает обычно. То же самое делала когда-то моя прабабушка.

За неделю такой хлеб не черствеет, потому что он из непросеянной муки и без разрыхлителей. Моя жена печет бездрожжевой хлеб, на закваске. Каждый хлеб разный. У каждого поля даже свой вкус.

Нам хочется на своем опыте показать, что производство зерна без минеральных удобрений и ядохимикатов — это вполне возможно, со средними урожайностями.

СА какова средняя урожайность в цифрах?

У нас по озимой пшенице и спельте в этом году с поля 24 и 28 центнеров с гектара — весьма хорошая для нас урожайность. Думаю, в среднем по стране пшеница — немногим более 10 центнеров. А вот рожь подвела, сейчас анализируем почему.

СРадует вас бизнес часто?

Да. У нас высокий спрос на биосемена, а мы единственные, кто продает семена озимой спельты (полбы). Начали выпечку хлеба — первый хлеб из нашей муки продали на ярмарке, 100 хлебов из 100. Хлеб из дровяной печи. Подписываем договоры с несколькими достаточно крупными магазинами Москвы — «Органик-маркет», «Цветной Базар», «Алые Паруса» хотят видеть нашу продукцию, но не знаем, как возить пока: у них распределительного центра нет. «ЛавкаЛавка», «Народное Здоровье», «Джаганнат» и другие магазины здорового питания начинают больше заказывать.

СОпишите один свой день.В 7:55 приезжаю на зерноток. Там все плохо: механизатор пьяный вчера ударил комбайн, нужны запчасти, чтобы починить технику. У трактора сломалась коробка, у ворохоочистителя слетела цепь. Зерно нужно чистить, иначе загорится. Поле нужно убирать, иначе перезреет и конец урожаю. Все нормально, в общем.В 9:00 приезжаю на мельницу. Там все красиво, помол на новом оборудовании, фасовщицы в халатах, красивые пакеты «Черный хлеб» и все такое. Начинается работа.За обедом интервью «Снобу».Дальше снова работа. В 5 вечера просыпается Москва — у нас в это время заканчивают работать отдел переработки и административный отдел, остаемся работать я и мой партнер. Начинаются заказы, предложения, переговоры.Дальше поздний ужин, сигара. И забытье до 6:45.СГде вы живете? В рабочие дни сейчас близ г. Алексина Тульской области. Мы с ребятами арендуем отличный деревянный дом. За аренду платим 55 тыс. на пять человек, нормально вполне. В выходные или дни переговоров/выставок я в Москве.СВ свете текущих событий в стране вы ожидаете каких-то изменений для своего бизнеса? На вас это может сказаться в лучшую сторону?Мука и крупы не входят в список запрещенной продукции, насколько я знаю. Я думаю, на нас это скажется в любом случае положительно в среднесрочной перспективе, по некоторым аспектам. Будет проще взять кредит, с сетями будет проще и интересней работать, как мне кажется, даже по нашей продукции.Другое дело, что импортозамещение должно быть тщательно продумано. Для меня как для потребителя качественных продуктов питания, в том числе органических, это важно. Читать дальше >>Павел АбрамовАлексей ИвановИван Новичихин

Главная / Деньги и Бизнес
18.08.14
Фермеры. Истории малых хозяйств. Часть 1
Запрет ввоза продовольствия из стран, поддержавших санкции в отношении России, не может не изменить российское сельское хозяйство и торговлю. По этому поводу «Сноб» решил поговорить с фермерами. Павел Абрамов рассказал, как выращивает хлеб, Алексей Иванов — о том, что в России сложно найти хорошего агронома, а Иван Новичихин — о перспективах урожая 2015 года в условиях объявленного эмбарго
Всего реплик: 2
Участники дискуссии: Мария Ноэль, Вячеслав Кузнецов
+T-
1 2 3
Фото: Владислава Маркова/Lavkagazeta.com
Фото: Владислава Маркова/Lavkagazeta.com
Алексей Иванов
Алексей Иванов, 36 лет, Московская область, «АРБОР-РУСЬ», «Чистый край», управляющий фермерскими хозяйствами, выращивает овощи, производит молоко и мясо, фермер с 2010 года

Читать с начала >>

«Есть очень крупные компании, которые производят молочную продукцию — “Вимм-Биль-Данн”, “Данон”, они работают с большими фермерскими хозяйствами (от 1000-2000 голов скота), а что делать фермеру, который завел себе 60 коровок, получает великолепное молоко и не знает, как это продать? Мы объединили такие хозяйства в проект “Чистый край”».

СКто вы по образованию?

Культуролог, закончил Московский гуманитарный университет. Долгое время вел тренинги личностного роста.

В какой-то момент я стал интересоваться, как и что мы едим. Я верю в теорию, что мы — это то, что мы едим и пьем. А едим мы крайне скверно не потому, что мы такие безалаберные по отношению к себе, а потому, что нас великолепно поимели сотни маркетологов, они делают для нас красивые упаковки и придумывают для нас удобные тексты. То, что раньше называлось яд, сейчас называется Е 401. У человека не вмонтирован в сознание список «ешек», красителей, он не знает, что это яд и как он называется. И я понял, что как-то хочу в этом быть. И потом встретился со своим первым акционером — Егорьевской фермой. Мы совпали по желаниям: у акционера были деньги и желание, а у меня — идеи и желание. И само главное, нам обоим оказалось важно, что едят наши дети. И я бросил все свои прошлые занятия, повернулся в другую сторону и занялся этим великолепным, как я считаю, богоугодным бизнесом.

СЧем занимается ваша компания?

