Русское Информационное Агентство
 сегодня 11 августа 2020 г. на главную  контакты   
  главная новость

[00.00.00] Судьба ему готовила путь славный, имя громкое народного заступника - чахотку и Сибирь. Видишь, там, на горе, возвышается крест? Под ним десяток солдат. Повиси-ка на нем. А когда надоест, возвращайся назад гулять по воде со мной... Чего вы думаете, что вы их плоше?.. все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь... Встала на ноги, ржанула и пошла. Хвостом помахивала. Рыжий ребенок. Пришла веселая, стала в стойло. [ читать дальше ]


  анонсы

[00.00.00] Ищите Элькина. Григория Иосифовича. Из Роснефти для Ростеха через неприметного посредника? Замкнутый круг! Точнее, не круг, а треугольник. Бермудский треугольник, из которого исчезают бюджетные миллиарды. Что если господа Сечин и Чемезов сумели договориться? [ читать дальше ]

[00.00.00] Ни малейшей надежды, что вас освободят, как только разоблачат следователя, посадившего вас по заказу. Новая плеяда таких же умельцев подхватит покачнувшееся знамя, и воз останется там же. Даже под амнистию попали те, кто был осужден за заведомо ложный донос, лжесвидетельство, фальсификацию и вынесение неправосудных приговоров. Охотно помиловали также расхитителей бюджетных средств в крупных размерах. Амнистия затрагивает тех людей, которые участвовали в организации заказных уголовных дел и причастных к посадке невиновных. [ читать дальше ]

[00.00.00] Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[00.00.00]Это происходит ежедневно. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]

[05.11.19]Попытки самостоятельного расследования уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, рассматриваются в России как препятствие следствию, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что реальной их способности помочь жертве произвола просто не существует; и они сами прерасно отдают себе в этом отчет. Судьбы некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. [ читать дальше ]

[15.10.19]Притеснения, преследование и репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. И как вы думаете, куда они подевались, если общеизвестно, что 800 тысяч таких спецов сидит по тюрьмам. То, что дальше будет хуже, всем более или менее понятно — новые группы инициативных предпринимателей и наемных работников, выходящие на рынок, будут сильно меньше присутствующих на нем сейчас. Генералы в тюрьме и в кресле начальника отнять и разрушить могут, но сами-то ничего не создают и не умеют... [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[00.00.00] Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха, снова вляпался. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[01.04.20] Я уже почти десять лет обличаю экс-директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело, предъявлено обвинение и обвиняемый окажется в Сизо, куда его отправит самый справедливый суд в мире. [ читать дальше ]

[24.12.19] Уже случилось все, и ничем и никого нельзя удивить во всей России, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. В своем заявлении генпрокурору Ю.Чайке и низложенному прокурору Москвы Куденееву свидетель сообщил: Г.И.Элькин, П.А.Карюхин и компания умыкнули государственный лес, - да не где-нибудь, а в самой Москве, - прибегли к обману госорганов и нанесли ущерб другим участникам рынка. Полиция отказалась возбудить дело. В ответ на жалобу прокуратура ответила, что только вчера во всем разобралась и отменила решение об отказе в возбуждении уголовного дела: так что жаловаться не на что, сами расследуем и решим - в этой связи в жалобе свидетелю отказать. Прошли месяцы - никакого движения. Добросовестный свидетель вновь спрашивает органы: почему не ведется расследование преступления; ему сообщают: оснований возбудить дело нет, а Элькин не допрошен, потому что очень занят; гражданин пишет жалобу, и, как велел Путин, полписывается под нею своим именем, через пару месяцев ему отвечают: отказ в возбуждении дела был неправильным, назначено дополнительное расследование. Он пишет новую жалобу; ему отвечают: извините, только вчера (буквально!) мы отменили прежнее решение об отказе в жалобе и направили на дополнительное расследование. Вновь проходят месяцы, и свидетель сам подает в суд. И что вы думаете? В суд приходит из прокуратуры заявление, что вот только вчера мы отменили отказ на жалобу на отказ на другую жалобу на отказе возбудить уголовное дело и направили на дополнительное расследование вопроса. Каково? Но удивительнее всего то, что этим фактом невозможно никого удивить, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[00.00.00] В России нет действенного механизма защиты граждан, сообщивших о преступлении. Более того, зачастую они сами становятся теми, против кого начинается уголовное преследование. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]

[00.00.00] Любой человек, занимающий твердую позицию права, защиту конституции сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00]Ну, что же вам сказать за Сахалин... Вернее, за Хабаровск и губернатора... В российской судебной системе и практике уголовные дела затеваются не потому что нарушен закон и добросовестный свидетель написал заявление: в 99 из 100 случаев уголовное дело не будет возбуждено, - а совершенно по иным причинам и мотивам. Я уже шесть лет обличаю директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 73.78 (+73.78)
EUR 86.83 (+86.83)

  31.07.20 :: новости
В гонке ИИ есть два явных лидера - США и стремительно догоняющий их Китай. Пекин вкладывает в ИИ десятки миллиардов долларов и намерен к 2030 году стать безусловным мировым лидером в развитии этой группы технологий. Китай уже достиг значительных успехов на этом пути - в частности, обогнал США по совокупному объему данных. Стремительными темпами растет объем китайских исследований и практических разработок, связанных с ИИ. Россия, несмотря на значительное внимание ее руководства к тематике ИИ, в технологическую гонку включилась поздно и сегодня находится в положении отстающего. Тем не менее Москва также придает ИИ большое значение и намерена вложить существенные средства в его развитие. Грамотная инвестиционная политика в сочетании с использованием конкурентных преимуществ позволила бы России стать значимым игроком в этой сфере. ИИ уже сегодня радикально меняет не только экономику, но и военную отрасль, создавая предпосылки для существенного преимущества на поле боя. И Китай, и Россия успешно развивают новые военные технологии, такие как автономные воздушные, наземные и подводные аппараты; используют ИИ для совершенствования военной техники и систем управления войсками. Гонка вооружений в сфере ИИ закономерно вызывает обеспокоенность у международного сообщества, особенно у стран, которые не производят беспилотные летательные аппараты (БПЛА). В то же время дискуссия о запрете или ограничении смертоносных автономных систем (САС) в ООН пока не принесла существенных результатов. Ряд государств, включая Россию, выступают против запрета САС. Китай формально высказывается за ограничения, но не включает в их число собственные БПЛА. Несмотря на видимые различия, суть политики и России, и Китая состоит в защите интересов своих военно-промышленных комплексов. Подобный подход в целом соответствует мировым тенденциям, поэтому на сегодня реальное ограничение военного использования автономных систем и ИИ вряд ли возможно. Более вероятна выработка некоторых правил игры и этических норм использования ИИ.

Гораздо скромнее теперь и технологическое отставание: например, китайские клоны передовых американских процессоров Ryzen под названием Hygon основываются на разработках конца 2016 – начала 2017 года, так что отставание составляет уже три-четыре года, а не пять-десять лет, как в времена противостояния США и СССР. В частности, было заявлено, что процессоры Hygon стали основой китайского суперкомпьютера Sugon Advanced Computing System, разработанного в 2018 году и сразу же попавшего в мировой топ-100 для суперкомпьютеров. При этом даже неизбежное замедление Китая в направлении совершенствования своих процессоров, вызванное запретами США, вряд ли будет существенным для насущных прикладных задач. Например, условная задача вычисления правильной аэродинамики истребителя пятого поколения будет рассчитываться на китайских Hygon «целую неделю» вместо трех дней на Ryzen последнего поколения. И что тут страшного? В том случае, если Россия сможет сохранить технологическое сотрудничество с Китаем в части производства микроэлектроники, что выглядит достаточно вероятным (ведь нас буквально «посадили в одну лодку»), то ситуация с блокадой уже не будет выглядеть столь смертельной. В этом случае России можно не «рвать жилы», пытаясь за любые деньги спешно освоить технологии 7-14 нм чипов, которые сегодня являются передним краем технологических достижений. В конце концов, задачей является не построение технологической автаркии, а скорее – новой международной технологической кооперации
У России есть способ прорвать американскую «электронную блокаду» Ряд микроэлектронных компонентов Россия способна разрабатывать самостоятельно 10 июля 2020, Текст: Алексей Анпилогов Важнейшая для российской экономики и безопасности новость прошла малозамеченной: правительство резко увеличивает господдержку радиоэлектронной промышленности. Финансирование вырастет более чем на порядок, до 160 млрд рублей. Каким образом США ограничивают доступ России к новейшим разработкам микроэлектроники и какой должна быть реакция России?Вот уже более полувека мы живем в совершенно новом мире – мире микроэлектроники. Эта эпоха началась еще в 1958 году, с изобретения ученым Джеком Килби первой интегральной схемы, что открыло магистральную дорогу для развития радиоэлектронной промышленности. Сегодня интегральные схемы составляют львиную долю продукции радиоэлектронной промышленности, полностью вытеснив многие дискретные компоненты.Детали имеют значение Создание интегральных схем позволило решить сразу несколько проблем, которые ограничивали развитие радиоэлектронной промышленности. Интегральные схемы позволили осуществить объединение разнотипных независимых элементов электронных схем в унифицированные модули, обеспечили резкое понижение их себестоимости и энергопотребления, обусловили повышение надежности и быстродействия. С приходом интегральных схем в радиоэлектронную отрасль абсолютно изменился производственный процесс – они обеспечили массовый выпуск для бывших в прошлом единичных и эксклюзивных деталей, позволили осуществлять автоматический монтаж при производстве всей радиоэлектронной аппаратуры. Можно сказать, что сегодня страна, которая не имеет хотя бы части технологий цикла производства микроэлектроники, де-факто находится в тотальной зависимости от ее производителей. Учитывая же тот факт, что микроэлектронные компоненты сегодня используются буквально «от спутника и до утюга», ограничение доступа к ним создает для блокируемой страны неустранимые проблемы по критическому числу производственных цепочек. Именно такой подход использовали западные страны в послевоенном противостоянии с СССР, создав еще в 1949 году специализированную структуру – КоКом (англ. Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom). КоКом получил статус международной организации, в задачи которой вменили осуществление многостороннего контроля над экспортом товаров и технологий в СССР и другие социалистические страны. На протяжении всей холодной войны КоКом составлял перечни «стратегических» товаров и технологий, не подлежащих экспорту в указанные страны. При этом микроэлектроника, в производстве которой западные страны значительно вырвались вперед, неизменно входила в списки КоКом на самых первых позициях. Интересно, что в заменивших ограничения КоКом в 1996 году более мягких Вассенаарских соглашениях, к которым присоединилась уже и Россия, ограничения на экспорт микроэлектроники не только остались, но и были во многом ужесточены. На сегодняшний день продукция микроэлектроники прямо входит в четыре категории вассенаарских ограничений из девяти: электронику, вычислительную технику, телекоммуникации, навигацию и авиационную электронику. Причем практически все ограничения на экспорт микроэлектроники имеют наивысший уровень контроля по Вассенаарским соглашениям – эти технологии считаются «весьма чувствительными».Достаточно спокойный для России период 1996–2014 годов, который прошел под сенью вышеупомянутых соглашений, к сожалению, создал ситуацию «палки с двумя концами». С одной стороны, в обмен на участие в них России предоставили практически неограниченный доступ к западной микроэлектронной технологии. Но, с другой стороны, такой «опиум» новейших западных достижений практически полностью убил и разрушил пусть отстающую и хилую, но собственную российскую отрасль микроэлектроники.Ситуация радикально изменилась после 2014 года, когда США, ЕС и целый ряд других западных стран начали вводить против России новые политически-мотивированные санкции, которые получили условное название «точечных», дабы избежать сравнения с технологической блокадой СССР времен холодной войны. Однако на деле «точечный» характер санкций был достаточно условен – микроэлектронные компоненты в новых санкциях снова были запрещены очень «широким фронтом», что тут же создало для России целый ряд трудноустранимых и неприятных технологических проблем. В частности, пострадали космическая отрасль, производство вооружений, атомная промышленность, авиастроение и судостроение, нефтегазовая отрасль.Однако это было только начало процесса, который вскорости приобрел общемировое прочтение. Доступ к микроэлектронике сегодня стал современным аналогом наличия «пороха и пушек», отсутствие которого стало роковым для цивилизаций обеих Америк и южной Африки.Новая цель: Китай Новые ограничения, которые были введены в конце июня 2020 года, стали практически полным возвратом к правилам КоКом, пусть и без формального объявления конкретных ограничивающих процедур. 29 июня вступили в силу два новых правила Бюро промышленности и безопасности (англ. Bureau of Industry and Security, BIS) министерства торговли США, которые еще больше ограничивают потенциальный экспорт чувствительных технологий в Россию, Китай, Венесуэлу, Иран и целый ряд других стран, которые вызывают «неудовольствие» у Вашингтона своей независимой политикой. Новыми правилами США отменили упрощенный режим таможенного оформления микроэлектроники для гражданского пользования, который был введен в действие после ликвидации КоКом и перехода к Вассенаарским соглашениям. Фраза «...полупроводники, микросхемы и процессоры, компьютеры, телекоммуникационное оборудование...» несколько раз красуется в тексте новых правил BIS – доступ к микроэлектронике снова становится оружием блокады. Если раньше экспортные поставки из США микроэлектронных компонентов для иностранных коммерческих компаний не требовали разрешения и оформлялись в уведомительном порядке, то теперь на каждую поставку необходимо получение разрешения. При получении такого разрешения покупатель должен самостоятельно доказывать чиновникам BIS, что он никак не связан и не был связан с силовыми ведомствами «запрещенных» стран, причем делать это отдельно на каждую партию товара. Экспорт в пользу связанных с силовыми ведомствами компаний запрещается полностью и без исключений, запрещается экспорт через третьи страны, экспорт через посредников и все иные косвенные схемы. Причем часть товаров, в которых не допускается использование американских электронных комплектующих, поименована специально: например, турбины и генераторы для АЭС, авионика и навигационное оборудование для судов, ракетная техника, спутники, беспилотные летательные аппараты. Фактически это означает, что ограничения КоКом снова действуют, пусть и замаскированные под видом «уведомлений для BIS». Нынешняя ситуация, конечно, отличается от времен блокады «восточного блока»: избавиться от тесных связей с Китаем для США гораздо труднее, нежели прекратить достаточно скромные на мировом фоне поставки электроники в Россию. Например, непонятно, каким образом теперь надо будет собирать какой-нибудь очередной iPhone – ведь большинство производящих предприятий Apple расположено именно в Китае. Однако нет сомнений, что ограничения в микроэлектронике не только не исчезнут, но и будут все больше ужесточаться в будущем.
Что может сделать Россия? Тем не менее более пристальный взгляд на современную микроэлектронику порождает простой вопрос: «А будут ли такие новые ограничения столь же действенны, как блокада СССР?». Ведь, как ни печально, постоянное совершенствование полупроводниковых технологий, которое сопровождало наш мир на протяжении последнего полувека, имеет свой физический предел. На сегодняшний день конструкторы и технологи уже вплотную подошли к физическому пределу уменьшения размеров единичного транзистора, являющегося элементарным «кирпичиком» любого полупроводникового чипа. Определяется это размером единичного шага решетки кристаллического кремния, используемого в производстве микросхем. Два соседних атома кремния отстоят друг от друга в кристалле на расстоянии 0,54 нм – после чего нетрудно посчитать, что в затворе современного транзистора, созданного по «технологии переднего края», которая сейчас находится на уровне 7 нм, таких атомов кремния всего лишь около 11 слоев. Принципиально обеспечить туннельный эффект в затворе можно и меньшим числом слоев атомов кремния (теоретический предел составляет пять-шесть слоев), однако при таком уменьшении техпроцесса возникает иная проблема – опытные линии техпроцессов 5 и 3 нм, которые сейчас разрабатывает, например, компания Samsung, выдают непозволительно низкий выход годных чипов. А высокая надежность и низкая себестоимость чипов, напомним, была одной из предпосылок перехода к микроэлектронике. Отсюда возникает известный парадокс – никому не нужен чип, обеспечивающий в полтора раза лучшую производительность, если его цена будет втрое выше, чем у его более медленного конкурента.

