Русское Информационное Агентство
 сегодня 02 июля 2020 г. на главную  контакты   
  главная новость

[00.00.00] Совсем не стало одиночества И не тревожит волчий вой В тоске рутинной девы очи Не пробуждают ничего Творец наш тоже в муках творчества Был совершенно одинок Нам завещал от одиночества Не помогает неги шелк Напротив этот зов томительный Предчувствие творца Влечет и миг мучительный Сомнения не растерял ли дар отца И ты бежишь любимых и друзей И остаешься на один с судьбою И вновь еще мучительней и злей Предчувствием томим Меняешь жизнь на дар Интеллектуальных пантомим И не уступишь никогда Создатель дал Создатель взял В чем можешь быть уверен Когда ты божее творенье Обретшие свой горький гений талант и рвенье Пожертвованные люди В соревнованье этом злом Ты сам себе так труден Отверженный и поделом Нет шанса на подмогу И рвешься чтоб не опоздать В разделочную к Богу ЮК[ читать дальше ]


  анонсы

[15.06.20] Ищите Элькина. Григория Иосифовича. Из Роснефти для Ростеха через неприметного посредника? Замкнутый круг! Точнее, не круг, а треугольник. Бермудский треугольник, из которого исчезают бюджетные миллиарды. Что если господа Сечин и Чемезов сумели договориться? [ читать дальше ]

[00.00.00] Ни малейшей надежды, что вас освободят, как только разоблачат следователя, посадившего вас по заказу. Новая плеяда таких же умельцев подхватит покачнувшееся знамя, и воз останется там же. Даже под амнистию попали те, кто был осужден за заведомо ложный донос, лжесвидетельство, фальсификацию и вынесение неправосудных приговоров. Охотно помиловали также расхитителей бюджетных средств в крупных размерах. Амнистия затрагивает тех людей, которые участвовали в организации заказных уголовных дел и причастных к посадке невиновных. [ читать дальше ]

[09.06.20] Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[00.00.00]Это происходит ежедневно. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]

[05.11.19]Попытки самостоятельного расследования уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, рассматриваются в России как препятствие следствию, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что реальной их способности помочь жертве произвола просто не существует; и они сами прерасно отдают себе в этом отчет. Судьбы некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. [ читать дальше ]

[15.10.19]Притеснения, преследование и репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. И как вы думаете, куда они подевались, если общеизвестно, что 800 тысяч таких спецов сидит по тюрьмам. То, что дальше будет хуже, всем более или менее понятно — новые группы инициативных предпринимателей и наемных работников, выходящие на рынок, будут сильно меньше присутствующих на нем сейчас. Генералы в тюрьме и в кресле начальника отнять и разрушить могут, но сами-то ничего не создают и не умеют... [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[00.00.00] Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха, снова вляпался. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[01.04.20] Я уже почти десять лет обличаю экс-директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело, предъявлено обвинение и обвиняемый окажется в Сизо, куда его отправит самый справедливый суд в мире. [ читать дальше ]

[24.12.19] Уже случилось все, и ничем и никого нельзя удивить во всей России, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. В своем заявлении генпрокурору Ю.Чайке и низложенному прокурору Москвы Куденееву свидетель сообщил: Г.И.Элькин, П.А.Карюхин и компания умыкнули государственный лес, - да не где-нибудь, а в самой Москве, - прибегли к обману госорганов и нанесли ущерб другим участникам рынка. Полиция отказалась возбудить дело. В ответ на жалобу прокуратура ответила, что только вчера во всем разобралась и отменила решение об отказе в возбуждении уголовного дела: так что жаловаться не на что, сами расследуем и решим - в этой связи в жалобе свидетелю отказать. Прошли месяцы - никакого движения. Добросовестный свидетель вновь спрашивает органы: почему не ведется расследование преступления; ему сообщают: оснований возбудить дело нет, а Элькин не допрошен, потому что очень занят; гражданин пишет жалобу, и, как велел Путин, полписывается под нею своим именем, через пару месяцев ему отвечают: отказ в возбуждении дела был неправильным, назначено дополнительное расследование. Он пишет новую жалобу; ему отвечают: извините, только вчера (буквально!) мы отменили прежнее решение об отказе в жалобе и направили на дополнительное расследование. Вновь проходят месяцы, и свидетель сам подает в суд. И что вы думаете? В суд приходит из прокуратуры заявление, что вот только вчера мы отменили отказ на жалобу на отказ на другую жалобу на отказе возбудить уголовное дело и направили на дополнительное расследование вопроса. Каково? Но удивительнее всего то, что этим фактом невозможно никого удивить, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[00.00.00] Дело возбудили, обвиняемого обвинили, объявили в розыск, в качестве меры пресечения присудили арест. Это, конечно, не столь эффектный в смысле одиозности случай, который приводит Путин, но совершенно равный ему по масштабам и беспределу нарушения прав, - таких случаев не сосчитать и они не вызывают никакого интереса у следователей и прокуроров всей России, включая генерального и его замов, - для них это рутина, это происходит ежедневно. В России нет действенного механизма защиты граждан, сообщивших о преступлении. Более того, зачастую они сами становятся теми, против кого начинается уголовное преследование. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]