Проект «Чистый край» создан для того, чтобы консолидировать фермеров, чтобы им легче было пробиться к покупателю.Они поставляют молоко, которое мы либо разливаем, либо готовим из него молочные и кисломолочные продукты. Сейчас, например, мы делаем прекрасные йогурты трех наименований. Живые. Мы специально отказались от нормализации молока, от гомогенизации (когда молочный белок взбивают). Все с детства помнят — кто связан с деревней, с бабушкой — когда приносили молоко, на нем обычно был жирный слой сливок. Это, говоря современным языком, негомогенизированное молоко. И мы тоже его обрабатываем как есть, важно, чтобы оно было хорошего качества, соответствовало стандартам, и мы из него делаем либо кефир, либо топленое молоко, либо простоквашу — весь спектр продуктов. Более того, мы собираемся сделать несколько новинок, вообще не свойственных не только российскому рынку, но и европейскому. Но это пока секрет.

СА мясо по такому же принципу собираете с хозяйств?

Да, с мясом то же самое. Занимаемся переработкой мяса, берем у маленьких, некрупных хозяйств. Они не могут сами по себе выступать хорошими качественными продавцами. Для них это сложно. Зато они могут поставлять отличное мясо, и мы из него уже что-то делаем: либо режем, либо делаем полуфабрикаты — все зависит от того, что хотят заказчики. И самый мой первый, овощной проект — это был старт моей фермерской карьеры — вкусные, правильные традиционные овощи. Я, например, очень люблю репу, но года три-четыре назад я ее нигде не мог купить. Со многими овощами и овощными культурами так — и мы организовали вот этот овощной проект.

СКакие у вас объемы производства по овощам?

У нас недостаточно большой объем, чтобы работать с большим количеством магазинов, и мы сейчас занимаемся реконверсией почвы. Нам достались поля, которые 25-30 лет не обрабатывались вообще никем. Мы пробовали на подобные почвы высаживать овощи — трудозатраты огромные, а выход очень маленький. Поэтому решили делать все поэтапно.

Разработали территорию, разработали площадку, один год выращиваем один вид овощей, на следующий год выращиваем совсем другой, на третий мы засеем все травкой, люцерной, например, и оставим в покое. Через год процесс повторяется. Мы вкладываем свои деньги, поддержки от государства не получаем вообще.

СВы только сейчас начинаете получать первые результаты?

По-хорошему, мы два года назад начали получать результаты. Очень долго искали хорошего агронома. Найти в России агронома — это очень трудная задача. Надо, чтобы он был «бодрого» возраста, состояния, молодым человеком: у нас огромные поля, по которым надо ходить пешком. К нам приезжали заслуженные, уважаемые, интересные люди, но, к сожалению, пожилые и не готовые мотаться по этим нашим полям. Все, как один, старые егорьевские агрономы (наше овощное хозяйство находится в Егорьевске) утверждали, что здесь не растет картофель, здесь растет только морковь, нужно сажать ее — и будет счастье. Но, видимо, за 25 лет очень много чего хорошего произошло с почвой, она восстановилась, и мы попробовали выращивать все, кроме клубники — даже арбузы и дыни (они урождаются отличные для Московской области, но по сравнению с южными гигантами смех и слезы, потому что они игрушечного вида были).

СВы нашли агронома?

Это была очень долгая история. И мы нашли его в Винницкой области, на Украине. Он и в теории все знает, и на практике все осуществляет. Когда он что-то нашим рабочим не может объяснить, он идет и просто делает сам, своими руками, своим примером. Это очень круто. Просит дополнительные шаманские инструменты купить: например биогумус, другую лопату. И мы не хотим его отпускать. Помимо того, чтобы была зарплата хорошая, у таких людей, как агрономы, должны быть условия — чтобы человек хотел остаться.

СА что, с агрономами в стране проблема?

В Егорьевской области, Воскресенском, Раменском районе, Шатурском к нам приезжали на встречи отличные опытнейшие агрономы — по ним это видно. К нам приезжали люди, которые искренне переживают за землю, любят ее, но честно говорили: нам будет тяжело. Возраст. Это люди 65-70 лет. Молодых людей среди агрономов мы не встретили вообще. Как будто их больше сельхозинституты и академии не выпускают.

СЧто стало вашим основным продуктом в Егорьевске?

Репа, редька, брюква (мы ее выращивали из интереса: получится — не получится). Куча различных фасолей, помидоров — в прошлом году ради эксперимента выращивали 12 сортов. Один из сортов — наша собственная селекция. Морковь, свекла, картофель, капуста белокочанная, капуста брокколи, цветная капуста — достаточно большой перечень.

СА какой был объем урожая?

В целом около 80 тонн овощей. Это немного, но нам хватило.

ССколько гектаров у вас под овощи?

Под овощи у нас активных 72 гектара. Это громадные поля. Обойти поле за час по периметру — это только 40 гектаров. Они достались нам «голые». Когда-то раньше там были системы орошения, а мы пришли на целину. Пошагово обрабатывали и наращивали. Обработали кусочек, что-то построили, закрепились, пошли дальше.

СВы, как управляющий, по полям каждый день ходите?

В этом году уже не каждый день, а последние два года я жил там, на поле. У меня утро начиналось в 6 часов. А заканчивалось в 11 вечера. Потому что абсолютно все надо контролировать. По мнению многих людей — воткнул палку, полил, потерпел-подождал — что-то само выросло. Но, конечно, это не так. Даже несмотря на то, что я знал о процессах, с которыми предстоит работать, я очень быстро понял: все намного сложнее, чем я себе представлял. Например, рядом с нашим полем лес, в котором живут всякие насекомые. И эти маленькие, вечно голодные твари приходят к нам и жрут все подряд. А химией мы их травить не можем, не имеем права, потому что у нас органическое хозяйство. И встает сложная задача — сделать так, чтобы не поливать наше хозяйство химией и при этом избавиться от насекомых.