Гораздо скромнее теперь и технологическое отставание: например, китайские клоны передовых американских процессоров Ryzen под названием Hygon основываются на разработках конца 2016 – начала 2017 года, так что отставание составляет уже три-четыре года, а не пять-десять лет, как в времена противостояния США и СССР. В частности, было заявлено, что процессоры Hygon стали основой китайского суперкомпьютера Sugon Advanced Computing System, разработанного в 2018 году и сразу же попавшего в мировой топ-100 для суперкомпьютеров. При этом даже неизбежное замедление Китая в направлении совершенствования своих процессоров, вызванное запретами США, вряд ли будет существенным для насущных прикладных задач. Например, условная задача вычисления правильной аэродинамики истребителя пятого поколения будет рассчитываться на китайских Hygon «целую неделю» вместо трех дней на Ryzen последнего поколения. И что тут страшного? В том случае, если Россия сможет сохранить технологическое сотрудничество с Китаем в части производства микроэлектроники, что выглядит достаточно вероятным (ведь нас буквально «посадили в одну лодку»), то ситуация с блокадой уже не будет выглядеть столь смертельной. В этом случае России можно не «рвать жилы», пытаясь за любые деньги спешно освоить технологии 7-14 нм чипов, которые сегодня являются передним краем технологических достижений. В конце концов, задачей является не построение технологической автаркии, а скорее – новой международной технологической кооперации, но уже без произвола и диктата США.

И именно для таких целей озвученное финансирование в 160 млрд рублей для российской радиоэлектроники уже в следующем году выглядит адекватным и достаточным. С помощью таких денег вполне можно освоить собственное производство многих критических компонентов микроэлектроники, пусть и основанных на технологиях пятилетней давности, но зато – своих. Тем более, что бурного прогресса в микроэлектронике не предвидится, так что предпосылок для катастрофического разрыва в будущем просто нет.

Поэтому – будем ждать программу развития и модернизации российской радиоэлектроники. Поскольку без нее суверенитет страны всегда будет находиться под невидимой, но смертельной угрозой.
Гонка технологий: перспективы искусственного интеллекта в России и Китае ЛЕОНИД КОВАЧИЧ, НИКОЛАЙ МАРКОТКИН, ЕЛЕНА ЧЕРНЕНКО 07 ИЮЛЯ 2020НАУЧНАЯ СТАТЬЯ
Источник: GettyКраткое резюме: В гонке ИИ есть два явных лидера — США и стремительно догоняющий их Китай. Россия, несмотря на значительное внимание ее руководства к тематике ИИ, в технологическую гонку включилась поздно и сегодня находится в положении отстающего.Китайский опыт развития отрасли искусственного интеллекта: стратегический подход ЛЕОНИД КОВАЧИЧ Развитие технологий искусственного интеллекта в России: цели и реальность НИКОЛАЙ МАРКОТКИН, ЕЛЕНА ЧЕРНЕНКО Искусственный интеллект (ИИ) — одно из наиболее перспективных направлений современных технологий. Строго говоря, это скорее совокупность технологий, в основе которых лежат алгоритмы машинного обучения, способные решать узкоспециализированные задачи.В этом докладе мы сосредоточимся на технологиях, связанных со «слабым» ИИ. Проблематика разработки «сильного» ИИ, равного человеческому или превосходящего его, намеренно вынесена за скобки: на сегодняшний день возможность создания такого интеллекта остается спорной.ИИ сравнивают с «новым электричеством»: он носит всепроникающий характер и может использоваться практически во всех сферах экономики, в медицине, инфраструктурном развитии, военном деле.Кроме того, в отличие от многих других перспективных технологий, ИИ обладает принципиальной новизной. Это позволяет говорить о нем как о ключевом элементе новой технологической и промышленной революции, разворачивающейся на наших глазах. Неудивительно, что ряд стран сделали ИИ одним из приоритетов своего технологического развития. Здесь мы рассмотрим подходы к развитию ИИ двух великих держав — России и Китая.В гонке ИИ есть два явных лидера — США и стремительно догоняющий их Китай. Пекин вкладывает в ИИ десятки миллиардов долларов и намерен к 2030 году стать безусловным мировым лидером в развитии этой группы технологий. Китай уже достиг значительных успехов на этом пути — в частности, обогнал США по совокупному объему данных. Стремительными темпами растет объем китайских исследований и практических разработок, связанных с ИИ.Россия, несмотря на значительное внимание ее руководства к тематике ИИ, в технологическую гонку включилась поздно и сегодня находится в положении отстающего. Тем не менее Москва также придает ИИ большое значение и намерена вложить существенные средства в его развитие. Грамотная инвестиционная политика в сочетании с использованием конкурентных преимуществ позволила бы России стать значимым игроком в этой сфере.ИИ уже сегодня радикально меняет не только экономику, но и военную отрасль, создавая предпосылки для существенного преимущества на поле боя. И Китай, и Россия успешно развивают новые военные технологии, такие как автономные воздушные, наземные и подводные аппараты; используют ИИ для совершенствования военной техники и систем управления войсками.Гонка вооружений в сфере ИИ закономерно вызывает обеспокоенность у международного сообщества, особенно у стран, которые не производят беспилотные летательные аппараты (БПЛА). В то же время дискуссия о запрете или ограничении смертоносных автономных систем (САС) в ООН пока не принесла существенных результатов. Ряд государств, включая Россию, выступают против запрета САС. Китай формально высказывается за ограничения, но не включает в их число собственные БПЛА. Несмотря на видимые различия, суть политики и России, и Китая состоит в защите интересов своих военно-промышленных комплексов.Подобный подход в целом соответствует мировым тенденциям, поэтому на сегодня реальное ограничение военного использования автономных систем и ИИ вряд ли возможно. Более вероятна выработка некоторых правил игры и этических норм использования ИИ. Именно в этих процессах сегодня активно участвуют Москва, Пекин и другие значимые игроки в сфере ИИ и новых вооружений.
Китайский опыт развития отрасли искусственного интеллекта: стратегический подход
Развитие технологий искусственного интеллекта в России: цели и реальность
Развитие технологий искусственного интеллекта в России: цели и реальность
НИКОЛАЙ МАРКОТКИН, ЕЛЕНА ЧЕРНЕНКО
Даже если развитие ИИ станет высшим приоритетом национального развития, шансы Москвы догнать Вашингтон и Пекин в этой сфере фактически равны нулю. Тем не менее при благоприятном стечении обстоятельств России вполне по силам стать крупным игроком и даже добиться локального лидерства по некоторым направлениям.Дата публикации: 07 июля 2020Китайский опыт развития отрасли искусственного интеллекта: стратегический подходЛЕОНИД КОВАЧИЧРазвитие технологий искусственного интеллекта в России: цели и реальностьНИКОЛАЙ МАРКОТКИН, ЕЛЕНА ЧЕРНЕНКОРуководство Российской Федерации уже несколько лет уделяет пристальное внимание технологиям искусственного интеллекта (ИИ). В частности, президент России Владимир Путин неоднократно заявлял о том, что лидер в сфере ИИ станет «властелином мира». Тем не менее вплоть до последнего времени Россия оставалась едва ли не последней из крупных стран, не имеющих собственной стратегии развития технологий ИИ.Ситуация изменилась в октябре 2019 года, когда была утверждена «Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года» (далее — Стратегия). Созданию этого документа предшествовала длительная общественная дискуссия, как на официальных, так и на экспертных площадках. В частности, одним из главных «моторов» написания стратегии стал президент и председатель правления ПАО «Сбербанк» Герман Греф. Сбербанк является разработчиком «дорожной карты» развития ИИ в России. Именно Сбербанк сыграл роль координатора в создании российской стратегии развития технологий ИИ, которая в значительной степени получилась корпоративной: в написании документа также участвовали представители «Яндекса», Mail.ru Group и «Газпром нефти».Николай МаркоткинЭксперт Российского совета по международным делам.
Те же компании вместе с примкнувшими к ним ПАО «МТС» и Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ) сформировали альянс по развитию ИИ (AI-Russia Alliance), который будет продвигать российские технологии на основе ИИ. Соглашение о создании альянса было подписано 9 ноября 2019 года на конференции AI Journey, в которой принял участие Владимир Путин. Предполагается, что новое объединение будет лоббировать:
упрощение внедрения технологий ИИ;
участие бизнеса в разработке а) нормативной базы для беспилотного транспорта, б) законодательства в области промышленных и персональных данных.
По мнению участников альянса, эти меры должны ускорить развитие технологий ИИ в России. Кроме того, предполагается, что данное объединение будет координировать усилия бизнеса и научного сообщества, с тем чтобы достичь целей, заложенных в Национальной стратегии по развитию ИИ. Таким образом, можно говорить о том, что развитие в России технологий ИИ в ближайшие годы будет иметь четкий коммерческий вектор. При этом его драйверами выступят не столько стартапы, сколько крупные IT-компании. Для руководства страны высокий приоритет развития ИИ определяется значительным, по российским меркам, финансированием отраслевых проектов. Отдельного упоминания заслуживает применение ИИ в военной промышленности — сфере, где позиции России традиционно прочны.Елена ЧерненкоЖурналист, сотрудник ИД «КоммерсантъТем не менее заявленная в российской стратегии амбициозная цель — стать одним из лидеров развития ИИ — представляется труднодостижимой из-за существующего отставания от ведущих технологических держав и ряда фундаментальных факторов, таких как малый объем рынка венчурных инвестиций. Более вероятен сценарий успешного развития отдельных направлений использования технологий ИИ, где возможно локальное лидерство России.На международной арене Россия выступает против запрета смертоносных автономных систем (САС) и военного использования ИИ, однако участвует в диалоге с другими странами и игроками и поддерживает выработку четких универсальных правил и этических норм.

ПРИОРИТЕТЫ РОССИИ В СФЕРЕ ИИ
Национальная стратегия определяет две реперных точки развития ИИ в России — 2024 и 2030 годы. Предполагается, что к первой дате страна значительно улучшит позиции в этой сфере, а к 2030 году ликвидирует отставание от развитых стран и добьется мирового лидерства в отдельных направлениях, связанных с ИИ. При этом, согласно документу, ключевые приоритеты развития ИИ в России соотносятся с Национальными целями и стратегическими задачами развития РФ на период до 2024 года (так называемыми майскими указами Владимира Путина 2018 года). Среди приоритетов можно выделить следующие:

ускорение технологического развития РФ, увеличение количества организаций, осуществляющих технологические инновации, до 50% от их общего числа;
обеспечение ускоренного внедрения цифровых технологий в экономику и социальную сферу;
создание в базовых отраслях экономики, прежде всего в обрабатывающей промышленности и агропромышленном комплексе, высокопроизводительного экспортно ориентированного сектора, развивающегося на основе современных технологий и обеспеченного высококвалифицированными кадрами.
Непосредственно в Стратегии также описаны фундаментальные цели развития ИИ в России: «Обеспечение роста благосостояния и качества жизни ее населения, обеспечение национальной безопасности и правопорядка, достижение устойчивой конкурентоспособности российской экономики, в том числе лидирующих позиций в мире в области искусственного интеллекта».

Для выполнения указанных целей Стратегия предусматривает ряд приоритетных областей развития ИИ, которые можно условно разделить на две группы: экономические и социальные.

К экономическим целям относятся:

повышение эффективности процессов планирования и прогнозирования,
автоматизация рутинных операций,
использование автономных устройств,
повышение безопасности труда,
повышение лояльности потребителей,
оптимизация подбора и обучения кадров.
Среди социальных целей:

повышение качества услуг в сфере здравоохранения и образования;
повышение качества государственных и муниципальных услуг, снижение затрат на их предоставление.
Стратегия также обозначает ряд задач, которые необходимо решить для успешного развития технологий ИИ в России:

создание высокопроизводительных рабочих мест;
обеспечение конкурентоспособных условий труда для специалистов в сфере ИИ;
привлечение специалистов из-за рубежа;
поддержка экспорта продуктов и услуг, созданных с использованием ИИ;
создание стимулов для развития корпоративной науки и исследований;
формирование комплексной системы безопасности при создании, развитии, внедрении и использовании технологий ИИ.
В Стратегии обозначены и критерии успешности политики по развитию технологий ИИ в России:

увеличение числа компаний и организаций, разрабатывающих технологические решения на основе ИИ и при этом относящихся к мировым лидерам отрасли;
рост числа отечественных патентов в сфере ИИ, применяемых в промышленности;
увеличение числа государственных органов и общественных организаций, использующих технологии ИИ.
Последний «критерий успешности» увязывает документ с политикой цифровизации государственных услуг.

Значительное внимание в Стратегии уделено поддержке научных исследований со стороны как государства, так и частных инвесторов. К 2024 году должна существенно повыситься цитируемость российских ученых в сфере ИИ, а также количество зарегистрированных ими патентов и разработанных прикладных технологических решений. Кроме того, предполагается ревизия существующего нормативного регулирования для упрощения разработки технологий ИИ и внедрения решений на их основе (включая беспилотный транспорт). Документ акцентирует необходимость международного сотрудничества России по вопросам стандартизации и сертификации продуктов, созданных на основе ИИ.

Стратегия подчеркивает значимость подготовки специалистов в области ИИ. Помимо уже упомянутого привлечения кадров из-за рубежа, документ предлагает внедрить образовательные модули, связанные с ИИ, на всех уровнях образования, создать соответствующие программы повышения квалификации и профессиональной переподготовки кадров. Подчеркивается необходимость повышения качества математического и естественно-научного образования, интеграция его с социально-гуманитарным. Согласно Стратегии к 2024 году в России должно значительно вырасти количество специалистов по ИИ, а к 2030-му в российских вузах должны появиться программы мирового уровня, которые позволят восполнить дефицит кадров.

Российская стратегия также уделяет внимание разработке и развитию отечественного программного обеспечения с использованием ИИ, созданию открытых библиотек ИИ, повышению доступности и качества данных и аппаратного обеспечения для решения задач в области ИИ.

Стоит отдельно отметить, что военные цели обозначены в документе исключительно в рамках «обеспечения национальной безопасности». Сама же Стратегия имеет явный уклон в сторону коммерческого использования ИИ.