[09.06.20] Он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[09.06.20]Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Каратели выпускают своих - таких же карателей, но попавшихся или нарушивших законы круговой поруки, их отодрали розгами, - а лакеи от порки становятся только послушнее, - и отпустили. А оболганный и замордованный гражданин не только сидит, куда его определил очередной Сидоров или Никандров, но и является объектом пристального внимания Голикова или Агафьевой, потому что они уже нашкодили, и если людей, посаженных с их доноса или в результате их рейдерских действий, выпустят, что с ними будет? Не надеясь на закон, люди практикуют самосуд, отсюда бунты в тюрьмах, Сизо и колониях, нападения на полицейских, несовершеннолетние террористы, вандализм. Не верь, не бойся, не проси и не надейся: коли случится, что вашего следователя-палача разоблачат и осудят, как Сидорова и Морозова из ГСУ Москвы, - это не дает никакого шанса на то, что вас оправдают и выпустят на свободу. Каратели прикрываются решениями послушных судей, и вам придется обращаться в тот же суд В ситуации, когда полицейская провокация и cтукачество культивируются режимом, совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. Стукачество культивируется режимом. Большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 70.44 (0.00)
EUR 79.19 (+0.20)

  27.06.20 :: новости
Ангела Меркель: Отличительной чертой демократии является то, что любая оппозиция должна иметь справедливый шанс вернуться к власти. Оппозиции должен быть гарантирован четкий набор прав-начиная с соответствующего времени выступлений в парламентах и, по крайней мере, такого же количества эфирного времени от общественных вещателей и заканчивая независимой судебной системой и соблюдением демократических правил. Европейское право имеет приоритет над национальным правом – но это не говорит нам, где начинается и заканчивается сфера европейского права. Суть Европейского Союза заключается в передаче полномочий государствами-членами. В пограничной области между сферами юрисдикции Национального и европейского права могут возникнуть трения, если европейский уровень определяет свои границы более широко, чем, например, немецкий парламент. Это то, что мы видим в случае с ЕЦБ. Если Конституционный суд признает, что граница была нарушена, он обращается в Европейский суд и просит пересмотреть это решение. До сих пор все разногласия были улажены. Теперь у нас есть конфликт. Такова природа зверя, поскольку национальное государство всегда сможет претендовать на определенные полномочия, если только все полномочия не будут переданы европейским институтам, чего, конечно же, не произойдет.

Ангела Меркель: Отличительной чертой демократии является то, что любая оппозиция должна иметь справедливый шанс вернуться к власти. Оппозиции должен быть гарантирован четкий набор прав-начиная с соответствующего времени выступлений в парламентах и, по крайней мере, такого же количества эфирного времени от общественных вещателей и заканчивая независимой судебной системой и соблюдением демократических правил. Европейское право имеет приоритет над национальным правом – но это не говорит нам, где начинается и заканчивается сфера европейского права. Суть Европейского Союза заключается в передаче полномочий государствами-членами. В пограничной области между сферами юрисдикции Национального и европейского права могут возникнуть трения, если европейский уровень определяет свои границы более широко, чем, например, немецкий парламент. Это то, что мы видим в случае с ЕЦБ. Если Конституционный суд признает, что граница была нарушена, он обращается в Европейский суд и просит пересмотреть это решение. До сих пор все разногласия были улажены. Теперь у нас есть конфликт. Такова природа зверя, поскольку национальное государство всегда сможет претендовать на определенные полномочия, если только все полномочия не будут переданы европейским институтам, чего, конечно же, не произойдет.