СИ как вы это делаете?

Очень просто — буферная зона. У нас есть декоративные растения, которые мы можем обрабатывать чем угодно, после них вырыт водяной ров 4 метра шириной, затем площадка, на которой стоит техника: трактора, сеялки и т. п. А после этого, метров через двадцать начинается наш большой «огород». И вот на первой же преграде из этих декоративных растений (мы высадили тую) маленькие злобные твари оседают и дальше просто не долетают.

СВсе выращиваете под открытым небом?

Половину на улице, половину в теплицах. В прошлом году мы потерпели серьезные убытки, потому что были дожди — у нас все смыло: и помидоры, и огурцы, баклажаны и кабачки. А все, что не смыло, пострадало от фитофторы. И у нас остались только парниковые культуры, которые мы вырастили. Нынешнее лето по сравнению с предыдущим — просто подарок.

СЧем еще вы занимаетесь?

Есть собственная ферма в Костромской области. Возить оттуда готовую продукцию проблематично. Решили сделать переработку в Москве — это маленький молочный заводик, молоко у нас от 60 коров, которые питаются подножным кормом, хорошими комбикормами, которые ничем пока не испорчены, никакой химией. Вот как их делают с прошлого века на хлебозаводе, они так и остались прекрасными. Коров там доят и отправляют молоко в Москву. Здесь мы его сепарируем и делаем все, что сможем: творог, топленое молоко, кефир, питьевое молоко всех видов жирности, сметану, пытаемся делать сливочное масло. Это трудоемко, но это очень вкусно.

СЭкологическая чистота, так называемая органика, как достигается?

Вот, например, вопрос из нашего информационного ящика: «Ферментируете ли вы творог посредством заквасок на основе пепсина?» (это вещество из поджелудочной железы животных и служит для сквашивания молока). Ответ: нет. Нашу технологию мы называем «самоквас». Мы терпеливо дожидаемся, когда молоко сквасится само. Вот моцареллу сделали.

СА пармезан можете сделать?

На один килограмм пармезана требуется 16 литров молока и от 3 до 12 месяцев. Ничего сложного я в этом не вижу, но у нас нет такого ресурса. В общем, поэкспериментируем с молодыми сырами, а потом будет видно.

СА где вы берете рецепты?

С тех пор как придумали интернет, найти рецепты не составляет труда. И в плюс к рецепту — творчество.

СКак у вас с проверяющими организациями?

Ветеринарам самим интересно с нами сотрудничать. Они обязаны показывать какие-то результаты. Если они не будут их показывать, то они как бы и не работают.

И сейчас все эти органы — они очень пытаются помочь. Меня это поразило. У меня целая гора поклонов — начиная от Минсельхоза местного, который к нам приезжает постоянно. Но есть и настоящие регулярные проблемы — это газовщики и энергетики.

СТе, кто не работает на земле.

Да. Вот история очень показательная. Мы в Егорьевске помогли реанимировать им подстанцию. У нее емкость один гигаватт. Но мы до сих пор не можем получить 200 киловатт для себя. И это у них не от пофигизма, а от желания заработать на нас. У нас есть налоговые льготы, но сниженных каких-то тарифов у нас нет.

СЕсть какая-то поддержка от государства? Субсидии, дотации?

Мы ни одну субсидию не смогли получить. Есть дотации, которые, например, выплачиваются при покупке сельхозтехники. И нам проще и дешевле купить в Европе подержанную. Ведь одно дело — купить за 12 тысяч евро 2-годовалый трактор и совсем другое — купить такой же новый за 190 тысяч евро. Да не вопрос, государство даст субсидию — 50%, но почти 100 тысяч евро нужно за него заплатить своих денег. Конечно, нам проще купить за 12 тысяч. Но уже без субсидии. А 100 тысяч евро мы лучше вложим в мелиорационную систему.

Поэтому в сельхозтехнике мы «пролетаем» с субсидиями. То же самое касается субсидий на минеральные удобрения: они нам не нужны, потому что мы не имеем права как органическое хозяйство ими пользоваться.

ССколько вы экономите на этом?

Да мы не экономим ничего. Это просто другой тип земледелия и хозяйствования. Если бы мы пользовались минеральными удобрениями, мы имели бы большой урожай, если бы мы при этом еще покупали семена ГМО, мы имели бы огромный урожай. Но идея проекта другая — в натуральности и экологичности.

Биогумус, купленный у нашего соседа-фермера Министерство сельского хозяйства не компенсирует, потому что это не минеральное удобрение.

СТо есть в списке субсидий просто нет таких наименований?

Да, именно так. То же самое касается солярки. Нам почему-то отказали в компенсации по солярке. Вообще-то они молодцы, наша администрация — всегда звонят, торопят, говорят: нужно собирать документы на то и то, обещали субсидии; мы собираем, привозим, но вышестоящее руководство отменило эти доплаты в этом году. И все.

В прошлом году было то же самое. Минсельхоз объявил программу: всем пострадавшим от дождей будут компенсированы их затраты. Несколько раз приезжали комиссии, мы это все описывали, фиксировали, фотографировали, в итоге было принято решение Минсельхозом — не выплачивать.

СКак за границей с этим обстоит, вы знаете?