ОЦЕНКИ ТЕКУЩЕГО РАЗВИТИЯ ИИ В РОССИИ
В отличие от Китая и США, Россия не является глобальным лидером в области технологий ИИ. Хотя в Стратегии заявлено, что «Российская Федерация обладает существенным потенциалом для того, чтобы стать одним из международных лидеров в развитии и использовании технологий искусственного интеллекта», достижение этой цели в краткосрочной и среднесрочной перспективе маловероятно. Тем не менее действительно существуют определенные сферы разработки и применения ИИ, где Россия имеет хороший задел и может преуспеть.

Заметим, что определить место России в гонке технологий ИИ не так просто, поскольку существующие международные рейтинги используют разную методологию. Во многих из них Россия отсутствует в принципе, что объяснимо: вплоть до ноября 2019 года у страны не было официальной стратегии развития ИИ.

К примеру, Government Artificial Intelligence Readiness Index 2019 от Oxford Insights поместил Россию на 29-е место из 194 между Исландией и Португалией по готовности правительства к использованию потенциала ИИ. Однако и признанный лидер развития ИИ Китай занимает в этом рейтинге лишь 20-е место, что объясняется особенностью методологии расчета (Китай отсутствует в индексе открытости данных OKFN Open Data Index, который учитывается в рейтинге).

В другом рейтинге, The Global AI Index, рассчитанном сайтом Tortoise Media, положение России еще хуже — 33-е место из 54. При этом крайне низко оценено коммерческое развитие ИИ в России, что вызывает определенные вопросы, учитывая, что в стране есть такие крупные технологические компании, как «Яндекс», Mail.ru Group и ПАО «Сбербанк» (рейтинг учитывает преимущественно стартапы). Одновременно Россия занимает 11-е место по показателю регулирования и общественного восприятия ИИ.

Таким образом, чтобы лучше понять уровень, на котором находятся эти технологии в России, имеет смысл посмотреть на отдельные показатели технологического развития, связанные с ИИ. К примеру, по количеству суперкомпьютеров, входящих в топ-500 мощнейших в мире, Россия в общемировом рейтинге находится сегодня на 15-м месте, между Саудовской Аравией и Южной Кореей. В то же время в ее распоряжении всего три подобных суперкомпьютера. Для сравнения, в Китае их 228, в США — 117, в Японии — 29.

Другой важный индикатор — количество научных публикаций по ИИ. Согласно рейтингу Scientific Journal Rankings, Россия по этому показателю находится на 31-м месте, между Австрией и Израилем, что представляется несколько заниженной оценкой. В то же время, если брать только 2018 год (последний, по которому доступна статистика), положение РФ выглядит чуть лучше — 22-е место.

При этом у России довольно хорошо обстоит дело с образованием в сфере компьютерных наук, к которым относится и машинное обучение. 16 российских университетов с данной специальностью попали в число 684 лучших вузов по версии World University Rankings 2019. Правда, в первой сотне оказались всего два отечественных университета — ИТМО и МГУ им. М. В. Ломоносова. Даже Московский физико-технический институт (МФТИ) расположился между 101-м и 125-м местами.

Один из ключевых показателей развитости ИИ в той или иной стране — количество стартапов, занимающихся развитием данных технологий. Согласно оценке компании TRACXN, в настоящее время в России насчитывается 168 стартапов в сфере ИИ. Для сравнения, TRACXN насчитали 6903 стартапа, связанных с ИИ, в США и 1013 в Китае. Надо отметить, что эти оценки несколько завышены, поскольку в списки «стартапов» включены крупные компании с 20- и 30-тилетней историей (например, в российском списке фигурирует ABBYY). Тем не менее они дают возможность оценить общую картину развитости рынков венчурных инвестиций в сфере ИИ.

Отчасти небольшое количество стартапов в сфере ИИ объясняется тем, что в России в этой отрасли доминируют уже устоявшиеся компании. Такая особенность отличает ее от большинства других развитых технологических держав. Согласно проекту «Карта искусственного интеллекта России», всего в России насчитывается 400 компаний, занимающихся разработкой в сфере ИИ.

Следовательно, можно заметить, что, несмотря на отдельные относительно развитые направления, Россия в настоящий момент далека от лидерства в сфере ИИ. Сергей Карелов, основатель и главный технический директор компании Witology, председатель Лиги независимых IT-экспертов, на основе анализа приведенных выше показателей определил место России в Cambrian AI Index1 как 14-е из 14 возможных. По оценке эксперта, уровень развития технологий ИИ в России приблизительно равен уровню Франции и Финляндии, однако для РФ характерна недостаточно развитая ИКТ-инфраструктура.

ПРИМЕНЕНИЕ ИИ В ВОЕННОЙ СФЕРЕ
Говоря об уровне развития ИИ в России, необходимо сделать одну важную оговорку: по понятным причинам международные рейтинги не учитывают военные разработки. Между тем многие десятилетия именно военная наука и оборонная промышленность были локомотивами российского технологического развития. Особую роль военных в развитии российских технологий ИИ отмечают и некоторые международные эксперты. К примеру, профессор политологии Пенсильванского университета Майкл Горовиц высказывал мнение, что Россия и Китай способны бросить вызов военному превосходству США за счет применения ИИ.

В силу закрытого характера данных о военных разработках, достаточно трудно оценить уровень использования в них технологий ИИ. Тем не менее некоторые выводы можно сделать на основании публичных заявлений российских официальных лиц. Как представители Министерства обороны РФ, так и руководство России неоднократно подчеркивали, что в арсенале Вооруженных сил РФ имеется целая линейка вооружения, основанного на разработках в сфере ИИ. Это касается, например, беспилотников, истребителей, подводных роботов.

В частности, 1 марта 2018 года в Послании Президента РФ Федеральному Собранию Владимир Путин заявил, что в России разработан глубоководный беспилотный аппарат, способный двигаться с практически неограниченной дальностью и нести ядерный боеприпас. Предполагается, что такие автономные устройства, получившие название «Посейдон», поступят на вооружение Военно-морского флота РФ до 2027 года.

В марте 2018 года министр обороны РФ Сергей Шойгу призвал военных и гражданских ученых объединить усилия для разработки технологий ИИ, «развитие которых необходимо для парирования возможных угроз в области технологической и экономической безопасности России». Эти слова прозвучали на первой конференции «Искусственный интеллект: проблемы и пути решения», организованной на площадке Министерства обороны РФ по инициативе Российской академии наук при содействии Министерства образования и науки РФ. Разработки Минобороны России в сфере ИИ курирует Главное управление научно-исследовательской деятельности и технологического сопровождения передовых технологий. Оценить вложения России в развитие ИИ военного применения сложно. Но можно сделать приблизительный обзор связанных с Минобороны России структур, которые занимаются этой тематикой.

Представители государственной корпорации «Ростех» заявляли, что целый ряд ее дочерних компаний разрабатывают вооружения с использованием ИИ. Среди них концерны «Калашников» и «Техмаш», НПО «Высокоточные комплексы», АО «ЦНИИточмаш». В частности, элементы ИИ уже несколько лет используются в реактивных системах залпового огня, производимых «Техмашем». Выступая на итоговой коллегии Минобороны России в декабре 2019 года, Владимир Путин заявил, что: «Действовавшие ранее образцы вооружения и техники в Воздушно‑космических силах, ВМФ, в других видах и родах войск последовательно заменяются на современные, в том числе основанные на цифровых технологиях и искусственном интеллекте. Активно внедряются, осваиваются в ходе боевой учебы роботизированные комплексы и беспилотные аппараты, что в разы повышает возможности частей и подразделений».

Новые образцы российской военной техники активно тестируются в ходе сирийской кампании. Еще в 2016 году Минобороны России заявляло об использовании беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) для контроля за соблюдением перемирия. В последующие годы в сирийском небе были замечены не только серийные модели БПЛА, такие как «Орлан-10» и «Форпост», но и опытные образцы, например средневысотный БПЛА большой продолжительности полета «Орион», потенциально способный нести вооружение. Автономные летательные аппараты — одно из наиболее перспективных направлений для внедрения и военного использования ИИ.

Точное количество беспилотных летательных аппаратов в арсенале российской армии неизвестно, однако в 2018 году начальник Управления строительства и развития системы применения беспилотных летательных аппаратов Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации генерал-майор Александр Новиков оценил его более чем в 1,9 тыс. единиц. С тех пор их численность, вероятно, лишь возросла. В августе 2019-го Минобороны России опубликовало видео первого полета тяжелого ударного БПЛА С-70 «Охотник», разработанного ОКБ им. П. О. Сухого. Предполагается, что «Охотник» способен нести вооружение и поражать цели в воздухе и на земле.

В апреле 2020 года стало известно, что Минобороны России объявило о проведении закрытого конкурса на выполнение научно-исследовательской работы «Исследования по созданию экспериментального образца комплекса разработки, обучения и реализации глубоких нейронных сетей для нового поколения военных систем с искусственным интеллектом» (шифр «Каштан»). Изначальная (максимальная) цена контракта составила 387 млн 751 тыс. руб. В IV квартале 2020 года в Анапе планируется завершить строительство военного технополиса «Эра», специализирующегося на робототехнике, ИИ, информационной безопасности и суперкомпьютерах.

Резюмируя, отметим, что военное направление является одним из наиболее сильных с точки зрения развития технологий ИИ в России. Достижения российской армии в этой сфере признает и западное экспертное сообщество. К примеру, по мнению Роджера Макдермонта из Jamestown Foundation, новые российские системы боевого управления с использованием ИИ, продемонстрированные во время командно-штабных учений «Центр-2019», по скорости принятия решений могут дать ВС РФ стратегическое преимущество над войсками НАТО.

ИНСТРУМЕНТЫ ПОДДЕРЖКИ И ПОТЕНЦИАЛ РАЗВИТИЯ
Согласно проекту «дорожной карты» по развитию технологий ИИ, подготовленной Сбербанком в рамках контракта с правительством, на развитие ИИ в России до 2024 года планируется потратить 244 млрд руб. Интересно, что в более ранней версии «дорожной карты», опубликованной на сайте Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ, предлагалось потратить на развитие ИИ 392 млрд руб., из которых 335 млрд руб. должно было прийтись на внебюджетные источники.

Кроме того, предлагается создать новый федеральный проект «Искусственный интеллект» в рамках нацпрограммы «Цифровая экономика» («дорожная карта» относится к другому федеральному проекту «Цифровой экономики» — «Цифровые технологии») с предполагаемым объемом затрат в 120 млрд руб. Отметим, что федеральный проект «Искусственный интеллект» также разработан Сбербанком. Планируется, что его будет курировать Министерство экономического развития РФ. Таким образом, в настоящее время существует путаница как в инструментах развития ИИ в России, так и в объеме средств, которые планируется потратить.

Возьмем за основу последний из опубликованных бюджетов «дорожной карты» — 244 млрд руб. Согласно информации в СМИ, значительную долю из указанных средств планирует вложить непосредственно Сбербанк. Организация готова инвестировать чуть менее половины суммы — 112 млрд руб. На федеральный бюджет приходится 91 млрд руб. В финансировании развития ИИ готов также принять участие РФПИ.

В ноябре 2019 года РФПИ сообщил, что привлек 2 млрд долларов от российских и международных партнеров для инвестиций в российские компании, использующие ИИ. Предполагается, что фонд займется также выводом этих компаний на международные рынки. По информации СМИ, часть средств фонда будет инвестирована в создаваемый Институт перспективных исследований проблем искусственного интеллекта и интеллектуальных систем на базе МГУ им. М. В. Ломоносова, который возглавит генеральный директор фонда «Национальное интеллектуальное развитие» Катерина Тихонова. РФПИ является индустриальным партнером данного института.

Для российской науки подобный объем инвестируемых средств уникален. Однако насколько он велик в мировом масштабе? Конечно, эта сумма весьма далека от расходов лидеров технологической гонки в сфере ИИ. Китай ежегодно инвестирует десятки миллиардов долларов в ИИ, в том числе на уровне регионов. К примеру, только один Пекин собирается вложить 2,1 млрд долларов в технопарк, который будет специализироваться на ИИ, а в планах Тяньцзиня — создать фонд по развитию ИИ объемом 16 млрд долларов. В свою очередь, правительство США планирует потратить в 2020 году 4,9 млрд долларов на исследования в сфере ИИ. Еще больший объем американских инвестиций в сферу ИИ приходится на венчурных инвесторов — только в 2018 году они вложили в ИИ-стартапы более 8 млрд долларов.

Тем не менее бюджет российской «дорожной карты» вполне сравним с расходами других технологически продвинутых стран на развитие ИИ. К примеру, Великобритания в 2018 году анонсировала намерение вложить 1 млрд фунтов (1,3 млрд долларов) в развитие ИИ. Германия планирует инвестировать в ИИ 3 млрд евро (3,3 млрд долларов) до 2025 года. Предполагается, что подобную сумму также вложат частные инвесторы.

Правительство России и российские технологические гиганты предпринимают значительные усилия, чтобы сократить разрыв в развитии ИИ со странами-лидерами. К примеру, в феврале 2020 года Владимир Путин поддержал идею создания сети суперкомпьютеров и вычислительных центров второго уровня в крупных городах по всей территории страны.

В этой сфере России уже удалось достичь значительного прогресса. В конце 2018 года в Сколковском институте науки и технологий (Сколтех) был запущен первый в России петафлопсный энергоэффективный суперкомпьютер «Жорес». Он специально предназначен для решения задач машинного обучения и моделирования, основанного на данных. В ближайшем будущем предполагается увеличение его мощностей до 2–3 петафлопс в секунду, что позволит ему войти в топ-500 суперкомпьютеров мира. Год спустя свой суперкомпьютер «Кристофари» запустил Сбербанк. Специально созданный для работы с алгоритмами ИИ, этот компьютер имеет эффективную производительность порядка 6,7 петафлопс в секунду, что делает его самым мощным в России и 29-м по мощности в мире.

Значительные объемы средств Сбербанка и РФПИ предполагается вложить в разработку российского программного обеспечения. Кроме того, в планах государства развитие системы грантов, дополнительного образования в сфере ИИ, введение обучения работе с ИИ в школьную программу. В результате предполагается, что количество публикаций российских специалистов на конференциях в области ИИ высшего уровня вырастет с 30 в 2018 году до 500 в 2030-м. За аналогичный период количество специалистов в области ИИ, подготовленных по программам высшего и дополнительного образования, должно вырасти с 650 до 6000 человек.

Одним из конкурентных преимуществ России является готовность отечественного бизнеса применять на практике технологии ИИ. Так, компания Microsoft назвала Россию мировым лидером по активному внедрению ИИ в бизнес-сферу. Согласно результатам исследования, 30% российских компаний активно внедряют ИИ, что является самым высоким показателем из всех стран — участниц опроса (средний уровень составил 22,3%).

Российские компании активно участвуют и в разработке технологий ИИ. К примеру, именно российский бизнес стал локомотивом развития беспилотного транспорта. Хотя в рейтинге готовности к беспилотникам позиции России пока достаточно слабые (22-е из 25 мест в 2019 году), эта сфера применения ИИ активно развивается в РФ. Соответствующие разработки ведет целый ряд компаний и организаций — «Яндекс», «КАМАЗ», НПО «СтарЛайн», институт НАМИ, Московский автомобильно-дорожный университет (МАДИ).