26.06.20 "Чтобы Европа выжила, ее экономика должна выжить": интервью Ангелы Меркель полностью
Стенограмма выступления канцлера Германии, обсуждающего Covid-19, Brexit и глобальные вызовы
Angela Merkel
'For Europe to survive, its economy needs to survive': Angela Merkel interview in full
The transcript of the German chancellor discussing Covid-19, Brexit and global challenges

Angela Merkel: UK must live with consequences of weaker ties to EU
Do not assume US still aspires to be a world leader, Merkel warns
Philip Oltermann in Berlin

@philipoltermann
Fri 26 Jun 2020 16.00 BSTLast modified on Fri 26 Jun 2020 21.17 BST
Shares
368
Angela Merkel was speaking to the Guardian and five other European newspapers
Angela Merkel was speaking to the Guardian and five other European newspapers. Photograph: Thomas Koehler/photothek.de
As the rotating presidency of the EU council passes to Germany on 1 July, the country’s chancellor, Angela Merkel, sat down for an interview with the Guardian and five other European newspapers – Germany’s Süddeutsche Zeitung, France’s Le Monde, Spain’s La Vanguardia, Italy’s La Stampa and Poland’s Polityka – to talk about Europe’s economic response to the coronavirus pandemic, her stance on the Brexit negotiations, and global challenges posed by the US, Russia and China.

Germany’s European council presidency is taking place during an unprecedented crisis. There is a lot of pressure; Germany is expected to sort things out. How nervous are you?

My first council presidency as chancellor was in 2007. The European constitutional treaty had just been rejected in France and the Netherlands, and we had set ourselves the task of shaping a new treaty. We succeeded in that. Then came the international financial crisis, turbulence for the euro and the refugee issue – so difficult times are nothing new. And time and again it has been shown that Europe is not yet sufficiently resistant to crises. In the euro crisis, we lacked the tools for an appropriate response. The movements of refugees in 2015 showed up the deficiencies of the EU asylum system.

Now the coronavirus pandemic is confronting us with a challenge of unprecedented dimensions. It has struck us all indiscriminately. On the one hand, it has torn us away from a period of positive economic development in all EU member states. On the other hand, it has coincided with the two great disruptive phenomena of our time, climate change and the digital revolution, which are changing our lives and our economies regardless of the virus. I am very sharply focused on all of this.


Coronavirus: the week explained - sign up for our email newsletter
Read more
Given the sheer number of crises, is the EU’s survival on the line?

Rather than ask the existential question too often, we should get on with the day job. It is very much in all the member states’ own interests to maintain a strong European internal market and to stand united on the world stage. In such an extraordinary situation, I rely on the member states having a great interest in the things that unite us.

The crisis has not just struck Europe; the whole world is fighting the pandemic as well as political demons.

Exactly, and it is true that the tone of international discourse is brusque at the moment. After the 2008 financial crisis, multilateralism was the order of the day. That was when the G20 started meeting at the level of heads of state or government, and the countries gave a very unified response. That is not the case today. These days, we have to do all we can to stop ourselves collapsing into protectionism. If Europe wants to be heard, then it needs to set a good example. I am counting on it – though I am under no illusions about how difficult the negotiations will be.

Advertisement
Your proposal for a recovery fund was a major concession to the southern countries. What reform efforts are you expecting in return?

I don’t find it helpful to talk about the northern countries, the southern countries and the eastern Europeans. That is seeing things in black and white. I expect each of us always to put ourselves in the other person’s shoes and consider problems from the other’s point of view.

The group known as the ‘frugal four’ is pursuing a defensive approach. Why has Germany left the cautious camp?

For Italy and Spain, for example, the coronavirus pandemic signifies a huge burden in economic, medical and, of course, because of the many lives lost, emotional terms. In these circumstances, it is only right for Germany to think not just about itself but to be prepared to engage in an extraordinary act of solidarity. It was in that spirit that French President Emmanuel Macron and I made our proposal.

Going into higher levels of debt is a U-turn for Germany. What happened to the chancellor with the tight purse strings?

In a crisis of this magnitude, each and every one of us is expected to do what needs to be done. What needs to be done in this case is something extraordinary. Germany had a low debt ratio and can afford, in this extraordinary situation, to take on some more debt. It is also very important to us to keep the programme within the bounds of the European treaties. We have found a way to do that.

And all this is in our own interests too, of course. It is in Germany’s interest to have a strong internal market and to have the European Union grow closer together, not fall apart. As ever, what’s good for Europe is good for us.

Advertisement

The recovery fund has generated an odd kind of harmony. Is the money drawing a veil over the real problems of burgeoning nationalism and latent populism?