В Италии у меня произошел один курьезный случай, когда я был на очередном сыроваренном заводе. Я общаюсь с владельцем завода, сыроваром. У него лаборатория — 50 метров, в полстены — огромный щит из оргстекла с символикой Евросоюза. И он мне с горечью в голосе начинает рассказывать про то, что ему нужно держать на стене своего завода этот знак, потому что Евросоюз дал ему 80% денег на его хозяйство безвозмездно. А его печалит символика в лаборатории. Если бы мне «Единая Россия» дала 50%, я бы заставил всех рабочих ходить в майках «Единая Россия» и кур бы всех покрасил в цвета символики. Но у нас такого в принципе нет.

Он не беспокоится, что у него большой урожай оливок: государство обязано все это у него выкупить по средней рыночной цене. Обязано по их продовольственной программе. Ему в начале сезона государство дает субсидии, а в конце сезона все это выкупает по среднерыночной цене. Покупает либо урожай, либо готовый продукт — оливковое масло, например, или вино. Государство обязано это сделать. Вино или масло будет стоить дороже, чем оливки или виноград, разумеется, но это не имеет значения — государство обязано это сделать.

СУ нас государство не помогает, так получается?

Оно пытается помочь, но не умеет.

СЧто нужно сделать, чтобы помощь была эффективной?

Модель плановой экономики Советского Союза мне кажется интересной. Была плановая экономика. Мы производили огромное количество хлеба и еще его экспортировали. А сейчас при свободном рынке мы импортируем чужой хлеб.

СРазве это связано с планированием? Может, с отсутствием кадров и общим упадком профессионального обучения? Может, в стране не осталось никого, кто мог бы обслуживать сельское хозяйство?

В стране не осталось людей, готовых производить. Сельское хозяйство — это производство. Люди готовы потреблять, просиживать в офисах перед компьютерами. Они ничего не производят. В Финляндии люди любят работать. А в России нет. Однажды к нам приехал один канадец, он приехал поработать. Студент, вел свои аграрные проекты. У него было желание посмотреть, как это происходит в России. И он искал такое хозяйство, где он мог поработать. Так вот он работал лучше, чем все наши огородники. Единственный, с кем он конкурировал, — это наш агроном. Если бы все наши работники были как эти двое, мы бы лопатами эти гектары перепахивали.

СНовая продовольственная программа — вы в ней или мимо?

У нас не тот объем, который может быть интересен для государства. Я не мог реализовать полтонны огурцов ни на одной московской овощной базе. «Чувак, полтонны — это смешно, у нас стоят фуры», — так мне говорили на всех овощных базах.

Но мы их не выкинули, а засолили по старому коломенскому рецепту. У нас в хозяйстве есть пруд, мы закупили дубовых бочек, и они в этом пруду солились. У нас скупили 300 кг огурцов — за две недели. Заказами на развес. Так что нет худа без добра. Но мы мимо госпрограмм.

СВ чем минусы импортозамещения для вас?

Минусов много. Первый — рынок реализации заполнится турецкими и китайскими овощами.

Второй минус в том, что в России нет культуры потребления органических продуктов. У нас часто называют органическим то, что по сути им не является. Это маркетинговая ложь.

Еще минус в отсутствии поддержки малого фермерства. Даже микрофермерства. У нас нет поддержки микро- и средних фермеров. Только огромные и большие хозяйства. Из-за этого мои родственники, например, избавляются от своего птичьего хозяйства — от страусов, уток, кур. У них начали захватывать землю — все время какие-то суды бесконечные. Суду-то все равно. Он, пока разбирается, наложил запрет, опечатал, а там 500 страусов, 450 уток и 450 кур. И они там будут дохнуть? Их никто не кормит, потому что туда нельзя проходить. Суд до вынесения решения это все опечатал. В результате они договорились продать свою землю «Мираторгу» и отказаться от этого бизнеса.

Самой большой минус — я боюсь, что мы пойдем не по европейскому, а по американскому пути развития. Американские фермеры не имеют права реализовывать свою продукцию самостоятельно. Они обязаны ее сдавать в вышестоящие крупные заготовительные компании. Более того, прямая связь с потребителем наказывается уголовно. За торговлю кокаином можно получить меньший срок, чем за продажу непастеризованного молока американскому гражданину. И, по-моему, мы идем в американскую сторону, а не в европейскую.

Еще минус. Отсутствие льгот для малого фермерства: по земле, по электричеству, по газу. Субсидии в счет не идут, субсидии выделяются, в Московской области точно исполняется хороший бюджет. Они реально это делают. Но мы пролетаем. Мы не подходим по формату крупного сельского хозяйства — мы маленькая органическая ферма. Что такое органическое земледелие, никто вообще не знает. Сейчас разрабатывается законодательство. Когда оно будет принято, появится плюс для нас в продовольственной программе.

СТо есть вы есть, но в законах вас нет. А плюсы есть?

Плюс — нас не так сильно напрягают, как большие сельхозпредприятия, в отчетности. Приехали, посмотрели наши 20 грядок, нашли неправильно посаженный куст и выписали нам за это штраф 3 тысячи.

И дальше у меня снова минусы. Ограниченный объем реализации из-за расчета на крупного производителя.

СА есть проблема с говядиной?