С 2019 года беспилотные автомобили в тестовом режиме курсируют по дорогам Москвы и Татарстана. В марте 2020-го эксперимент был расширен еще на 11 регионов: Санкт-Петербург и Ленинградскую область, Подмосковье, Краснодарский край, Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа, Чувашию, Владимирскую, Нижегородскую, Новгородскую и Самарскую области. В конце февраля 2020 года в Государственную Думу был внесен законопроект об использовании автономных автомобилей на дорогах общего пользования. Кроме того, в марте текущего года НП «ГЛОНАСС», в которое входят «Яндекс», «Ростелеком», «МТС» и другие компании, направило письма в МИД, Минтранс и Минюст России с просьбой приостановить в России действие отдельных положений Венской конвенции о дорожном движении, которые затрудняют внедрение беспилотного автомобильного транспорта. В случае окончательной легализации использования автономных автомобилей российская индустрия беспилотников получит значительные стимулы для развития.

Таким образом, можно отметить, что в России идет ускорение темпов развития технологий ИИ. Во многом оно объясняется повышенным вниманием к отрасли руководства России и крупных технологических корпораций. И хотя государственные вложения и гранты не могут служить полноценной заменой венчурным инвестициям, у России действительно есть шанс существенно улучшить свои позиции в гонке ИИ.

Цель стать одним из мировых лидеров представляется на сегодня малореалистичной. Однако при грамотной государственной политике и использовании своих преимуществ Россия вполне способна успешно развивать ИИ и даже добиться научно-технологических прорывов по определенным направлениям.

РОССИЯ И МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО В СФЕРЕ ИИ
Россия считает преждевременным обсуждать на международном уровне ограничения в сфере военного применения ИИ, объясняя это отсутствием общепринятой терминологии, а главное — самих смертоносных автономных систем (САС). Частично подобная позиция объясняется тем, что Россия рассматривает себя как одного из лидеров развития ИИ и робототехники. Схожей политики в отношении САС придерживаются многие страны, имеющие успешные разработки в сфере автономных устройств: США, Израиль, Великобритания и другие.

Главной международной площадкой для регулирования сферы ИИ сегодня служит ООН, где с 2017 года специально созданная группа правительственных экспертов (ГПЭ) обсуждает тематику САС в контексте Конвенции о «негуманном» оружии. В свое время из обсуждений в подобном формате рождались запреты кассетных боеприпасов, напалма, ослепляющих лазеров и противопехотных мин. Со стороны России в работе ГПЭ ООН участвуют представители МИД, Минобороны и Минэкономразвития.

Ряд стран — на сегодняшний день их 30 — настаивают на принятии ограничений по разработке и применению САС. Согласно официальной позиции России, Москва «исходит из того, что работа по выработке рабочего определения и базовых функций во многом должна выстраиваться исходя из конечной цели дискуссии по проблематике САС — изучение возможностей наиболее адекватного использования данного вида оружия в будущем и поддержания над ним должного уровня контроля со стороны человека». При этом, по мнению российской стороны, формы и методы такого контроля должны оставаться на усмотрение государств. Стоить отметить, что Россия не отказывается от работы в рамках ГПЭ и выдвигает предложения по выработке рабочего определения перспективных САС с продвинутым уровнем ИИ.

Российские официальные лица подчеркивают, что работа ГПЭ не должна нарушать «баланс между гуманитарными озабоченностями и интересами оборонной безопасности» государств. Под «гуманитарными озабоченностями», в частности, подразумевается призыв запретить «роботов-убийц» (Campaign to Stop Killer Robots): с 2017 года под соответствующей инициативой подписались более 26 лауреатов Нобелевской премии мира, более 160 религиозных лидеров и несколько тысяч специалистов по ИИ. Наибольшую известность получило адресованное генеральному секретарю ООН обращение Илона Маска, Билла Гейтса, Стивена Хокинга, Ника Бострома и ряда других известных предпринимателей и ученых.Другой значимой международной площадкой, где обсуждаются вопросы, связанные с ИИ, стало ЮНЕСКО. С марта 2020 года в организации работает экспертная группа, которой предстоит выработать рекомендации по этическим принципам разработки и использования ИИ. Созданию группы предшествовало решение, принятое на последней сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО в ноябре 2019 года: разработать первый глобальный нормативный документ по данному вопросу.От России в работе этой группы участвует директор Центра по научным и инженерным вычислительным технологиям для задач с большими массивами данных Сколтеха (CDISE) профессор Максим Федоров. Предполагается, что группа будет работать до августа 2020 года. К этому моменту она должна выработать международно применимые рекомендации по формированию этических принципов разработки и использования ИИ.Позицию российского экспертного сообщества по этому вопросу призван консолидировать комитет по вопросам искусственного интеллекта при Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО. Его председателем был избран ректор Сколтеха академик РАН Александр Кулешов. На первом заседании комитета обсуждались расхождения в мировом понимании этики ИИ, которые предстоит преодолеть. В частности, Максим Федоров заявил, что необходимо «перейти от полярности к международному взаимодействию».В целом можно говорить о том, что Россия настроена на развитие международного сотрудничества в сфере ИИ и выступает за выработку универсальных этических и правовых норм. Позиция Москвы по вопросам возможного запрета САС объясняется ее попытками лоббировать интересы своей оборонной промышленности и соответствует линии поведения большинства стран — производителей беспилотников.На сегодняшний день Россию трудно отнести к лидерам «гонки искусственного интеллекта». Даже если развитие ИИ станет высшим приоритетом национального развития, шансы Москвы догнать Вашингтон и Пекин фактически равны нулю. Тем не менее грамотная инвестиционная политика и использование конкурентных преимуществ, таких как высокий уровень компьютерных специалистов и наличие крупных отечественных IT-компаний, способны дать результат в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Традиционно позиции России особенно сильны в военной сфере, однако вполне возможно успешное развитие и других отраслей применения ИИ. При благоприятном стечении обстоятельств России вполне по силам стать крупным игроком в сфере ИИ и даже добиться локального лидерства по некоторым направлениям.ПРИМЕЧАНИЯ1 Методика данного рейтинга, основанного преимущественно на количественных показателях, разработана Cambrian Group по заказу Фонда Конрада Аденауэра.

Китайский опыт развития отрасли искусственного интеллекта: стратегический подход ЛЕОНИД КОВАЧИЧС точки зрения Пекина, технологии ИИ в ближайшее десятилетие будут главным драйвером развития национальной экономики и создадут для Китая уникальные преимущества при покорении новых рынков в глобальном разделении труда.Дата публикации: 07 июля 2020Китайский опыт развития отрасли искусственного интеллекта: стратегический подходЛЕОНИД КОВАЧИЧ
Развитие технологий искусственного интеллекта в России: цели и реальностьНИКОЛАЙ МАРКОТКИН, ЕЛЕНА ЧЕРНЕНКО По уровню развития технологий искусственного интеллекта (ИИ) Китай стоит сегодня на втором месте после США, а через десять лет намерен стать безусловным мировым лидером в этой области. В КНР принята стратегическая государственная программа развития сферы ИИ до 2030 года. Выполнение ее обеспечено масштабным государственным финансированием, а также средствами частных технологических компаний, тесно связанных с китайским государством.С точки зрения Пекина, технологии ИИ в ближайшее десятилетие будут главным драйвером развития национальной экономики и создадут для Китая уникальные преимущества при покорении новых рынков в глобальном разделении труда. Кроме того, развитие технологий ИИ считается важной внутриполитической задачей. На них основана создаваемая в Китае система контроля над поведением граждан (система социального доверия), призванная обеспечить социально-политическую стабильность и гарантию, что Коммунистическая партия Китая (КПК) останется у власти. Наконец, Китай делает ставку на ИИ как основу для развития уникальных преимуществ в военно-технологической сфере.Леонид Ковачич
Китаист, журналистГлавным козырем КНР в глобальной гонке за доминирование в сфере ИИ (помимо гигантских централизованных финансовых вливаний в отрасль) служит огромный объем данных, который генерируют китайские пользователи. Наиболее слабое место, по оценке китайских властей, — уровень развития человеческого капитала. Для повышения его качества КНР стимулирует международные научно-технологические обмены, прежде всего с США, а также уделяет особое внимание подготовке местных кадров.В вопросах международного сотрудничества по линии ИИ КНР ведет себя примерно так же, как и другие крупные игроки, в том числе США и Россия. Китай участвует в проходящей на площадке ООН глобальной дискуссии об ограничениях для смертоносных автономных систем (САС). Как и другие игроки, Пекин считает преждевременным международное регулирование военного применения ИИ и развития САС, стремясь закрепить и развить собственные конкурентные преимущества в этой сфере. При этом власти КНР демонстративно выступают за запрет САС, но только тех, которые являются полностью автономными и ни на каком этапе применения не подразумевают участия человека. Помимо военного аспекта международного регулирования ИИ, Китай активно пытается участвовать в создании гражданских стандартов применения ИИ на площадке таких глобальных организаций, как Международная организация по стандартизации (ISO).ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПРИОРИТЕТЫ КНР В СФЕРЕ РАЗВИТИЯ ИИТема ИИ уже не первое десятилетие находится в поле зрения китайского правительства. Государственный подход к этой отрасли наметился в середине 2010-х. В начале текущего века ИИ попадает в публичные правительственные стратегии и разрабатывается все более детально.Так, в 2006 году Госсовет КНР опубликовал «Государственный средне- и долгосрочный план развития науки и технологий» на период до 2020 года. В числе приоритетных технологий названы умные сенсоры, умные роботы и технологии дополненной реальности. В опубликованной в 2015 году государственной программе «Сделано в Китае — 2025» на развитие высоких технологий и промышленного производства выделяется 300 млрд долларов. Программа предполагает интенсификацию работы в области НИОКР, новых материалов, создания телекоммуникационных сетей пятого поколения, производства роботов. При этом развитие технологий ИИ отмечено как отдельный приоритет. В 2016 году вышли «Руководящие мнения Госсовета КНР по активному внедрению инициативы Интернет+». В этом документе искусственный интеллект наряду с другими технологиями (большие объемы данных, блокчейн, машинное обучение) рассматривается как приоритетная область государственной стратегии, призванная ускорить использование информационных и коммуникационных технологий для развития умной промышленности.Наконец, в июне 2017 года Госсовет КНР выпустил «Программу развития искусственного интеллекта нового поколения» — рубежный документ для концептуализации публичного подхода Пекина к развитию ИИ. В нем определены стратегические цели страны (по крайней мере публично декларируемый аспект), заданы сроки их достижения, а также описаны бюрократические механизмы работы и источники финансирования. Принятие Программы 2017 года ставит КНР в один ряд с державами, сформулировавшими публичные национальные стратегии развития ИИ. В документе говорится, что искусственный интеллект стал новой сферой международной конкуренции. Это стратегическая технология, которая будет определять будущее развитие, международную конкурентоспособность Китая, а также его национальную безопасность и уровень влияния в мире.Китайская «Программа развития искусственного интеллекта нового поколения» ставит перед страной три стратегических цели. Первая — к 2020 году ИИ Китая должен оказаться на одном уровне с аналогичными отраслями в основных развитых странах. При этом расходы на саму отрасль ИИ должны составить 22,5 млрд долларов, а на развитие смежных отраслей — более 150 млрд долларов. Вторая цель — к 2025 году необходимо достичь лидирующих позиций в некоторых отдельных областях ИИ, фундаментальная отрасль будет аккумулировать 60 млрд долларов, смежные — 745 млрд долларов. Наконец, к 2030 году Китаю предстоит стать главным мировым центром инноваций в сфере ИИ, к этому времени вложения в фундаментальную отрасль составят 150 млрд долларов, в смежные — 1,5 трлн долларов.Как именно достичь этих стратегических целей, по крайней мере на первом этапе, поясняет «Трехлетний план действий по продвижению развития отраслей искусственного интеллекта нового поколения». Этот документ, выпущенный Министерством промышленности и информатизации КНР (головной орган, обязанный координировать реализацию программы со стороны правительства) в декабре 2017-го, охватывает период до 2020 года. В нем говорится, что нужно, во-первых, стимулировать развитие умной продукции: подключенные к интернету автомобили, умные роботы и беспилотные летательные аппараты (БПЛА), системы распознавания лиц и голоса, машинный анализ медицинских изображений. Во-вторых, необходимо совершить прорыв в ключевых фундаментальных технологиях, прежде всего в разработке чипов и нейросетей, а также платформ с открытым исходным кодом. Наконец, следует повсеместно внедрять в производственные процессы ключевые технологии искусственного интеллекта.

Трехлетний план перекликается с другим документом. Министерство науки и технологий КНР выпустило список из 13 технологических проектов, приоритетных для масштабных государственных инвестиций. Эти проекты должны быть реализованы до 2021 года. Самый заметный из них — создание чипа для ИИ, который по производительности и энергоэффективности будет в 20 раз превосходить американский Nvidia Tesla M40 GPU — один из наиболее широко используемых на сегодня чипов для ИИ.

ОСНОВНЫЕ ЗАДАЧИ РАЗВИТИЯ ИИ В КИТАЕ
Помимо декларируемых экономических целей, достижение которых должно позволить Китаю занять лидирующие позиции в глобальном экономическом укладе будущего и конкурировать с США и другими развитыми странами с позиции силы, правительственная «Программа развития искусственного интеллекта» призвана обеспечить внутреннюю и внешнюю безопасность страны.

Прежде всего, речь идет о создании в Китае на базе технологий ИИ новой системы для поддержания в стране социально-политической стабильности («системы социального доверия» или «социального кредита»). План ее формирования изложен в принятой Госсоветом в 2014 году «Программе создания системы социального кредита на 2014–2020 годы». Согласно этой программе, на всей территории КНР должна быть сформирована универсальная система оценки граждан, компаний и НКО. Каждому физическому и юридическому лицу будет присвоен рейтинг «социального доверия» на основании данных о его социальном поведении. С помощью ИИ и в соответствии с алгоритмами, утвержденными государством, будут проанализированы все доступные данные о человеке или компании, включая их онлайн-поведение. Обладатели высокого рейтинга получат социальные и экономические льготы, обладатели низкого — подвергнутся ограничениям.

Таким образом партия рассчитывает получить инструмент, позволяющий не только осуществлять социальный контроль, но и регулировать социальное поведение. Поощрения и наказания будут направлять поведение граждан в нужное партии русло, поддерживая основы политической стабильности. Однако работа этой системы, которая сейчас активно тестируется в различных регионах КНР, возможна только при высоком уровне развития технологий ИИ. Система социального доверия в Китае по-прежнему крайне фрагментарна, и именно потому, что до сих пор не создана единая технологическая и нормативная база, позволяющая всем государственным и региональным структурам взаимодействовать в режиме реального времени. Власти на местах проводят различные эксперименты по внедрению системы, но никаких стимулов делиться своими достижениями в этой области с соседними провинциями и предоставлять «конкурентам» свои данные у них нет. Кроме того, налаживание системы, охватывающей всю страну, возможно лишь при автоматизации процессов обмена информацией и контроля. Такие технологии, как ИИ и большие данные, должны играть в этих процессах ключевую роль. Фрагментарность системы социального доверия, от которой по-прежнему не удалось избавиться, показывает, что уровень развития необходимых технологий на данный момент недостаточен.