The recovery fund cannot solve all of Europe’s problems. But not having it would make all our problems worse. Europe’s economic health can influence so many things. Very high unemployment in a country can become politically explosive and thereby increase the threat to democracy. For Europe to survive, its economy needs to survive.

Might the recovery fund spark movement towards a United States of Europe?

I see this fund as a unique response to a unique situation. If we wanted to change fundamental aspects of the way the EU budget is managed or, for instance, give it the right to raise taxes, then we would have to amend the treaties. That would alter the static equilibrium between competence and oversight. I am sure this will be discussed in the years ahead, but that should be done cautiously. In the current situation, however, we could not wait for the treaties to be amended. We have to respond quickly to the pandemic.

Do you think Nadia Calviño [Spain’s economic affairs minister] would make a good Eurogroup president?

The finance ministers are discussing that at the moment. It is no secret that there is support for Nadia Calviño’s candidature in the German government. But the final decision lies with the Eurogroup. I am always pleased when women get leading political roles, and the Eurogroup has never been headed by a woman. But it’s not my decision. This is for the Eurogroup to decide.

Should Italy use what the European stability mechanism has to offer?

That is Italy’s decision to make. We have created these instruments through the EIB [the European Investment Bank]: the ESM with its precautionary credit lines and the Sure short-time work scheme. Anyone can make use of them. We didn’t make them available for them to remain unused.

You are the last head of government left of the 1989 generation. You experienced the eastern bloc and European unification. Is it not the case that Europe is drifting apart in spite of the pandemic-related efforts? Can the younger heads of government still find a common language?

Hungary’s prime minister, Viktor Orbán, was already politically active in 1989 too. Back then, the liberal democratic order had initially triumphed over the dictatorship of socialism and communism. But that was only part of the reality. Conflicts broke out in the western Balkans and later in the Islamic world. China rose to become a major economic power. Indeed, the example of China shows that even an undemocratic state can be economically successful, which is a major challenge for our liberal democracies. Then came the challenge of Islamist terrorism, particularly the attack on the United States of 11 September 2001. Add to this the disappointment that followed the Arab spring. In short, we have not yet been able to furnish absolute proof that the liberal system is about to win the day. That worries me.

Advertisement

Has Europe not reaped the benefits of its revolution?

Yes and no. On the one hand, we have enjoyed an incredible success story since 1989, but in our euphoria we failed to fully realise what long-term traces dictatorships had left in the 40 years since the second world war. After national socialism and the second world war, many countries in eastern Europe went straight into a second period of dictatorship. The countries of the eastern bloc had only a few years to develop their own national identities. So only later did they undergo processes that had long been part of normal life in western countries.

Many young EU accession countries share our enthusiasm for the European Union as a work of peace on the one hand, yet display scepticism towards Europe on the other. We need to develop understanding for that. I see my job as working for a self-determined, liberal Europe rooted in the fundamental rights of the individual.

With all due respect to differences of historical experience, where do you draw the line on violating the rule of law?

We will, of course, talk about issues relating to the rule of law. The hallmark of democracy is that any opposition must have a fair chance of returning to government. An opposition must be guaranteed a clear set of rights – starting with appropriate speaking time in parliaments and at least the same amount of airtime from public broadcasters, and extending to an independent judiciary and adherence to democratic rules.

Is European legislation now in breach of national legislation – or vice versa? Doesn’t the European legal system ultimately need to have more weight than national ones as a matter of principle?

It’s not as if this topic was never talked about before the federal constitutional court issued its judgment on the European Central Bank. Without a doubt, European law has precedence over national law – but that does not tell us where the realm of European law begins and ends. The essence of the European Union lies in the member states transferring powers. In the borderland between the spheres of jurisdiction of national and European law, friction can occur if the European level defines its limits more broadly than, for example, the German parliament does. That’s what we are seeing in the ECB case.

If the constitutional court finds that a boundary has been crossed, it goes to the European court of justice and requests a review. Up until now, all disagreements have been settled. Now we have a conflict. That is the nature of the beast, since a nation state will always be able to lay claim to particular powers unless all powers are transferred to the European institutions, which is surely not going to happen.

The presidency wanted to find a joint strategy for dealing with China. Is that still realistic?

Advertisement

Because of the pandemic, we cannot hold the summit with China in September as planned. But we intend to hold it later. Its objective is to advance EU-Chinese relations. We share common interests, such as cooperating on climate action. We have been negotiating an investment agreement for some time but are not really moving forward on that. We should discuss our development policies in Africa, where China is following a different path in some areas.