Нет такой проблемы — мясо есть в Липецке, в Белгороде. Просто по себестоимости это дорогой продукт. Дешевле завозить говядину из Аргентины и Бразилии; она, даже перелетев океан, все равно дешевле, чем наша.Отсутствие субсидий, дорогие комбикорма, дорогая техника, высокая зарплата. Цифры, которые нам объявили за газ и электричество сейчас, — они дороже нашего готового проекта. Представьте: допустим, мы купили коз, коров, построили сыроваренный завод, купленный в Италии, и все это получилось дешевле, чем подвести нам газ и 2 мегаватта электричества. Нам объявили эту цену, и мы заморозили проект. Пересчитали все по-новому и поняли: не готовы покупать ни газ, ни электричество за такие деньги. Причем это все еще в очень длинной перспективе. То есть не то что мы заплатили деньги и нам через полгода подключили энергию или через полгода прокопали газ, нет! Они на 3-4 года могут затянуть легко.Нет проблемы с продукцией, вопрос — как все это продать. У нас все подсели на иглу дешевого мяса. В магазине — тройная цена от ввозимой, и все равно получается дешевле, чем в Липецке. Им перекрыли доступ ценами.Я называю это «такси от Дубровки», когда таксисты после теракта ломили тройные цены. К сожалению, это стало национальной особенностью, и это очень печально. Нет чтобы влиться в рынок на нормальных условиях, как в Европе! У них проект, производство окупается за 20 лет, и для них это офигенный результат. У нас если инвестору сказать, что проект будет окупаться три года, он скажет: вы с ума сошли. Надо завтра, а еще лучше вчера — я специально утрирую, чтобы было понимание этой русской привычки к быстрым большим заработкам, к тому, что надо сразу хапнуть. И я уверен, что на ниве этого дефицита будут повышаться цены на мясо. Белорусы уже повышают цены на свинину, мясокомбинатам диктуют условия новые: мы работаем по предоплате, мы работаем под объем.Я не думаю, что люди будут отказываться от своих бизнесов по мясу. Что-то придумают. Да, повысят цены на 25% на мясо и молоко. «Вимм-Билль-Данн» (PepsiCo) не уйдет с рынка, французский «Данон» не уйдет с рынка, потому что это российские компании.«Мираторг» тоже связан по своим проектам с американскими компаниями. Ничего по большому счету не изменится, и я не понимаю, против кого санкции направлены. Боюсь, что у меня сорвется с языка: против своих же граждан.Россия давно не является аграрной державой, к сожалению.СВаше личное отношение к инициативе правительства?Стратегически это непродуманное решение. И ничего не изменится: перестанут возить из Австралии — будут возить из Бразилии и Китая. Да, здоровой еды там нет, но у них с сельским хозяйством все в порядке, благодаря химии.У китайцев «великолепные» проекты в Московской области. Нам предлагали 150 гектаров земли после китайцев. После того как они с этой земли один раз собрали урожай помидоров, земля умерла. Ее сейчас нужно культивировать лет 30-40. У них такие адские смеси. Людям, которые пришли на это место после них, пришлось покупать грунт, биогумус и удалось с огромным трудом запустить половину. Они реально держатся за голову: ничего не растет. В Китае все продукты такие. Они изобрели поддельные куриные яйца — о чем еще дальше можно говорить? И все это будет продаваться у нас, вы представьте только! Читать дальше >>Павел Абрамов
Алексей ИвановИван Новичихин

18.08.14
Фермеры. Истории малых хозяйств. Часть 1
Запрет ввоза продовольствия из стран, поддержавших санкции в отношении России, не может не изменить российское сельское хозяйство и торговлю. По этому поводу «Сноб» решил поговорить с фермерами. Павел Абрамов рассказал, как выращивает хлеб, Алексей Иванов — о том, что в России сложно найти хорошего агронома, а Иван Новичихин — о перспективах урожая 2015 года в условиях объявленного эмбарго
Всего реплик: 2
Участники дискуссии: Мария Ноэль, Вячеслав Кузнецов
+T-
1 2 3
Фото: Анна Бурлакова
Фото: Анна Бурлакова
Иван Новичихин
Иван Новичихин, фермер, 30 лет, Краснодарский край, возделывает 12 га, выращивает овощи

Читать с начала >>

«Когда пять лет назад, в 2009 году, я занялся “большой землей”, мы с семьей приняли решение заниматься большим объемом, чем наши эксперименты в собственном огороде. Я нашел землю в краткосрочную субаренду, а это предполагает выращивание культур одного оборота. Одного сезона. А овощи таковыми и являются».

СВы выращиваете только овощи?

Все фрукты, плодовые деревья, ягоды — все эти многолетние культуры, о которых я мечтаю, требуют основательной подготовки. На момент старта не было такой возможности. И вложения в сады на порядок выше. Чтобы заниматься взращиванием фруктов и ягод, требуется много ресурсов: это энергоемкая деятельность, нужно много вкладывать на старте и возвращать назад по чуть-чуть очень долго. Овощеводство именно поэтому было началом пути, и это общая практика — я знаю множество примеров фермеров, малых хозяйств, которые именно так и начинали. Большинство моих товарищей и партнеров — те, у кого сейчас сады, занимались овощами на старте своей деятельности.

СА есть планы выращивать фрукты?

Это в ближайших планах. Мое хозяйство находится в Крымском районе Краснодарского края, и ландшафт его не совсем овощной — я нахожусь на холмистой местности, в предгорьях Кавказа, это самое начало хребта — до Новороссийска всего 10 километров. На этих склонах овощи выращивать проблематично. Это тебе не на кубанских черноземах. Суглинистые почвы, и на них естественным образом продиктовано развитие виноградарства и садоводства. Поэтому закладка садов в ближайшей перспективе. Это будут косточковые культуры: вишня, черешня, слива, груши, яблоки и ягоды, конечно. Как любитель ягод, обязательно посажу клубнику в каких-нибудь серьезных масштабах. Сейчас я возделываю небольшой участок для семьи и друзей и как сортовой эксперимент. Я занимаюсь органическим земледелием, у него свои нюансы, и это очень серьезно, поэтому пока я просматриваю сорта, как они вырастают.