Но для китайского руководства ИИ служит не только средством укрепления внутренней стабильности. Это еще и важная технология, которая позволит Народно-освободительной армии Китая (НОАК) вести боевые действия в условиях глобальной информатизации военного дела. В январе 2017 года председатель КНР Си Цзиньпин объявил о создании Центральной комиссии по вопросам интегрированного гражданского и военного развития. Задача нового органа, руководимого тем же Си Цзиньпином, — интеграция гражданских технологических решений в создание новых видов вооружения для НОАК. И искусственный интеллект здесь особенно важен для разработки многих систем. Однако именно прогресс в гражданской сфере применения ИИ имеет, по мнению Пекина, важнейшее значение для развития всей отрасли.

ЧЕТЫРЕ ФАКТОРА РАЗВИТИЯ ИИ В КИТАЕ
Китайская правительственная стратегия весьма конкретно описывает движение к намеченным целям. Госсовет КНР выделяет четыре основных фактора развития ИИ: «железо», данные, разработка и создание алгоритмов, а также коммерческая экосистема ИИ и смежных отраслей. Сегодня страна благодаря огромному населению обладает единственным бесспорным преимуществом — самым большим в мире объемом данных. Коммерческая экосистема ИИ и смежных отраслей в Китае также благоприятна, поскольку в области ИИ в Китае доминируют три технологических гиганта: Baidu, Alibaba и Tencent (частные коммерческие компании, которые при этом тесно связаны с государством). За счет масштабов своей деятельности они могут практически сразу внедрять новые разработки в различные продукты и услуги.

Тем не менее большие объемы данных не всегда автоматически обеспечивают превосходство в комплексном развитии ИИ. Академия общественных наук КНР, опубликовавшая в 2019 году «Белую книгу развития ИИ», признает, что в Китае по количеству и качеству накопленных данных, а также уровню развития алгоритмов ИИ для использования этих данных лидируют сферы общественной безопасности, финансов и ретейла. В то же время другие отрасли: развлечения, транспорт, образование, медицина — в этом отношении по-прежнему сильно отстают. Сэмм Сакс, изучающая кибербезопасность и цифровую экономику КНР в мозговом центре «Нью-Америка» (Samm Sacks, Cybersecurity Policy and China Digital Economy Fellow at New America), отмечает: даже если предположить, что данные — это принципиальный фактор лидерства в ИИ, большое значение имеет не столько их количество, сколько разнообразие. Поскольку хорошо натренированный алгоритм распознавания лиц европеоидной расы может некорректно работать с лицами негроидной расы, а алгоритм распознавания речи на французском языке, например, непросто переобучить на английский, — для обеспечения глобального лидерства в технологиях ИИ собранные данные должны также носить глобальный характер. Компании США в отличие от китайских конкурентов собирают данные именно в глобальном масштабе, тогда как китайские стартапы получают серьезные преимущества на собственном внутреннем рынке. С одной стороны, это помогло таким, как Tencent, Alibaba, SenseTime, Megvii, занять лидирующие позиции в Китае. Однако в глобальном масштабе конкуренция с американскими компаниями по-прежнему представляется затруднительной. К примеру, несмотря на практически дуопольное положение Alibaba и Tencent на китайском рынке мобильных платежей, анонсированная летом прошлого года компанией Facebook собственная криптовалюта Libra вызвала в Китае серьезное беспокойство как у представителей китайских компаний, так и у китайских финансовых регуляторов. Стало понятно, что Alibaba и Tencent не могут сравниться с Facebook, с его 2,3 млрд пользователей по всему миру, не только по абсолютному числу пользователей (у двух китайских компаний совместно их число не доходит до 2 млрд), но и по степени географического охвата.

Наконец, преимущество в данных для китайских компаний нивелируется сильным отставанием страны по двум другим важнейшим направлениям: фундаментальным технологиям («железо») и квалифицированным кадрам (разработка и создание алгоритмов).

Поэтому власти КНР делают упор на развитие фундаментальных технологий. В ходе коллективной учебы Политбюро ЦК1 (девятой по счету с XIX съезда КПК) впервые обсуждался вопрос дальнейшего развития ИИ. Выступая на этой встрече, председатель КНР, генеральный секретарь КПК Си Цзиньпин подчеркнул, что фундаментальные технологии должны стать главным направлением развития ИИ в Китае (по крайней мере именно это в открытой части его выступления подчеркнуло государственное информагентство «Синьхуа»).

Почему именно так выстроены приоритеты, понятно. Китай крайне зависим от импорта зарубежных чипов и микросхем, преимущественно американских. В самой стране их производится лишь 16% от числа потребляемых. При этом ежегодный импорт составляет 200 млрд долларов, что даже больше китайского импорта нефти. Случай с китайской телекоммуникационной компанией ZTE продемонстрировал руководству КНР, насколько опасна зависимость от зарубежных технологий. Министерство торговли США обвинило ZTE в незаконных поставках телекоммуникационного оборудования в Иран и запретило американским компаниям экспорт любых комплектующих для ZTE. Этот запрет поставил бизнес китайской компании на грань выживания, поскольку основные микроэлектронные компоненты для ZTE поставлялись из США. Компания даже объявила о приостановке торгов своими акциями на Шанхайской и Шэньчжэньской биржах, а также об остановке операционной деятельности. Правда, очень скоро президент США Дональд Трамп объявил об отмене запрета на поставки комплектующих ZTE, и краха технологического гиганта удалось избежать. Однако именно после этого случая председатель Си Цзиньпин начинает чаще заявлять о том, что Китаю необходимо опираться на собственные силы в технологическом секторе.

Еще большие проблемы возникли у компании Huawei. В мае 2019 года Министерство торговли США включило ее в черный список. С того момента американским компаниям, которые хотели поставлять Huawei свою продукцию, нужно было получать специальную лицензию Минторга. При этом в Минторге не скрывали, что получить ее будет непросто. Министерство предпочитает запрещать какие-либо поставки для Huawei. В результате смартфоны Huawei, например, которые были произведены после вступления в силу запрета американского Минторга, оказались отрезаны от американской экосистемы приложений Google play и других сервисов Google: Gmail, YouTube и т. д. В Huawei возможные потери от американских санкций оценивали в 30 млрд долларов. И хотя по итогам 2019 года китайская компания сообщила о росте выручки на 20% по сравнению с 2018-м, на рынке мобильных устройств она понесла значительные потери: в Европе, на Ближнем Востоке и в Африке уровень прибыли не изменился по сравнению с 2018 годом, а в Азиатско-Тихоокеанском регионе даже снизился. При этом 59% продаж пришлось на домашний рынок в Китае.

Тем не менее поначалу запрет Минторга США не слишком сильно отражался на бизнесе Huawei в целом и тем более на китайских возможностях по развитию ИИ. Во-первых, временная лицензия Минторга неоднократно продлевалась, поскольку американские производители просили «не рубить с плеча». Все-таки Китай был крупнейшим рынком сбыта их продукции. Huawei, например, в 2018 году потратила 11 млрд долларов на закупку комплектующих только у трех американских производителей: Qualcomm, Intel и Micron Technology Inc. Кроме того, оказалось, что высокотехнологичные производители могут легко обойти американское законодательство. Если американских комплектующих в поставляемой продукции не более 25%, она не попадала под ограничения Минторга. Власти США в феврале обсуждали возможность снизить этот порог до 10%, но тогда с возражениями выступил Пентагон, заявивший, что такая мера лишила бы американских производителей рынка сбыта, доходов и, как следствие, — средств для проведения дальнейших исследований и разработок.

Однако теперь власти США пытаются найти новые способы ограничить поставки собственных технологий в Китай. В частности, администрация Трампа в мае 2020 года внесла изменения в правила контроля за товарами, произведенными за рубежом, но содержащими компоненты, технологии или программное обеспечение американского происхождения (Foreign Direct Product Rule). Теперь Минторг США сможет запрещать поставки не только американских комплектующих, но также и тех, что произведены с использованием американских технологий или оборудования. Например, под запрет может попасть ввоз чипов Taiwan Semiconductor Manufacturing Co., поскольку в их производстве во всем мире применяется в основном оборудование от трех американских поставщиков: LA Corp, Lam Research and Applied Materials. Естественно, без «железа» развитие ИИ невозможно ни в одной стране, в том числе и в Китае. При этом поставки высокотехнологичных чипов сегодня в любом случае замыкаются на США, и в нынешних условиях обострения напряженности между двумя странами Китай оказывается в весьма уязвимом положении.

Вторая важнейшая задача — подготовка квалифицированных кадров и привлечение высококлассных специалистов из-за рубежа. Китай совершил колоссальный скачок в области регистрации интеллектуальной собственности на ИИ-разработки. За пять лет число китайских патентов в области ИИ выросло в десять раз: в 2018 году страна подала 30 тысяч патентных заявок по ИИ — в 2,5 раза больше, чем США. Тем не менее в технологиях ИИ США сохраняют мировое лидерство, особенно по части фундаментальной науки и исследовательских платформ. Так, открытые программные платформы для машинного обучения TensorFlow и PyTorch, на которых работают практически все специалисты мира по ИИ, разработаны компаниями Google и Facebook соответственно. Попытки сделать подобную платформу предпринимала Baidu со своим продуктом PaddlePaddle, так, впрочем, и не получившим поддержки со стороны мировых разработчиков. Сейчас с аналогичным продуктом на рынок выходит Megvii — ведущий китайский стартап в области компьютерного зрения и распознавания лиц. Однако вопрос, насколько эта платформа сможет конкурировать с признанными в мире TensorFlow, PyTorch или Caffe, по-прежнему остается открытым.

Согласно данным Artificial Intelligence Index Report, в 2019 году Китай выпустил 28% всех мировых публикаций в области ИИ. Евросоюз при этом насчитывает 27% таких работ. Однако с точки зрения научной ценности в мире пока лидируют американские публикации: их цитируемость на 50% выше, чем у китайских. Кроме того, в КНР ощущается острая нехватка квалифицированных кадров в области ИИ. По оценкам Министерства промышленности и информатизации КНР, для реализации поставленных задач потребуется около 5 млн специалистов в этой области. Сегодня в мире всего 1,9 млн таких профессионалов, при этом в США их 850 тыс., а в Китае лишь 50 тыс., и из них более 43% приехали из США. Примерно 2500 компаний в мире занимаются исследованием, разработкой и практическим применением искусственного интеллекта, и, как признает центр исследований Tencent, компании из США занимают львиную долю этого рынка, опережая Китай по всем аспектам исследований и разработок. В области разработки процессоров и чипов трудятся 33 американских и 14 китайских компаний. В сфере обработки естественного языка, компьютерного зрения и распознавания изображений заняты 586 американских и 273 китайские компании. По машинному обучению, умным БПЛА и роботам, самоуправляемым автомобилям показатели составляют 488 и 304 соответственно.

В «Программе развития искусственного интеллекта нового поколения» и в «Трехлетнем плане действий» указано, что нужно стимулировать местные компании к слиянию и поглощению иностранных партнеров. Успехи такой политики налицо: несколько лет назад компания Baidu основала научно-исследовательский центр в Кремниевой долине (Silicon Valley Artificial Intelligence Lab), в 2017 году — открыла там же второй центр по исследованиям и разработкам самоуправляемых автомобилей в рамках своего проекта Apollo. Вскоре открылась третья лаборатория Baidu в США — Business Intelligence Lab — по исследованию и обработке больших объемов данных. Другой технологический гигант — компания Tencent — создала центр исследований искусственного интеллекта в Сиэтле. По данным Rhodium Group, венчурные инвестиции КНР в технологический сектор США выросли с 376 млн долларов в 2013 году до 3,1 млрд долларов в 2018-м. Однако за год торговой войны с США и технологического противостояния объемы китайских венчурных инвестиций в страну сократились с 14,8 млрд долларов в 2018 году до 4 млрд долларов в 2019-м. Китайские компании стараются уйти в более дружественные юрисдикции. Baidu объявила, что часть ее R&D-подразделения Apollo она перемещает из США в Китай. О переводе своего центра исследований из США в Канаду сообщила и Huawei.

Активно привлекаются для работы внутри Китая и иностранные специалисты. Власти стараются создать для них благоприятные условия: ученым и разработчикам в области высоких технологий китайская виза выдается на срок от 5 до 10 лет, при этом они могут въезжать в страну неограниченное число раз. Китайские компании не жалеют денег и на привлечение специалистов из иностранных компаний-конкурентов: высококлассному ученому в Китае могут предложить до миллиона долларов в год.

Китай уже много лет последовательно реализует политику привлечения иностранных специалистов, в первую очередь ради получения зарубежных технологий и опыта. Еще в 2008 году Госсовет КНР опубликовал масштабную программу «Тысяча талантов», согласно которой зарубежным ученым высокого класса, готовым переехать в Китай, без лишних бюрократических формальностей выдавались большие гранты (до 1 млн юаней) на собственные исследования и разработки. При этом власти КНР старались обеспечить благоприятную академическую среду, предоставить специалистам довольно большую свободу для их исследований и не обременять муторной бумажной работой и отчетностью. Позднее под «Тысячу талантов» стали попадать и ученые, продолжавшие параллельно трудиться в ведущих научно-исследовательских структурах по всему миру, но преимущественно в США. В 2018 году в отчете Белого дома об экономической агрессии Китая программа «Тысяча талантов» была названа «методом получения американских технологий и интеллектуальной собственности». С тех пор американских ученых (преимущественно китайского происхождения) регулярно стали уличать в «двойной игре». Сохраняя свое основное место работы в исследовательских институтах и организациях США, они параллельно становились участниками «Тысячи талантов», получая финансирование в рамках этой китайской программы. Причем научные исследования, поддерживаемые ею, как правило, полностью совпадали с теми, что велись этими учеными на основном месте работы в американских институтах. После обострения торговых противоречий и технологического противостояния с США обмен научными исследованиями и интеллектуальной собственностью между двумя странами значительно сократился. Участие в «Тысяче талантов» автоматически ставило американского ученого под подозрение в шпионской деятельности и в лучшем случае оставляло пятно на его репутации, в худшем — вело к уголовному преследованию. Обмен знаниями между научным сообществом и техническими специалистами двух стран стал настолько токсичным, что даже совместная работа экспертов от КНР и Соединенных Штатов на площадках международных организаций по стандартизации была фактически парализована. В результате Министерство торговли США было вынуждено взяться за разработку отдельного документа, регламентирующего взаимодействие американских и китайских специалистов в выработке международных стандартов, в частности, в области 5G. Новые правила должны внести ясность в процесс обмена знаниями и технологиями и сделать возможными контакты американских и китайских компаний хотя бы для выработки общих технологических стандартов.