At the same time, the summit is forcing us to develop a joint European position vis-à-vis China. That is no easy task. We should develop a policy that reflects our interests and values. After all, respect for human rights, the rule of law and our concerns about the future of Hong Kong stand between China and ourselves and are addressed openly.

Is China calling the western, democratic edifice of Europe into question?

We should start by doing everything we can to make ourselves more resilient. We need to stand together as Europeans, otherwise we will only weaken ourselves. China has become a global player. That makes us partners in economic cooperation and combating climate change, but also competitors with very different political systems. Not to talk to each other would certainly be a bad idea.

A no-deal Brexit is looming at the end of the year. Would that be a personal defeat for you?

No. It would, of course, be in Britain’s and all EU member states’ interests to achieve an orderly departure. But that can only happen if it is what both sides want. What matters is not our wishes but only the reality before us, in other words first of all what Britain wants. With Prime Minister Boris Johnson, the British government wants to define for itself what relationship it will have with us after the country leaves. It will then have to live with the consequences, of course, that is to say with a less closely interconnected economy. If Britain does not want to have rules on the environment and the labour market or social standards that compare with those of the EU, our relations will be less close. That will mean it does not want standards to go on developing along parallel lines.

We need to let go of the idea that it is for us to define what Britain should want. That is for Britain to define – and we, the EU27, will respond appropriately.

The United States has also been rushing to loosen its bonds with Europe. President Trump criticises Germany and wants to withdraw troops. Are you impressed by that threat?

We believe that the alliance is of great value to each of its members. We in Germany know that we have to spend more on defence; we have achieved considerable increases in recent years, and we will continue on that path to enhance our military capabilities. American troops in Germany help to protect not only Germany and the European part of Nato but also the interests of the United States of America.

Advertisement

Has the time come for the EU to gain strategic autonomy and actual sovereignty?

Look at the world; look at China or India. There are compelling reasons to remain committed to a transatlantic defence community and our shared nuclear umbrella. But of course Europe needs to carry more of the burden than during the cold war. We grew up in the certain knowledge that the United States wanted to be a world power. Should the US now wish to withdraw from that role of its own free will, we would have to reflect on that very deeply.

In eastern Europe in particular, the threat emanating from Russia is felt very strongly. Is Germany underestimating that threat?

We recognise misinformation campaigns; the weapons of hybrid warfare, as it is called, are part of Russia’s arsenal …

… even a murder, apparently …

… the murder in Berlin’s Tiergarten park is a serious incident, obviously, the blame for which is currently being ascertained in court. At any rate, we recognise hybrid warfare, methods of destabilisation, as a Russian behaviour pattern. On the other hand, there are good reasons to keep engaging in constructive dialogue with Russia. In countries like Syria and Libya, countries in Europe’s immediate neighbourhood, Russia’s strategic influence is great. I will therefore continue to strive for cooperation.
Ангела Меркель: Великобритания должна жить с последствиями ослабления связей с ЕС
Не думайте, что США все еще стремятся быть мировым лидером, предупреждает Меркель
Филипп Ольтерманн в Берлине
Ангела Меркель, выступая перед Guardian и пяти другим европейским газетам. Фото: Thomas Koehler/photothek. de
Когда 1 июля председательство в Совете ЕС поочередно переходит к Германии, канцлер страны Ангела Меркель села за интервью с Guardian и пятью другими европейскими газетами – немецкой Süddeutsche Zeitung, французской Le Monde, испанской La Vanguardia, итальянской La Stampa и польской Politika – чтобы поговорить об экономическом ответе Европы на пандемию коронавируса, ее позиции по переговорам о Brexit и глобальных вызовах, которые ставят США, Россия и Китай. Председательство Германии в Европейском совете происходит во время беспрецедентного кризиса. Существует большое давление; ожидается, что Германия разберется во всем. Насколько ты нервничаешь?
Мое первое председательство в совете в качестве канцлера состоялось в 2007 году. Европейский конституционный договор только что был отвергнут Францией и Нидерландами, и мы поставили перед собой задачу разработать новый договор. Мы преуспели в этом. Затем наступил Международный финансовый кризис, турбулентность для евро и проблема беженцев – так что трудные времена не являются чем-то новым. И снова и снова было показано, что Европа еще недостаточно устойчива к кризисам. В условиях кризиса евро нам не хватало инструментов для адекватного реагирования. Перемещения беженцев в 2015 году показали недостатки системы предоставления убежища ЕС.
Теперь пандемии коронавируса, с которыми мы сталкиваемся с проблемой беспрецедентных размеров. Она поразила нас всех без разбора. С одной стороны, это оторвало нас от периода позитивного экономического развития во всех государствах-членах ЕС. С другой стороны, она совпала с двумя великими разрушительными явлениями нашего времени-изменением климата и цифровой революцией, которые меняют нашу жизнь и нашу экономику независимо от вируса. Я очень остро сосредоточен на всем этом.