Мне довелось организовать кооператив и ряд фермерских хозяйств в единое сообщение поставок на Москву, Санкт-Петербург и т. д. Выяснилось, что яблоки у нас выращиваются повсеместно. Выращивают черешню, персики, нектарины и столовый виноград. Но почему-то такую культуру, как вишня, забывают, и зачастую в сезон вишня стоит дороже черешни. Как бы это ни было странно, но вишня — это дефицитная культура. Я планирую посадить некоторое количество разной вишни — ранней, средней и поздней. Есть определенный дефицит груши. У нас в Краснодарском крае по какой-то причине груша не была востребована и ее не сажали, хотя она здесь прекрасно растет и плодоносит. И как культура она мне очень симпатична, нравится по вкусу — для еды, а это ведь один из главных критериев фермерства: люди выращивают очень часто то, что им самим нравится.

Так что планирую заложить грушевый сад. Что касается остальных культур — абрикосов и персиков, они, к сожалению, в Крымском районе плохо растут или не растут вообще. У нас здесь такая климатическая зона, что в период цветения абрикосы вымерзают. Их вообще здесь нет, и это объективная реальность. Персики вымерзают периодически раз в два-три года. Крымский район является зоной рискованного земледелия. А мы за хребтом и морозы зимой до минус 28 градусов. Нежные деревья у нас не выживают, даже грецкий орех повреждается.

А вот слива здесь успешно растет и хорошо хранится зимой.

СГде вы учились?

Я родился на Дальнем Востоке, в городе Советская Гавань, затем родители переехали в Краснодарский край, на Кубань. И я в сельской местности, в маленьком поселке Виноградный, с первого класса школы. Вырос на огороде, с хозяйством, в полном соответствии с деревенскими традициями. Я был ботаником на самом деле. Мне нравилась земля, нравилось возиться c растениями, я перелопатил кучу информации и плохо учился по всем предметам, кроме биологии, экологии и географии. На фоне учебы в строительном вузе сохранял интерес к земле (как хобби), ходил на выставки — был романтиком, мечтающим о земле. Выучился на инженера-строителя, делал мебель, чтобы зарабатывать деньги для семьи и скопить средства, чтобы когда-то начать заниматься землей. Это была розовая мечта — забраться в дикую местность и выращивать экологически чистые продукты для себя и детей. И мы осознанно к этому пришли.

После института мы с женой вернулись в поселок Виноградный — туда, где живут мои родители, устраиваться на земле.

СИ началась «большая» земля?

От романтики мы пришли к практике. Нужно было выбрать: либо где-то работать и выращивать продукты в огороде для себя, либо заняться хозяйством в большом объеме. Я выбрал второе. Думал, что смогу здорово заработать, если «раскачаю» фермерство как бизнес для получения прибыли. И это было основным фактором упора на большую площадь и большие объемы. В какой-то период времени я всерьез размышлял о том, что чем больше земли, тем лучше. Но действительность — она другая. Например, выращивать пшеницу надо от 100 гектаров, а овощи можно эффективно и на одном.

СРасскажите, как вы все это начали. Где взяли землю?

Это моя любимая история. Я приезжаю в поселок с семьей, на романтической волне и с мыслями о том, что прямо сейчас займусь землей. Опыта нет, семья моя не аграрии (отец — капитан дальнего плавания, мама — доктор), и все, что я мог видеть с детства, — это подсобное хозяйство: огород и скотный двор. Никакой, одним словом, практики.

И вот стоит мальчик и главе сельского поселения говорит: «Хочу взять землю в аренду, чтобы выращивать овощи». А земли нет. Как же нет, вот же пустые поля: тут заброшены, там заброшены, вокруг все заросло бурьяном, как это — нет земли? А вся земля под каким-то инвестиционным проектом — московским, вся земля там, другой нет.

А я, знаете ли, верю людям. «Московский инвестор» принял, люди эти давно искали такого героя и предложили взять у них земли в субаренду. Земля хорошая, вода есть для полива, я согласился. Но самое главное, что они предложили вырастить продукты для них, с дальнейшим выкупом. Полная сказка. И больше всего их заинтересовало мое желание выращивать экологически чистые продукты. Меня называли «экспериментальный фермер». На мне отрабатывали эксперимент. Я все вырастил, пошла сертификация «органик», но… эти продукты оказались невостребованными. Не было никаких клиентов. Я остался один на один со своим урожаем. С ранним горохом. С огурцами. С кабачками. С помидорами. Они достались мне с очень большими затратами в связи с отсутствием опыта и технологий, и продать их было некуда. И я поехал продавать их на ярмарках и рынках, колесил по всему Краснодарскому краю. Настоящая правда довольно жестокая. Сельское хозяйство в существующем сейчас виде — низкорентабельное. На то, что порядок вещей изменится, пока есть только надежда. Это вопиющее явление у нас в России и, в частности, в Краснодарском крае. Диспаритет цен громадный.

Кабачки, которые я выращивал, у меня купили за 1 рубль 20 копеек. При себестоимости в 20 рублей за 1 кг.

Это современная российская действительность, это есть и сегодня в том числе. Существует цена на оптовых рынках и перекупщики, которые эту цену устанавливают. И никуда ты не денешься со скоропортящимся продуктом, который живет в течение часов. Я собираю урожай огурцов, у меня нет даже суток, чтобы их реализовать. И я вынужден эти огурцы просто отдавать. Их возьмут по 15 рублей при себестоимости 27 рублей. Такая вот математика.

СНо это же грабеж.

В полном смысле этого слова. А еще это называется «попадалово». На земле такое очень часто бывает. Именно это явление — низкие цены и условия сбыта — ограничивает развитие фермерских хозяйств и их появление.

СА кто вообще хочет заниматься фермерством?