ИНСТРУМЕНТЫ ПОДДЕРЖКИ
«Программа развития искусственного интеллекта нового поколения» должна служить не столько практическим руководством к действию, сколько общим ориентиром для центральных и местных властей. Чиновники могут выбрать одну из областей «Программы», наиболее подходящую для их конкретного региона, и развивать ее, разбавляя собственными инициативами. Так, например, власти традиционно беднейшей провинции Гуйчжоу решили сделать ее «всекитайским дата-центром» — этому способствует благоприятно холодный климат и гористая местность. Китайский технологический гигант Tencent уже строит в горах гигантское подземное хранилище данных площадью 30 кв. км. Похожий дата-центр создается в Гуйчжоу и для сервиса Apple iCloud. Строительство должно быть закончено в 2020 году, центр будет занимать площадь в 67 га. В результате за последние несколько лет инвестиции в IT-сектор в Гуйчжоу выросли на 378%. Только за 2017 год в сервисы, связанные с передачей, хранением и обработкой данных, было вложено 2,8 млрд долл. Беднейшая некогда провинция в первом квартале 2018 года стала одной из немногих, показавших двузначные темпы роста ВВП — 10,1%.

Власти Китая всячески поддерживают местных производителей и разработчиков чипов, предоставляя им налоговые льготы, административные преференции и, главное, прямое финансирование. Так, например, Государственный инвестиционный фонд по поддержке китайских производителей чипов и микросхем аккумулировал 31,5 млрд долларов. В КНР работает треть мировых технологических стартапов с капитализацией более 1 млрд долларов. во главе с такими крупными, как Baidu, Alibaba и Tencent (BAT). В большинство стартапов прямые или непрямые инвестиции пришли именно от BAT. Министерство науки и технологий КНР сформировало из представителей этих компаний первую рабочую группу по развитию технологий ИИ нового поколения, где Baidu будет отвечать за самоуправляемые автомобили, Alibaba — за умные города и мозговой центр городской среды, а Tencent — за компьютерное зрение. При этом BAT не скрывают, что делятся c государством большими данными в случае необходимости, открывают в компаниях партийные комитеты. Обсуждается также возможность формализации этих отношений — приобретение государством доли в 1% в компаниях. В «Программе развития искусственного интеллекта нового поколения» сказано, что ИИ стал новой сферой международной конкуренции. Это стратегическая технология, от которой зависит будущее развитие, международная конкурентоспособность страны, а также ее национальная безопасность и уровень влияния в мире. Таким образом, власти страны надеются с помощью ИИ не просто трансформировать свою модель экономического роста, но и расширить геополитическое влияние КНР, а также модернизировать армию и укрепить обороноспособность страны. Председатель КНР Си Цзиньпин не раз подчеркивал важность военно-гражданской интеграции, необходимость устранения барьеров между коммерческой экономикой и военно-промышленной базой. Иными словами, ИИ и связанные с ним отрасли рассматриваются как технологии двойного назначения. Развитие их применительно к военным и гражданским целям предполагается, видимо, осуществлять синхронно. Неслучайно еще в 2015 году председатель Си Цзиньпин заявил о необходимости «вывести военно-гражданскую интеграцию на уровень государственной стратегии», а в 2017 году эта интеграция была определена как одна из семи стратегий высшего порядка.

ПОЗИЦИЯ КИТАЯ ПО ВОПРОСАМ МЕЖДУНАРОДНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В СФЕРЕ ИИ
В разделе «меры безопасности» «Программы развития искусственного интеллекта нового поколения» отмечается, что вместе с совершенствованием технологий должны развиваться и соответствующие законы, нормативные акты, устанавливаться этические нормы для управления ИИ. В документе признается, что технологии ИИ неизбежно повлекут за собой социально-этические и правовые проблемы. Среди конкретных продуктов, требующих законодательного регулирования, названы самоуправляемые автомобили, автономные роботы.

В ноябре 2017 года Китайская академия информации и телекоммуникации вместе с Tencent выпустила книгу «Искусственный интеллект: национальная стратегическая инициатива». Две главы посвящены этическим проблемам и правовому регулированию ИИ. Авторы рассматривают проблемы отклонения действий машины от заранее запрограммированных в ней разработчиками поведенческих паттернов и целей. Поднимается проблема искусственного суперинтеллекта — когда машина обретет мышление, схожее с человеческим, и сможет сама обрести целеполагание. Авторы при этом отмечают, что на национальном уровне эти проблемы решить непросто и для выработки мер, регулирующих базовые морально-этические принципы ИИ, необходимо международное сотрудничество.

В начале 2018 г. Китай опубликовал «Белую книгу по стандартизации искусственного интеллекта». В ее составлении приняли участие 30 организаций: научно-исследовательские институты, аналитические центры, частные технологические компании, в том числе Институт стандартизации электронных технологий КНР, Академия общественных наук КНР, а также компании Baidu, Alibaba, Tencent и Huawei. В документе описываются существующие стандарты, регулирующие ИИ как в Китае, так и в других странах. «Белая книга» предлагает новую всеобъемлющую систему разработки стандартов, которая бы регулировала и фундаментальные понятия ИИ, и конечные продукты, и области приложения технологии. Предлагается новая структура для разработки стандартов ИИ в шести категориях:

1) основы (базовые понятия, эталонная архитектура);

2) платформы и поддержка (умные сенсоры, чипы, облачные вычисления, большие данные);

3) ключевые технологии (распознавание лиц, распознавание голоса, компьютерное зрение, дополненная реальность и т. д.);

4) продукты и услуги (умные роботы, автономные дроны, самоуправляемые автомобили);

5) приложения (умное производство, умная логистика, умные города и т. д.). Шестая категория стандартов — безопасность и этика — является сквозной для всех категорий. Имеется в виду, что параллельно с разработкой стандартов в вышеперечисленных пяти категориях к ним должны отдельно разрабатываться стандарты, обеспечивающие безопасность и этическое использование этих технологий. В области этики документ предлагает четыре базовых принципа:

интересы человека,
ответственность,
прозрачность,
согласованность прав и обязанностей.
Последний принцип направлен, с одной стороны, на согласование коммерческих интересов компаний и, с другой — на сохранение прозрачности систем ИИ.

«Белая книга» была представлена китайской стороной на проходившем в Пекине первом заседании Технического комитета по искусственному интеллекту Международной организации по стандартизации (ISO/IEC JTC 1/SC 42). На данный момент 85% международных стандартов, в том числе в области ИИ, разработано как раз Техническим комитетом ISO. В него входят представители почти двух десятков стран, включая США, КНР, Германию, Великобританию, Францию, Россию, Канаду — мировых лидеров по развитию ИИ. Китайская «Белая книга» представила 23 стандарта в области ИИ, которые нужно срочно разработать и принять для дальнейшего нормального развития этих технологий. Около 20 стандартов из «Белой книги» теперь рассматриваются к принятию ISO, в частности язык формы представления данных нейросетей, стандарты компрессии моделей, карты знаний. Можно считать это начальным успехом Пекина в установлении международных стандартов ИИ.

Китай ставит перед собой амбициозную задачу — стать мировым лидером в области искусственного интеллекта, и власти страны понимают всю важность разработки международных стандартов. Технологии ИИ пронизывают самые разные отрасли экономической деятельности и социальной сферы, поэтому создать единое регулирование невозможно. Остается разрабатывать новое отраслевое регулирование и отдельные стандарты. И Китай пытается внедрить в технологии ИИ как можно больше собственных стандартов. Ведь чем больше стандартов, разработанных, в частности, китайскими технологическими компаниями, будет принято в мире, тем большее конкурентное преимущество получат эти компании. Во-первых, принятие стандартов влечет за собой передачу собственных запатентованных технологий, а их использование предусматривает получение роялти. Во-вторых, тот, кто устанавливает стандарты, получает совместимые системы и огромный массив данных, на котором можно тренировать новые продукты и делать их, соответственно, универсальными для всех. Кроме того, Китаю важно получить «право голоса», стать «законодателем мод» в технологии, которая по своей значимости сравнивается с электричеством XXI века. Например, на заседании подкомитета по ИИ Объединенного технического комитета № 1 ИСО/МЭК 42 СТК37 было решено, что комитет запросит техническое руководящее бюро ISO предоставить ему полномочия для разработки стандартов в области не только технических, но и социальных вопросов, связанных с ИИ. Если полномочия Технического комитета будут столь широкими, Китай получит возможность влиять на развитие технологий ИИ и продвигать собственную повестку в формировании не только технических, но и социальных международных норм. Институционально этому может способствовать и структура руководства Технического комитета по искусственному интеллекту, председателем которого до 2021 года избран главный директор Huawei Technologies Уоель Уильям Диэб (Wael William Diab).

На уровне компаний Китай также стремится участвовать в разработке международных норм в области ИИ. Так, Baidu стала первой китайской компанией, присоединившейся к «Партнерству по искусственному интеллекту» (Partnership on AI, PAI). Эта некоммерческая организация, которую Amazon, Google, Facebook, IBM и Microsoft основали в 2016 году, разрабатывает этические рекомендации для исследований в области ИИ. «Партнерство по искусственному интеллекту» объединяет академические, исследовательские, общественные организации; компании, которые разрабатывают и используют технологии ИИ. Задача организации — выявлять и изучать лучшие методики использования технологий ИИ, препятствуя возможным нарушениям международных конвенций или прав человека.

Кроме того, китайская технологическая компания YITU и Офис по содействию инвестициям и технологиям Организации Объединенных Наций по промышленному развитию (ЮНИДО) подписали соглашение о стратегическом партнерстве. Документ предусматривает содействие экономическому росту развивающихся стран с использованием технологий ИИ и позволит компании YITU продвигать собственные технологии на развивающихся рынках. Компания отмечает, что будет в партнерстве с Офисом по содействию инвестициям и технологиям внедрять за рубежом свои компетенции и продукты в области умного здравоохранения, общественной безопасности, финансовых услуг и строительства умных городов.

Китай развивает международное сотрудничество в сфере ИИ и на уровне образовательных учреждений. Например, создан китайско-французский консорциум по ИИ, объединяющий восемь ведущих университетов Китая и Франции, в том числе Университет Цинхуа, Чжэцзянский университет, Парижский университет Сорбонна. Предполагается, что консорциум станет новой площадкой для совместных междисциплинарных исследований в области ИИ, а также выявления и подготовки талантливых кадров.

Вместе с тем очевидно, как уже было отмечено, что власти КНР рассматривают ИИ как отрасль двойного назначения. Поэтому Китай стремится продвигать собственные стандарты в этой области на площадках международных организаций, занимающихся регулированием в военной сфере. Так, в апреле 2018 года на заседании группы правительственных экспертов (ГПЭ) по смертоносным автономным системам вооружений (САС) Китай первым из постоянных членов Совета Безопасности ООН поддержал запрет на использование таких систем. Правда, с оговоркой, что смертоносные автономные системы вооружений — это системы, полностью исключающие вмешательство и контроль со стороны человека на протяжении всего процесса выполнения боевой задачи. Иными словами, автономные системы вооружений, где хотя бы технически предусмотрена возможность контроля со стороны человека, под поддержанный Китаем запрет не попадают. Это как раз те вооружения, разработками которых в данный момент активно занимается Китай. Ровно в тот же день, когда китайская делегация на заседании ГПЭ поддержала запрет на использование смертоносных автономных систем вооружений, ВВС КНР объявили о предстоящих учениях по использованию боевых дронов, работающих на основе технологий роевого интеллекта. По оценочным подсчетам Пентагона, проведенным еще в 2015 году, к 2023 году на вооружении КНР должно состоять 41 800 САС, что соизмеримо с числом дронов, используемых армией США.

В Китае нет открыто опубликованной программы развития ИИ в военной сфере. Однако, как отмечает Эльза Кания, участник программы «Технология и национальная безопасность» при Центре новой американской безопасности, китайские военные понимают необходимость интеллектуализации ВПК. Будущие военные действия, вероятно, будут обезличены, неосязаемы и неслышны. Китай, считает Кания, ведет активные разработки в области БПЛА, полуавтономных подводных беспилотников, самоуправляемых боевых машин. Китай даже запустил первую в мире университетскую программу подготовки молодых специалистов для создания автономных вооружений. Пекинский технологический институт отобрал около 30 одаренных выпускников школ, которые будут участвовать в четырехлетнем эксперименте по разработке автономных боевых систем, оснащенных ИИ. У каждого студента будет по два куратора — ученый и представитель военных структур. Группе предстоит проектировать автономные системы вооружений в головном офисе компании Norinco — гигантской госкорпорации, создающей продукцию для китайского ВПК. По окончании четырехлетней программы ее участники смогут получить ученую степень и продолжить работу в области создания умных вооружений. Поэтому не исключено, что позиция Китая, выраженная им на заседании ГПЭ, объясняется стремлением ограничить лишь те системы вооружений, в которых у Китая на данный момент нет подавляющего преимущества, оставив при этом свободу для маневра в стратегически важных для себя областях военного применения ИИ. Как отмечает Эльза Кания, это дает КНР большую гибкость для развития компетенций в области смертоносных автономных систем вооружений, сохраняя формальную приверженность запрету на использование роботов-убийц. В конце концов, такая риторика может быть использована для давления на стратегических соперников, чьи политические и военные элиты более восприимчивы к общественному мнению по этим вопросам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Многие годы Китай придерживался стратегии догоняющего технологического развития, оставаясь в тени бесспорного мирового лидера — США. Однако цифровизация мировой экономики и быстрое развитие таких прикладных областей, как машинное обучение, основанное на больших данных, дали Китаю возможность совершить технологический рывок в ИИ и претендовать на мировое лидерство в этой стратегической области уже в недалеком будущем. Условным рубежом можно считать 2017 год, когда Китай выпустил «Программу развития искусственного интеллекта нового поколения», рассчитанную до 2030 года. Конечная стратегическая цель этой программы — сделать Китай мировым лидером в фундаментальной сфере ИИ и смежных отраслях. Китайская правительственная стратегия весьма конкретна в описании его движения к намеченным целям. Так, Госсовет КНР выделяет четыре основных фактора развития ИИ: «железо», данные, разработка и создание алгоритмов, коммерческая экосистема ИИ и смежных отраслей. Страна сегодня обладает единственным бесспорным преимуществом — самым большим в мире объемом данных. Коммерческая экосистема ИИ и смежных отраслей в Китае также благоприятна, поскольку в области исследований ИИ в Китае доминируют крупнейшие технологические компании, которые за счет масштабов своей деятельности могут практически сразу внедрять новые разработки в различные продукты и услуги.

Однако в том, что касается фундаментальных исследований, разработки высокотехнологичных чипов и микросхем, а также в области человеческого капитала Китай по-прежнему сильно отстает от США. В поставках чипов и микроэлектронных компонентов, без которых невозможно развитие не только продуктов ИИ, но и всей цифровой инфраструктуры, Китай полагается на зарубежных партнеров, а те, в свою очередь, создают продукцию, основанную на американских технологиях. Поэтому США сохраняют серьезный рычаг давления на Пекин в технологическом противостоянии двух стран. В краткосрочном плане шаги Вашингтона (в том числе по ограничению экспорта в Китай любой продукции, где применяются американские технологии, даже если она произведена за пределами США) позволят сдерживать технологическое развитие Китая. С другой стороны, контуры новой технологической холодной войны между двумя крупнейшими экономиками мира становятся все отчетливее, что может подтолкнуть Китай к форсированию собственных технологических компетенций и фундаментальных исследований и разработок.