Коронавирус: неделя объяснена-подпишитесь на нашу рассылку по электронной почте
Подробнее
Учитывая огромное количество кризисов, стоит ли на кону выживание ЕС?

Вместо того чтобы задавать экзистенциальный вопрос слишком часто, нам следует заняться повседневной работой. Во многом в интересах всех государств-членов сохранить сильный европейский внутренний рынок и объединиться на мировой арене. В такой экстраординарной ситуации я полагаюсь на то, что государства-члены проявляют большой интерес к тому, что нас объединяет.

Кризис поразил не только Европу; весь мир борется с пандемией, а также с политическими демонами.

Именно, и это правда, что тон международного дискурса в настоящее время является резким. После финансового кризиса 2008 года многосторонность была в порядке вещей. Именно тогда "двадцатка" начала встречаться на уровне глав государств и правительств, и страны дали очень единый ответ. Сегодня это не так. В наши дни мы должны сделать все возможное, чтобы не впасть в протекционизм. Если Европа хочет быть услышанной, то она должна подавать хороший пример. Я рассчитываю на это, хотя и не питаю иллюзий относительно того, насколько трудными будут переговоры.

Реклама
Ваше предложение о создании фонда восстановления было крупной уступкой южным странам. Какие усилия по реформированию вы ожидаете взамен?

Я не считаю полезным говорить о северных странах, южных странах и восточноевропейцах. Это значит видеть вещи в черно-белом свете. Я ожидаю, что каждый из нас всегда будет ставить себя на место другого человека и рассматривать проблемы с его точки зрения.

Группа, известная как "бережливая четверка", придерживается оборонительного подхода. Почему Германия покинула осторожный лагерь?

Для Италии и Испании, например, пандемия коронавируса означает огромное бремя в экономическом, медицинском и, конечно, из-за многих потерянных жизней, эмоциональном плане. В этих условиях Германия должна думать не только о себе, но и быть готовой к чрезвычайному акту солидарности. Именно в этом духе мы с президентом Франции Эммануэлем Макроном сделали свое предложение.

Переход к более высоким уровням долга - это разворот для Германии. Что случилось с канцлером с тугими завязками кошелька?

В условиях кризиса такого масштаба каждый из нас должен делать то, что необходимо. То, что нужно сделать в этом случае, - это нечто экстраординарное. Германия имела низкий коэффициент долга и может позволить себе в этой чрезвычайной ситуации взять на себя еще несколько долгов. Для нас также очень важно, чтобы эта программа оставалась в рамках европейских договоров. Мы нашли способ сделать это.

И все это, конечно, в наших собственных интересах. Германия заинтересована в том, чтобы иметь сильный внутренний рынок и чтобы Европейский Союз сближался, а не распадался. Как всегда, то, что хорошо для Европы, хорошо и для нас.
Фонд восстановления породил странную гармонию. Может быть, деньги прикрывают завесу над реальными проблемами растущего национализма и латентного популизма?

Фонд восстановления не может решить все проблемы Европы. Но не имея его, мы бы только усугубили все наши проблемы. Экономическое здоровье Европы может повлиять на очень многое. Очень высокая безработица в стране может стать политически взрывоопасной и тем самым усилить угрозу демократии. Чтобы Европа выжила, ее экономика должна выжить.

Может ли фонд восстановления спровоцировать движение в сторону Соединенных Штатов Европы?

Я рассматриваю этот фонд как уникальный ответ на уникальную ситуацию. Если бы мы хотели изменить фундаментальные аспекты управления бюджетом ЕС или, например, дать ему право повышать налоги, то нам пришлось бы вносить поправки в договоры. Это изменило бы статическое равновесие между компетентностью и надзором. Я уверен, что это будет обсуждаться в ближайшие годы, но это должно быть сделано осторожно. Однако в нынешней ситуации мы не можем ждать, пока в договоры будут внесены поправки. Мы должны быстро отреагировать на эту пандемию.

Как вы думаете, Надя Кальвиньо [министр экономики Испании] могла бы стать хорошим президентом Еврогруппы?