Фермерством занимается три типа людей. Первый — те, кто больше ничего другого делать не умеет. Всю жизнь выращивали картошку и продолжают это делать. Выручки хватает оплатить посадку и уборку, ну, и остается немного, чтобы перезимовать. Авось зиму переживем. Так длится годами. Первый тип — сельское население, у которого нет никакой другой перспективы и альтернативы выбора.

Народ потихонечку из этой категории мигрирует в таксисты, работников по найму, открывают магазины, бросают на хрен эту землю.

Вторая категория — это романтики, я причисляю себя к ним. Люди, которые делают это не ради денег, а ради некой идеи. Верят в светлое будущее и возможный (когда-нибудь!) организованный сбыт, особенное отношение к собственному продукту. Меня вдохновляет проект «ЛавкаЛавка» и смежные с ним идейные проекты: они покупают товар не из интересов низкой цены, а потому что им нужны именно эти продукты, именно такого происхождения.

Третья категория — это люди, которые «делают бабки». Они зарабатывают деньги за счет «вала». Чтобы снизить себестоимость, нужно получить огромное количество продукции, применяя самые последние технологии агрохимии — все для того, чтобы получить урожай. Растения закармливаются и затравливаются химикатами, и огромный урожай обеспечен. И самое главное — у них прекрасное товарное качество. На фоне низкого экологического. Они красивые и крупные. Продукт «вываливается» на рынок сезонно, и люди зарабатывают неплохие деньги. Есть «помидорники», огурцовые фермеры, есть те, кто занимается выращиванием свеклы, моркови и картофеля. Все это выращивается, если мягко выразиться, не самыми экологичными способами.

СА они сами свои продукты едят?

Получается такой бизнес с зажмуренными глазами. Я фермер маленький, по сравнению с ними, но эти люди продукты для себя едут покупать ко мне. «Вань, продай нам картошки». Зачем вам моя картошка, если вы сами выращиваете картошку, сотни тонн? «А мы эту картошку не едим», — говорят они мне, так как хорошо знают, чем были обрызгана эта картошка или эти арбузы, чтобы они хорошо росли. А рентабельность у них есть.

СПолучается, что в стране помимо импорта огромное количество продуктов сельского хозяйства?

Я всякий раз говорю о том, что нет дефицита продуктов у нас в стране, у нас огромный профицит — завал продуктов. Я ездил на оптовые рынки со своими кабачками, горохом, помидорами и чесноком — грустная картина. Фермер может постоять неделю со своей капустой и просто ее не продать. Вывалил ее в яму и поехал домой. Местный продукт — сезонный и портится мгновенно. А ведь есть еще импортный.

СПоговорим об импорте, импортозамещении и продовольственной программе, объявленной правительством. Вы для себя видите ее выгоды, как-то в ней участвуете?

Да, я непосредственный участник сельхозрынка. Тем более продукт у меня особенный — биопродукт. Я уверен, что на подобное моему фермерство будет обращено внимание. Дай бог, чтобы это внимание было во благо. Потому что очень часто власти предержащие действуют во благо себе. Хочется, чтобы возникли некие понятные субсидии, дотации, которые не пришлось бы потом отдавать.

Очевидных минусов я не вижу, но меня озаботил годичный срок эмбарго на импорт.

Сельскохозяйственный сезон длится больше года. При всех прочих равных в случае отмены эмбарго все вернется на круги своя и возникнет очень странная и даже невозможная ситуация — еще больший профицит еды.

Сейчас мы всех стимулируем, всех зовем в поля, год проходит, границы открываются — и все фермеры получают еще больший профицит. Кто-нибудь думает об этом?

Представьте себе, что люди просто кинутся — а они уже это делают, я вижу это своими глазами — выращивать продукты! Люди хотят скупать земли, чтобы срочно организовать сельхозпредприятие. Это не смешно на самом деле.

Все должны понимать, что в случае отмены (не дай бог!) этого эмбарго по всем позициям — от молока до фруктов — мы можем столкнуться с ситуацией гораздо более серьезной и угрожающей, чем она есть на сегодняшний день.

Рынок будет завален собственными продуктами на фоне импорта, и я просто не представляю, что мы будем делать и почем мы будем торговать.

Импортозамещение — это супер. У нас появился свет в окне, какой-то лучик надежды. Мечта, что наши продукты будут нужны и востребованы.

Но Египет не в Евросоюзе и по-прежнему поставляет в нашу страну огромное количество раннего картофеля (ниша, на которой зарабатывают местные фермеры).

Почему эмбарго вводят в августе, а не в феврале, например? Ведь для сельхозпроизводителя эмбарго в августе — на год — это очень неудобно.

Наши чиновники должны задуматься, куда деть будущий урожай. А он будет, поверьте мне. Фермеры — люди впечатлительные, те, кто работают, тоже иногда смотрят телевизор. Дай бог, чтобы у власти хватило мудрости придержать импорт еще чуть-чуть, чтобы был реализован текущий урожай.

СА прибыль вы видите, хотя бы иногда?

Землей я начал заниматься в 2009 году. Субаренда у меня неудачно закончилась, и сейчас мы возделываем новые поля, которые впоследствии будем выкупать в собственность. Мне в ближайшее время года три придется раздавать долги. Ни о какой прибыли речи пока не идет.

СКак государство вас поддерживает?

В нашем случае есть несколько программ, которые работают. Первое — техника в лизинг. Есть схемы льготного лизинга — я приобрел трактор. И схема эта очень мягкая, лояльная, с отсрочкой. У меня три трактора, один из них я купил таким образом. Еще одна программа — возмещение части затрат на возведение теплиц. 300 рублей на квадратный метр закрытого грунта. Эта схема тоже рабочая, она помогает, это примерно ¼ часть от расходов. Еще возмещают расходы на постройку современной технологии орошения — тоже рабочая схема.