Для этого власти КНР не жалеют ресурсов. «Программа развития искусственного интеллекта нового поколения» призывает местные компании к слиянию и поглощению иностранных партнеров. За несколько лет практически все крупнейшие китайские технологические компании открыли R&D-центры за рубежом. Активно привлекаются иностранные специалисты и для работы внутри Китая. Власти КНР предоставляют им благоприятный визовый режим и различные административные льготы, а китайские компании и НИИ не жалеют материальных ресурсов на сверхвысокие зарплаты и гранты для ученых высшего класса.

Стремясь укрепить позиции Китая в мире и повысить «дискурсивный потенциал», власти страны продвигают собственные технологические стандарты, а также своих представителей на международных площадках и в организациях. С 2011 по 2020 год число представителей от Китая в секретариатах технических комитетов Международной организации по стандартизации ISO возросло на 73%. Китайские представители возглавляют четыре специализированных учреждения ООН: FAO, ICAO, ITU и Департамент по экономическим и социальным вопросам ООН. При этом никакая другая страна не возглавляет больше одной специализированной организации ООН. В начале 2018 года Китай опубликовал «Белую книгу по стандартизации искусственного интеллекта», которая была представлена на проходившем в Пекине первом заседании Технического комитета по искусственному интеллекту Международной организации по стандартизации.

Около 20 стандартов из «Белой книги» теперь рассматриваются к принятию ISO (в том числе язык формы представления данных нейросетей, стандарты компрессии моделей, карты знаний). Это можно считать начальным успехом Пекина в области установления международных стандартов ИИ.

Китай также активно участвует в выработке международного регламента по применению ИИ в военной сфере. Пекин — участник глобальной дискуссии об ограничениях для смертоносных автономных систем (САС) на площадке ООН. Как и другие игроки, Пекин считает международное регулирование военного применения ИИ и развития САС преждевременным, стремясь закрепить и развить собственные конкурентные преимущества в этой сфере. При этом власти КНР демонстративно выступают за запрет САС, но только тех, которые полностью автономны и ни на каком этапе применения не подразумевают участия человека. Таким образом, Китай, с одной стороны, стремится поддерживать имидж ответственного игрока на международной арене, а с другой — не связывает себя жесткими юридическими ограничениями для развития тех систем, в которых у КНР есть стратегическое преимущество. В ближайшем будущем, вероятно, Пекин останется лишь ответчиком в технологическом противостоянии с США и будет выступать за развитие международного сотрудничества, чтобы в долгосрочной перспективе создать необходимую базу для развития собственных компетенций и технологического суверенитета.

ПРИМЕЧАНИЯ
1 Такие встречи высшего руководства страны призваны сформировать консенсус по главным вопросам внутренней и внешней политики, чтобы впоследствии доносить коллективное мнение политических элит до чиновников более низкого уровня.



АЛЕКСАНДР МЕЗЯЕВ | 09.07.2020 Столкновение: государственный уровень управления против глобального уровня/ США против Международного уголовного суда 11 июня президент США Дональд Трамп подписал беспрецедентный указ. Документ под названием «Распоряжение о блокировке имущества определенных лиц, связанных с Международным уголовным судом» ввёл санкции в отношении международного судебного органа и его сотрудников, включая прокуроров, судей и членов их семей.Напомним, что 5 марта апелляционная палата Международного уголовного суда (МУС) вынесла решение, согласно которому прокурор МУС может начать расследование военных преступлений, совершённых в Афганистане. Решение было принято с рядом сомнительных с точки зрения права выводов, но юридическое сообщество сделало вид, что этого не заметило.Согласно первому параграфу указа Трампа, любое лицо, которое в той или иной степени связано с расследованием действий США в Афганистане, начатое в МУС, и обладающее собственностью в США, может такую собственность потерять. Другие параграфы предусматривают лишение грантов и разрешений на въезд в страну как самих «нарушителей», так и членов их семей. Наконец, под санкции могут подпадать не только физические лица, но и государства. Об этом не сказано прямо, но в параграфе 7, где разъясняется употребление терминов, говорится, что под выражением «субъекты», которое рассыпано по всему тексту указа, понимаются и «правительства».Санкции США в отношении МУС могут оказаться весьма эффективными. Вспомним, что решение начать расследование действий США в Афганистане было принято апелляционной палатой Международного уголовного суда. А в апреле 2019 года судебная палата того же самого МУС единогласно отклонила тот же самый запрос. То есть судьи прекрасно осознали свою личную ответственность перед США и, решив не вдаваться в юридические подробности, заявили, что расследование в отношении таких уважаемых господ «не будет служить интересам правосудия». Этот «аргумент» стоит запомнить тем апологетам «международного правосудия», которые полагают, что в международных учреждениях сидят «лучшие юристы планеты». Эти «лучшие юристы» даже не пытаются что-то аргументировать.Указ базируется на полномочиях президента США, закреплённых в федеральном законодательстве об экономических правах в ситуации международных чрезвычайных ситуаций, принятом в 1977 году. С того времени это законодательство применялось тридцать раз. Однако до сих пор оно применялось в отношении отдельных стран (в частности, Ирана и КНДР) или общих ситуаций (терроризм, информационная безопасность). На этот раз санкции вводятся в отношении международной организации, более того – в отношении судебного органа, что имеет особое значение, ибо кардинально меняет отношение нынешних властей США к международному судопроизводству.Ранее США пренебрежительно относились к решениям национальных и международных судов, когда они не отвечали их интересам. Так, США не выполнили решение Международного Суда ООН по делу «Никарагуа против США», вынесенное в 1986 году. США принимали участие в данном деле на начальных этапах, пытались доказать свою правоту, но проиграли дело. То есть отношение к решениям судов могло быть разным, но священность суда признавалась и уважалась.Лишь с приходом к власти Трампа начинается пересмотр концепции священности судебной власти. Следует особо обратить внимание на случай с Судом ВТО (т. н. апелляционной палаты ВТО) в 2019 году, когда администрация Трампа отказалась назначить нового американского судью или продлить его полномочия, тем самым лишив Суд кворума и заблокировав деятельность Суда ВТО! И вот теперь – санкции против Международного уголовного суда, его сотрудников и членов их семей…Причина смены отношения к международным судебным органам лежит в изменении сущности данных органов.Ещё в 1980-х годах международные суды представляли собой продолжение государственной власти на международном уровне. Часто такие суды назывались межгосударственными. Однако с конца 1980-х – начала 1990-х годов, на рубеже распада второй сверхдержавы современного мира, ситуация резко изменилась. Начался процесс институционализации наднационального, глобального управления. Стали создаваться новые международные суды, совершаться ползучие перевороты в составах старых судов. И санкции администрации Трампа в отношении МУС – это результат столкновения государственной власти США с наднациональными, глобальными элитами – как внешними, так и внутренними.В указе Трампа «Распоряжение о блокировке имущества определенных лиц, связанных с Международным уголовным судом» ясно прослеживается указание на внутреннего врага государственных властей США. Формулировки указа таковы, что под санкции могут подпадать не только сотрудники МУС, но и любые другие лица. Санкциям могут подвергнуться, например, граждане США, которые будут «способствовать» расследованиям МУС. В значительной мере указ бьёт именно по этим доморощенным помощникам МУС. В администрации Трампа хорошо понимают, что главная опасность исходит от врага внутреннего.Впрочем, нельзя недооценивать и врага внешнего. Здесь надо отметить кампанию осуждения «вмешательства США в осуществление международного правосудия» со стороны ряда государств. Их сравнительно немного, три-четыре десятка – таких как Фиджи, Сент-Винсент и Гренадины, Тринидад и Тобаго и т. п., но есть также среди осуждающих Канада, Британия, Германия, Франция и почти все остальные страны-члены Европейского союза…Свой протест против решения администрации Трампа выразили и все «совестливые» специальные докладчики ООН. Это во время бомбардировок Соединёнными Штатами Югославии и Ирака, Ливии и Судана они молчали. Помалкивали и при вторжении США в Афганистан. А тут прорвало! Такое впечатление, что осуждению «вмешательства США в судопроизводство» нет предела!Анализ столкновения «государств» и международных судов даёт ценную информацию о противоречиях между государственным и наднациональным / глобальным уровнями управления. Так, против «вмешательства США в международное правосудие» выступили не только основные выгодоприобретатели деятельности МУС, но и государства, которые сами находятся под расследованием этого Суда. Особо интересен случай Британии и Нигерии.С 2006 года (!) Британия находится в поле деятельности прокурора МУС в рамках ситуации в Ираке. Речь идёт о военных преступлениях, совершённых британскими политиками и военными в Ираке в 2003-2009 гг. Интересно, что расследование проводится только в отношении Соединённого Королевства, хотя организатором агрессии против Ирака были США, в агрессии участвовали Австралия, Польша, но против них МУС ничего не имеет.И вот в рамках обличения «вмешательства США в международное правосудие» Британия выступила в поддержку «независимого» МУС. Ещё один интересный факт: в составе апелляционной палаты МУС, принявшей решение о начале расследования против США, был и судья из… Британии.Заявление Лондона о «независимости» МУС – это дымовая завеса. Во-первых, военно-политическое руководство Британии находится под расследованием МУС (ситуация в Ираке). Во-вторых, Британия не раз демонстрировала сугубое презрение к «независимости» международных судов. Например, в реакции на решение Европейского суда по правам человека (дело МакКэн) или на решение Международного Суда ООН по архипелагу Чагос (Британия отказывается выполнить решение МС ООН о деколонизации этой территории). Главное, однако, не в удручающем моральном облике представителей британских властей. Главное в том, кто и чьи интересы представляет в данном составе британского правительства. Как видно из взаимоотношений Британии и МУС, Лондон является местом, где произошло эффективное сращивание государственного и глобального уровней управления. То же относится и к Нигерии. Она находится под расследованием прокурора МУС с 2010 года. При этом Международным уголовным судом третий год руководит… нигериец! Президент Нигерии не осмелился осудить США за «вмешательство в правосудие», но в отдельном заявлении поспешил выразить «поддержку МУС». А прокурор МУС все эти годы то сообщает, что расследование ведётся не в отношении террористов «Боко Харам», а в отношении правительства, которое в борьбе с «Боко Харам» нарушает права человека, то заявляет, что расследование ещё не окончено. И так уже десять лет… Ранее мы отмечали, что Международный уголовный суд как институт наднационального (глобального) управления стал прямым участником предвыборной борьбы в США. Соответственно, и вмешательство МУС во внутреннюю ситуацию в Америке, и реакция администрации Трампа на это вмешательство являются актами борьбы национальных и транснациональных (глобальных) элит.
Гонка технологий: перспективы искусственного интеллекта в России и Китае 14.07.2020 kЕОНИД КОВАЧИЧ, НИКОЛАЙ МАРКОТКИН, ЕЛЕНА ЧЕРНЕНКО
07 ИЮЛЯ 2020 НАУЧНАЯ СТАТЬЯ Источник: Getty Краткое резюме: В гонке ИИ есть два явных лидера - США и стремительно догоняющий их Китай. Россия, несмотря на значительное внимание ее руководства к тематике ИИ, в технологическую гонку включилась поздно и сегодня находится в положении отстающего. СОДЕРЖАНИЕ Искусственный интеллект (ИИ) - одно из наиболее перспективных направлений современных технологий. Строго говоря, это скорее совокупность технологий, в основе которых лежат алгоритмы машинного обучения, способные решать узкоспециализированные задачи. В этом докладе мы сосредоточимся на технологиях, связанных со "слабым" ИИ. Проблематика разработки "сильного" ИИ, равного человеческому или превосходящего его, намеренно вынесена за скобки: на сегодняшний день возможность создания такого интеллекта остается спорной. ИИ сравнивают с "новым электричеством": он носит всепроникающий характер и может использоваться практически во всех сферах экономики, в медицине, инфраструктурном развитии, военном деле. Кроме того, в отличие от многих других перспективных технологий, ИИ обладает принципиальной новизной. Это позволяет говорить о нем как о ключевом элементе новой технологической и промышленной революции, разворачивающейся на наших глазах. Неудивительно, что ряд стран сделали ИИ одним из приоритетов своего технологического развития. Здесь мы рассмотрим подходы к развитию ИИ двух великих держав - России и Китая. В гонке ИИ есть два явных лидера - США и стремительно догоняющий их Китай. Пекин вкладывает в ИИ десятки миллиардов долларов и намерен к 2030 году стать безусловным мировым лидером в развитии этой группы технологий. Китай уже достиг значительных успехов на этом пути - в частности, обогнал США по совокупному объему данных. Стремительными темпами растет объем китайских исследований и практических разработок, связанных с ИИ. Россия, несмотря на значительное внимание ее руководства к тематике ИИ, в технологическую гонку включилась поздно и сегодня находится в положении отстающего. Тем не менее Москва также придает ИИ большое значение и намерена вложить существенные средства в его развитие. Грамотная инвестиционная политика в сочетании с использованием конкурентных преимуществ позволила бы России стать значимым игроком в этой сфере. ИИ уже сегодня радикально меняет не только экономику, но и военную отрасль, создавая предпосылки для существенного преимущества на поле боя. И Китай, и Россия успешно развивают новые военные технологии, такие как автономные воздушные, наземные и подводные аппараты; используют ИИ для совершенствования военной техники и систем управления войсками. Гонка вооружений в сфере ИИ закономерно вызывает обеспокоенность у международного сообщества, особенно у стран, которые не производят беспилотные летательные аппараты (БПЛА). В то же время дискуссия о запрете или ограничении смертоносных автономных систем (САС) в ООН пока не принесла существенных результатов. Ряд государств, включая Россию, выступают против запрета САС. Китай формально высказывается за ограничения, но не включает в их число собственные БПЛА. Несмотря на видимые различия, суть политики и России, и Китая состоит в защите интересов своих военно-промышленных комплексов. Подобный подход в целом соответствует мировым тенденциям, поэтому на сегодня реальное ограничение военного использования автономных систем и ИИ вряд ли возможно. Более вероятна выработка некоторых правил игры и этических норм использования ИИ. Именно в этих процессах сегодня активно участвуют Москва, Пекин и другие значимые игроки в сфере ИИ и новых вооружений.СОДЕРЖАНИЕКитайский опыт развития отрасли искусственного интеллекта: стратегический подходЛЕОНИД КОВАЧИЧhttps://carnegie.ru/2020/07/07/ru-pub-82172Развитие технологий искусственного интеллекта в России: цели и реальностьНИКОЛАЙ МАРКОТКИН, ЕЛЕНА ЧЕРНЕНКОhttps://carnegie.ru/2020/07/07/ru-pub-82173Источник - Московский Центр КарнегиПостоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1594677300