В настоящий момент министры финансов обсуждают этот вопрос. Не секрет, что кандидатуру Нади Кальвиньо поддерживают в правительстве Германии. Но окончательное решение остается за Еврогруппой. Я всегда радуюсь, когда женщины получают руководящие политические роли, а Еврогруппу никогда не возглавляла женщина. Но это не мое решение. Это должна решать Еврогруппа.

Должна ли Италия использовать то, что может предложить Европейский механизм стабильности?

Это решение должна принять Италия. Мы создали эти инструменты через ЕИБ [Европейский инвестиционный банк]: ESM с его предупредительными кредитными линиями и надежной краткосрочной схемой работы. Любой может ими воспользоваться. Мы не сделали их доступными для того, чтобы они оставались неиспользованными.

Вы-последний глава правительства, оставшийся от поколения 1989 года. Вы пережили Восточный блок и Европейское объединение. Разве это не тот случай, когда Европа отдаляется друг от друга, несмотря на усилия, связанные с пандемией? Смогут ли молодые главы правительств найти общий язык?

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан тоже был политически активен в 1989 году. В то время либерально-демократический строй первоначально одержал победу над диктатурой социализма и коммунизма. Но это была лишь часть реальности. Конфликты вспыхнули на Западных Балканах, а затем и в исламском мире. Китай превратился в крупную экономическую державу. Действительно, пример Китая показывает, что даже недемократическое государство может быть экономически успешным, что является серьезной проблемой для наших либеральных демократий. Затем последовал вызов исламистского терроризма, в частности нападение на Соединенные Штаты 11 сентября 2001 года. Добавьте к этому разочарование, последовавшее за арабской весной. Короче говоря, мы еще не смогли представить абсолютных доказательств того, что либеральная система вот-вот победит. Это меня беспокоит.
Разве Европа не пожала плоды своей революции?
И да, и нет. С одной стороны, с 1989 года у нас была невероятная история успеха, но в нашей эйфории мы не смогли полностью осознать, какие долгосрочные следы диктатуры оставили за 40 лет после Второй мировой войны. После национал-социализма и Второй мировой войны во многих странах Восточной Европы начался второй период диктатуры. У стран Восточного блока было всего несколько лет на то, чтобы выработать собственную национальную идентичность. Поэтому лишь позднее они подверглись процессам, которые долгое время были частью нормальной жизни в западных странах.
Многие молодые страны, вступающие в ЕС, разделяют наш энтузиазм в отношении Европейского Союза как дела мира, с одной стороны, но проявляют скептицизм по отношению к Европе-с другой. Для этого нам нужно развивать понимание. Я вижу свою работу как работу для самоопределяющейся, либеральной Европы, основанной на фундаментальных правах личности.
При всем уважении к различиям исторического опыта, где вы проводите черту нарушения верховенства закона?
Мы, конечно, будем говорить о вопросах, связанных с верховенством права. Отличительной чертой демократии является то, что любая оппозиция должна иметь справедливый шанс вернуться к власти. Оппозиции должен быть гарантирован четкий набор прав-начиная с соответствующего времени выступлений в парламентах и, по крайней мере, такого же количества эфирного времени от общественных вещателей и заканчивая независимой судебной системой и соблюдением демократических правил.
Является ли европейское законодательство в настоящее время нарушением национального законодательства – или наоборот? Разве европейская правовая система в конечном счете не должна иметь больший вес, чем Национальная, в принципе?
Это не так.
Является ли европейское законодательство в настоящее время нарушением национального законодательства – или наоборот? Разве европейская правовая система в конечном счете не должна иметь больший вес, чем Национальная, в принципе?

Нельзя сказать, что эта тема никогда не обсуждалась до того, как федеральный конституционный суд вынес свое решение в отношении Европейского центрального банка. Без сомнения, европейское право имеет приоритет над национальным правом – но это не говорит нам, где начинается и заканчивается сфера европейского права. Суть Европейского Союза заключается в передаче полномочий государствами-членами. В пограничной области между сферами юрисдикции Национального и европейского права могут возникнуть трения, если европейский уровень определяет свои границы более широко, чем, например, немецкий парламент. Это то, что мы видим в случае с ЕЦБ. Если Конституционный суд признает, что граница была пересечена, он обращается в Европейский суд и просит пересмотреть это решение. До сих пор все разногласия были улажены. Теперь у нас есть конфликт. Такова природа зверя, поскольку национальное государство всегда сможет претендовать на определенные полномочия, если только все полномочия не будут переданы европейским институтам, чего, конечно же, не произойдет.
Президиум хотел найти совместную стратегию для работы с Китаем. Это все еще реально?