Остальные субсидии нас никак не касаются. Мелких фермеров уходит все больше от земли.

Хозяйства укрупняются. В Краснодарском крае можно ехать добрых 500 км и видеть по краям дороги пшеницу-кукурузу-подсолнечник-пшеницу-кукурузу-подсолнечник. Ну, и сахарная свекла. Это такой стандартный набор современных аграриев. Под это есть все технологии, механизация и минимальное количество ручного труда. И получается приличный результат. Например, выращивать пшеницу на площади от 100 гектар — это очень выгодно, максимальный результат.

СА можно производить экологическую продукцию на площадях более чем 100 гектаров?

Делать это нецелесообразно, и вопрос тут не в затратах. Эта ниша позволяет выдерживать рентабельность за счет высокой цены. Рынок только развивается, и есть возможность узнавать цену опытным путем. Продавать по заведомо выгодным ценам. Это меня вдохновляет и впечатляет. Клиенты и потребители покупают именно это, именно у меня — вне цепочки перекупщиков, а они огромны. Их может доходить до 12 звеньев! Это грустно, потому что разница в цене при этом ужасе более чем в 20 раз иногда.

У меня 12 гектаров открытого грунта. Ассортимент: помидоры и огурцы, перец и баклажан, капуста. Тыква, арбузы, дыня, редис, редька, репа и кукуруза — около 20 культур. Клиентура на продукты «органик» ограниченная, поэтому нужен ассортимент. И я выращиваю много видов овощей.

Мне бы хотелось вырастить цветную капусту, но она у нас не растет. Только ранние сорта и в закрытом грунте. А на поле, под небом — нет, к сожалению. И брокколи тоже не получается — на наших землях она пока не вырастает. Но я отрабатываю технологию выращивания: как и в какие сроки ее посадить, чтобы это когда-то получилось.

СПродукты «органик» — это круто, но дорого.

Здоровье дороже.

ССколько у вас работает человек, какая у них зарплата?

Команда, человек пять. Людей я видел много, доходило в сезон до 40 человек в день. Стабильности трудового потока нет: сегодня нужно сорок, завтра один.Например, у меня работает женщина, у которой аллергия на химию, а у меня на полях химии нет, поэтому она чувствует себя в огороде как дома. Мы сработались.Средняя зарплата у нас 20 тысяч. Но это здесь очень серьезная зарплата. Хотя у меня есть стойкое убеждение, что я плачу немного. Но моя экономика не позволяет мне платить больше. Есть исторические ставки, фермерские, здесь, я немного добавляю за свою специфику: у меня в поле нельзя курить и у меня сухой закон. А люди привыкли, что им мало платят, но зато они бухают. Им мало платят, но зато они ничего не делают, а сидят и курят. Поэтому я доплачиваю им за то, чтобы они просто работали.СРасскажите какие-то случаи из жизни фермера.О бренности бытия, например. 2010 год, я врываюсь в первую землю, высаживаю рассаду, возделываем, пропалываем… ждем урожай. 22 июня налетает град, все превращает в жидкую грязь и подчистую уничтожает посадки. В течение одного часа у нас ничего не осталось. 2012 год, 7 июля, Крымск, трагическое наводнение.У нас река тоже вышла из берегов — на несколько часов, но смыла весь урожай. Если тогда, после 22 июня, можно было еще что-то посадить, то 7 июля — это далеко за середину лета. И пока все просохло, пока мы расчистили завалы, которые натащила река, настал август. В тот год мы вложили около двух миллионов в землю, государство вернуло мне 236 тысяч.Тут речь не идет о получении прибыли вообще. После наводнения мы просто мечтали свести концы с концами, просто прожить. Это суровая действительность, которая настигает российских фермеров с завидной регулярностью.У нас, тех, кто работает на земле, есть поверье, что земля дает раз в пять лет. Ну, вот так получается: из пяти лет выстрелит только один год. А все остальное время ты колотишься и выгребаешь стихийные бедствия. Я уж не говорю о вредителях, болезнях и эпидемиях. Невозможно предвидеть ничего.Испытывать надежду, далеко планировать в сельском хозяйстве, сильно впечатляться, мечтать, чего-то ждать — нельзя. И возникает некая ирония и некая философия жизни в сельской местности. Ну, не получилось. Надо идти дальше. Долги в сельском хозяйстве — они оттуда и берутся. И никто — никто — не страхует риски здесь. Сельскохозяйственное предприятие малых форм у нас в стране не страхуют по определению. Вообще. Никогда.Все риски ложатся на плечи фермера. Я считаю, что это несправедливо. Особенно на фоне лозунга «Поднимем сельское хозяйство!».В сельском хозяйстве планировать — это все равно что гадать на кофейной гуще. И вот это стало для меня открытием. Я был уверен, что это планируемый бизнес. Но к земле это неприменимо. Земля-матушка диктует свои условия.Но есть удивительная штука. Я был на ярмарке в Москве со своими продуктами. И глубоко поразился происходящему. До этого я торговал на всех почти крупных рынках Краснодарского края. Я ездил и продавал свои продукты — с весами. Здесь же я попал на ярмарку совершенно иного плана — и словно на Луну слетал. Я не успевал рассчитывать людей. Был огромный поток, люди вообще не смотрели на цену. Просто брали то, что им нравилось. Сейчас у меня постоянные покупатели по всей стране. Вот ради моего покупателя я готов идти дальше.Павел Абрамов алексей ИвановИван Новичихин


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.