Из-за пандемии мы не можем провести саммит с Китаем в сентябре, как планировалось. Но мы намерены провести его позже. Его цель-развитие отношений между ЕС и Китаем. У нас есть общие интересы, такие как сотрудничество в области борьбы с изменением климата. Мы уже некоторое время ведем переговоры об инвестиционном соглашении, но на самом деле не продвигаемся вперед в этом направлении. Мы должны обсудить нашу политику развития в Африке, где Китай идет по другому пути в некоторых областях. В то же время саммит заставляет нас выработать совместную европейскую позицию по отношению к Китаю. Это нелегкая задача. Мы должны разработать политику, которая отражала бы наши интересы и ценности. В конце концов, уважение прав человека, верховенство закона и наша озабоченность будущим Гонконга стоят между Китаем и нами и рассматриваются открыто.

Неужели Китай ставит под сомнение западное, демократическое здание Европы?

Мы должны начать с того, что сделаем все возможное, чтобы сделать себя более устойчивыми. Мы должны держаться вместе, как европейцы, иначе мы только ослабим себя. Китай стал глобальным игроком. Это делает нас партнерами в экономическом сотрудничестве и борьбе с изменением климата, но также и конкурентами с очень разными политическими системами. Не разговаривать друг с другом было бы, конечно, плохой идеей.

Нет-интернет-выходе Великобритании ожидается в конце года. Будет ли это для вас личным поражением?

Нет. Разумеется, в интересах Великобритании и всех государств-членов ЕС было бы добиться упорядоченного ухода. Но это может произойти только в том случае, если этого хотят обе стороны. Важно не то, чего мы хотим, а то, что перед нами реальность, то есть прежде всего то, чего хочет Британия. С премьер-министром Борисом Джонсоном британское правительство хочет определить для себя, какие отношения оно будет иметь с нами после ухода страны. Тогда ей, конечно, придется жить с последствиями, то есть с менее тесно взаимосвязанной экономикой. Если Британия не хочет иметь норм, касающихся окружающей среды, рынка труда или социальных стандартов, которые сравнимы с нормами ЕС, наши отношения будут менее тесными. Это будет означать, что она не хочет, чтобы стандарты развивались параллельно.

Мы должны отказаться от идеи, что именно мы должны определить, чего хочет Британия. Это Британия должна определить-и мы, ЕС-27, ответим соответствующим образом.

Соединенные Штаты также спешат ослабить свои связи с Европой. Президент Трамп критикует Германию и хочет вывести войска. Вас впечатлила эта угроза?

Мы считаем, что альянс представляет огромную ценность для каждого из его членов. Мы в Германии знаем, что мы должны больше тратить на оборону; мы добились значительного увеличения расходов в последние годы, и мы будем продолжать идти по этому пути для укрепления нашего военного потенциала. Американские войска в Германии помогают защищать не только Германию и европейскую часть НАТО, но и интересы Соединенных Штатов Америки.

Реклама

Пришло ли время для обретения ЕС стратегической автономии и фактического суверенитета?

Посмотрите на мир, посмотрите на Китай или Индию. Есть веские причины сохранять приверженность трансатлантическому оборонному сообществу и нашему общему ядерному зонтику. Но, конечно, Европа должна нести больше бремени, чем во время холодной войны. Мы выросли в уверенности, что Соединенные Штаты хотят быть мировой державой. Если бы США сейчас захотели отказаться от этой роли по собственной воле, нам пришлось бы очень глубоко задуматься над этим.

В частности, в Восточной Европе угроза, исходящая от России, ощущается очень сильно. Неужели Германия недооценивает эту угрозу?

Мы признаем дезинформационные кампании; оружие гибридной войны, как его называют, входит в арсенал России …

... даже убийство, судя по всему …

... убийство в берлинском парке Тиргартен-это серьезный инцидент, очевидно, вина за который в настоящее время выясняется в суде. Во всяком случае, мы признаем гибридную войну, методы дестабилизации в качестве модели поведения России. С другой стороны, есть все основания продолжать конструктивный диалог с Россией. В таких странах, как Сирия и Ливия, странах, находящихся в непосредственной близости от Европы, стратегическое влияние России велико. Поэтому я буду продолжать стремиться к сотрудничеству.


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.