Sohu: новейший ионный двигатель России станет проблемой для США Новейший российский ионный двигатель может стать революционным технологическим прорывом, а также большой проблемой для США. Такое мнение высказали китайские аналитики. Некоторое время назад стало известно о том, что в России был успешно завершен очередной этап испытаний ионного силового агрегата ИД-200 КР, работа над которым ведется специалистами «Центра Келдыша». По мнению китайских экспертов, важность этой разработки сложно переоценить, она может дать России новый козырь в их противостоянии с США. Об этом сообщает Sohu. «ПолитРоссия» представляет эксклюзивный перевод данной публикации. «Мощность российского ионного двигателя составляет 3 кВт, а удельный импульс тяги – 4 500 секунд. Данный силовой агрегат может быть задействован для коррекции орбиты космических аппаратов, а также в путешествиях в удаленные уголки космоса», — рассказали китайские обозреватели.Авторы Sohu констатировали, что разработчики ИД-200 КР в данный момент крайне скупы на комментарии. Было озвучено лишь два ключевых параметра двигателя, другие характеристики держатся в секрете. По всей видимости, остальная информация по этому проекту будет обнародована позже.«На первый взгляд, нам не нужно ожидать ничего сверхъестественного от ионного двигателя, но не все так просто», — констатировали авторы Sohu.Sohu: новейший ионный двигатель России станет проблемой для США Его мощность не очень велика, однако ее должно хватить для корректировки траектории полета небольшого космического корабля. К его преимуществам можно отнести высокую экономичность, что имеет решающее значение для долгосрочной работы на орбите. В ряде задач ионный двигатель способен себя проявлять гораздо лучше, чем классические движки. «Россия и США активно работают в сегменте разработки ионных двигателей, однако перспективы этих технологий по-прежнему весьма туманны. Дело в том, что из-за большого ионного потока могут выходить из строя ключевые компоненты силового агрегата, также для функционирования ему требуется приличный источник питания, такой как солнечные панели», — добавили китайские эксперты. Не исключено, что российским разработчикам удалось повысить топливную эффективность ионных двигателей при увеличении их тяги, а также одержать победу над ионной эрозией за счет использования инновационных материалов. Для дальних космических полетов им будет недостаточно солнечных панелей, они должны быть заменены небольшими ядерными реакторами. Если РФ работает в этом направлении, тогда США придется сильно постараться, чтобы догнать волшебные российские двигатели. Ранее «ПолитРоссия» приводила слова американского инженера Тори Бруно, который высоко оценил современные российские ракетные двигатели.Автор: Станислав Блохин

МОЗГОВЫЕ ЦЕНТРЫ В РОССИИ: ИСТОРИЯ И РАЗВИТИЕ.ТОЧКА ЗРЕНИЯ ЭКСПЕРТА26.08.2006«Мозговыми центрами» (Think Tanks) принято называть экспертно-аналитические институты, советы, ассоциации и другие организации, осуществляющие консультирование по государственным и корпоративным контрактам, как правило, в области политического производства и оценки возможных социально-экономических последствий политических решений. Идейная продукция «мозговых центров» — прикладная политическая экспертиза, исследования и аналитика, фундаментальные теоретические труды, которую, как правило, тличает стратегическое целеполагание, основанное на определённых представлениях о желаемых социально-экономических и политических результатах. В этом отличие продукции этих организаций от собственно академических исследований. Принятый в российской науке в 1950-х годах перевод термина Think Tank как «мозговой трест» (а затем — «мозговой центр») был калькой со словосочетания Brain Trust, использовавшегося преимущественно для обозначения государственных аналитических структур в первой половине ХХ века. Менее архаичный термин — Think Tank — возник в годы Второй мировой войны и использовался для обозначения американских и британских государственных военно-аналитических организаций. Во воторой половине XX века значение термина расширилось — им стали называть различные экспертно-аналитические структуры. В США на практике сегодня «мозговой центр» — скорее негосударственная организация, чем государственная, хотя в разных странах ситуации в этом смысле могут очень сильно различаться. Представленная ниже обзорная статья впервые опубликована в 2004 году и посвящена становлению и развитию «мозговых центров» в современной России. Автор статьи: Дмитрий Зайцев — специалист Исследователькой группы ЦИРКОН.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ «МОЗГОВЫХ ЦЕНТРОВ»
Существует множество определений термина «мозговые центры» (Think-Tanks). Приведу лишь одно, на мой взгляд, наиболее точно выражающее этот феномен: «Мозговые центры — получающие поддержку от государства либо частные группы профессионалов, которые проводят исследования по некоторым или по всем дисциплинам, сообщают (передают) результаты свих исследований широкой общественности или целевой аудитории, на чьё мнение они хотят повлиять» 1.

«Мозговые» или аналитические центры, как институт современной политической системы, появились в Соединённых Штатах Америки в начале ХХ столетия. Первые «мозговые центры» возникали как институты политических исследований. Так, в 1910 году был создан «Фонд Карнеги за международный мир»; в 1919 году — Гуверский институт при Стэндфордском университете; в 1916 году — Институт государственных исследований, предшественник Института Брукингса (основан в 1927 году) и другие организации.

Следующий этап в развитии «мозговых центров» в США связан с появлением центров, работающих по контракту. Самым знаменитым центром «второго поколения» стала Корпорация «RAND». В 1970–1980 годы появляются «мозговые центры» «третьего поколения» — центры «адвокатского действия». В отличие от «мозговых центров» первых двух «поколений», аналитические центры «третьего поколения» акцентируют внимание не столько на проведении исследований, сколько на выявлении, защите и отстаивании интересов гражданского общества и широкой общественности перед другими субъектами политики — государством, политическими партиями, группами интересов. Ярким примером «мозговых центров» этого «поколения» считается Фонд «Наследие» (Heritage Foundation).

«МОЗГОВЫЕ ЦЕНТРЫ» В СССР: ОТ ГОСУДАРСТВЕННЫХ К АВТОНОМНЫМ
Историю экспертно-аналитических центров в нашей стране можно начинать с позднесоветского периода, точнее с конца 1950-х — начала 1960-х годов. Именно тогда советское государство взяло курс на «освоение результатов научно-технической революции». Этот курс был продиктован как надобностью внутренней модернизации страны, так и необходимостью догнать развитые страны, соответствовать и не отставать от темпов перемен в мире, прежде всего, в научно-техническом плане. Политика экономического соревнования с Западом требовала более обстоятельного изучения западной экономики и политики. Вместе с модернизацией экономики советское общество начало переживать культурную модернизацию. Необходимо было решать проблемы, связанные с легитимацией нового послесталинского режима. К началу 1950-х годов «уменьшилось понимание процессов, происходивших в окружающем мире. Даже правившая советская верхушка зачастую оказывалась в плену идеологических стереотипов, создававшихся по её же инициативе для решения чисто прикладных задач». Возникла необходимость «подтянуть официальную идеологию к международному уровню и требованиям современности» 2. Такая «служебная роль» закрепилась за консультантами аппарата ЦК КПСС, затем за партийными аналитическими структурами.

ПАРТИЙНЫЕ АНАЛИТИЧЕСКИЕ ЦЕНТРЫ
Среди партийных институтов лидировала тройка: Академия общественных наук при ЦК КПСС; Институт общественных наук при ЦК КПСС, работавший в закрытом режиме; Институт марксизма-ленинизма ЦК КПСС. Более низкие ступени и по интеллектуальному потенциалу, и по возможностям работы с информацией занимали партийные школы, институты при комсомоле (например, Институт молодёжи). КГБ осуществлял аналитическую деятельность как за счёт собственных подразделений (хотя это был скорее оперативный анализ, присущий любой спецслужбе), так и при помощи подчинённых ему специальных отделов академических институтов (например, секретный отдел Института социологии Академии наук СССР, находившийся в двойном подчинении). Особенно активно аналитические структуры при КГБ стали развиваться в период правления Юрия Андропова. Аналитические структуры партии, КГБ и подразделения государственных учреждений приближались по критериям комплексности и прикладного характера исследований к современным аналитическим центрам (АЦ). Однако эти центры были включены в идеологический монолит власти, которая практически всегда использовала экспертов для подтверждения правильности своих решений. Помимо партийных аналитических центров к государственным аналитическим структурам СССР относились академические исследовательские институты.

АКАДЕМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ИНСТИТУТЫ
В апреле 1956 года президиум Академии наук СССР (АН СССР) инициировал создание Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО), целью которого было «проводить исследования по развитию экономики и политики современного капитализма» 3. Был также создан Институт международного рабочего движения (ИМРД). Такие институты «стали зародышем будущих полупрофессиональных научных и экспертных сообществ» 4.

Кроме того, советская внешняя политика стала приобретать глобальные черты, противостояние с США начало распространяться по всему земному шару. Отношения со странами Восточной Европы становились всё более сложными (после событий в Венгрии, Чехословакии и Польше), продолжали ухудшаться советско-китайские отношения. Это привело к созданию ряда специализированных институтов при АН СССР, таких как Институт экономики мировой социалистической системы (ИЭМСС), Институт Латинской Америки, Институт Африки, Институт Дальнего Востока. Институт США (позже переименованный в Институт США и Канады — ИСКАН) образовался в 1967 году. Его создание было связано с новым уровнем отношений между США и СССР, условия для которого были созданы достижением военно-стратегического паритета и, соответственно, снижением уровня конфронтации между сверхдержавами. ИСКАН впоследствии стал партнёром и основным конкурентом ИМЭМО в исследовании таких проблем как сокращение и нераспространение стратегического и наступательного вооружения, вопросов окружающей среды и отношений «Севера и Юга».

К 1970–1980-м годам академические исследовательские институты «расширились, усложнились и сложились в разветвлённую сеть, состоящую из множества специализированных звеньев» 5. Одни выполняли функции сбора информации (Всероссийский институт научной и технической информации — ВИНИТИ, Институт научной информации по общественным наукам — ИНИОН), другие — функции аналитических центров (ИМЭМО, ИСКАН, ИЭМСС), третьи — пропагандистского обеспечения (Агентство печати Новости, АПН), Советский комитет защиты мира, Комитет молодёжных организаций, Советский комитет солидарности со странами Азии и Африки и дугие). Они «конкурировали за влияние на высшее партийное руководство, объединяясь во враждующие коалиции» 6.

Все эти институты финансировались из государственного бюджета, и объём их финансирования никогда не был предметом гласности. Они были более или менее независимы в конкретных формулировках своих исследовательских задач. При этом неявным образом эти институты стали определять генеральную линию Коммунистической партии. Норма стала размываться, исчезать, произошла культурная и политическая дифференциация советского общества (противостояние «сталинистов и антисталинистов», «Нового мира» и «Октября» и прочее). За счёт этого становится возможным влияние на генеральную линию партии.

Институты отличались размером. Если центральные институты могли иметь до 1000 сотрудников, то в специализированных работало 200–400 исследователей. Большинство институтов выпускали свои собственные издания, и результаты их работы оценивались преимущественно количеством публикаций. Многие из них имели связи с зарубежными институтами. Решение о создании нового института, как правило, принималось на уровне Политбюро ЦК КПСС. Часто институты получали поручения разработать те или иные проблемы, дать рекомендации прямо от ЦК или косвенно через президиум Академии наук. Эти поручения были заданиями наивысшего приоритета. Институты также соревновались между собой, поставляя свои аналитические работы и рекомендации в ЦК. И главным критерием результативности институтов было внимание, уделённое высшим руководством этим продуктам. Директора ИМЭМО и ИСКАН были членами ЦК партии. Большинство директоров институтов имели личные связи с членами ЦК. Таким образом, преобладали патрон-клиентские отношения. Можно говорить о значительном влиянии советских академических институтов на процесс принятия политических решений. Например, институты писали свои варианты отчётных докладов Леонида Брежнева на партийных съездах, соревновались в том, чей вариант попадёт в доклад. Аналитическое обеспечение курса на «разрядку» дали именно эти АЦ, изменение отношения к социал-демократии, феномен НТР сконструировали советские академические АЦ.

Академические институты СССР, созданные для поддержания и усиления политического режима, оказались на острие процесса размывания фундамента государственной партийной идеологии. Академическим институтам СССР удалось передать новым АЦ сложившийся стереотип деятельности. Оперативность работы, структурирование информационных потоков, стиль и форма подачи результатов исследований в виде аналитических записок, практика ситуационного анализа, «мозговых штурмов», междисциплинарный характер исследований — всё это было передано новым АЦ.

«Перестройка», начатая Михаилом Горбачёвым во второй половине 1980-х годов, ознаменовала новый период в эволюции академических исследовательских институтов. Политическая система столкнулась с проблемами перехода к рыночной экономике, демократии и многими другими проблемами. Горбачёвская администрация пыталась опираться на учёных из академических институтов, ориентированных на реформы. Некоторые были непосредственно вовлечены в формирование новой государственной политики. Это, например, С. Шаталин (академик АН СССР), Т. Заславская (ВЦИОМ), А. Аганбегян (Сибирское отделение АНСССР), Е. Примаков (ИМЭМО), Л. Абалкин (Институт экономики). Они заняли высокие посты в новых государственных структурах. Некоторые экономисты из академических институтов попытались разрабатывать альтернативные программы. Такой стала, например, программа «500 дней» Г. Явлинского и С. Шаталина.

Перестройку системы управления наукой в АН СССР начали осуществлять по собственной инициативе учёные на местах. Этому способствовало разрушение системы государственного финансирования. При институтах создавались лаборатории, центры и объединения, специализировавшиеся на какой-либо отдельной проблеме, либо, наоборот, изучая проблему в контексте сопредельных дисциплин. Так, «снизу» был реформирован один из сильных академических центров — Институт мировой экономики и международных отношений. К 1992 году ИМЭМО стал похож на «слоеный пирог» из собственных отделов, центров, изданий и коммерческих структур, сохранив при этом некую целостность и продолжая оставаться в рамках Академии наук. Приблизительно такой же путь трансформации повторил Институт США и Канады РАН (ИСКРАН). На базе его отделов был создан Российский научный фонд. На основе ряда отделов Института географии в 1992 году образовалась одна из наиболее известных групп политических географов — «Mercator Group». При Институте востоковедения в том же году начала работать научно-издательская аналитическая фирма «Ист-Консалт», ориентированная на традиционных партнёров института из стран Ближнего и Дальнего Востока, Юго-Восточной Азии.

В данном контексте небезынтересна судьба бывших партийных аналитических структур времён СССР. Некоторые из них сохранились за счёт смены форм и статуса. Одни потеряли при этом значительную часть кадров. Например, Академия общественных наук последовательно претерпела превращения в Академию управления при правительстве (1991–1994) и Академию государственной службы при президенте (с апреля 1994). Другие сохранились практически полностью (Институт марксизма-ленинизма преобразовался в Российский независимый институт социальных и национальных проблем). О судьбе третьих мало что известно (например, об аналитических центрах при КГБ).

АВТОНОМНЫЕ НЕКОММЕРЧЕСКИЕ ИНФОРМАЦИОННО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ЦЕНТРЫ
На следующем этапе эволюции АЦ в России возникают автономные информационно-исследовательские центры. Новый этап в развитии аналитических центров страны связан с возросшей активностью гражданского общества в конце 1980-х годов — возникновением неформального, кооперативного и других движений. На этом этапе появляются различные клубы, народные фронты и другие общественные организации. Некоторые начинают ставить перед собой информационно-исследовательские задачи.

Первые группы «неформалов» стали заметны летом 1986 года после появления нового «Положения о любительских объединениях», которое упростило регистрацию и деятельность самодеятельных объединений. Были созданы такие известные организации как «Перестройка», «Мемориал», «Демократический союз», Клуб социальных инициатив (КСИ), народные фронты и прочие. К началу избирательной кампании (декабрь 1988 — март 1989 года) в Москве насчитывалось около 200 политических клубов численностью от 3–5 до более чем 100 человек в «Московской трибуне» 7. На этой волне активизации гражданского общества были созданы аналитические структуры, обеспечивающие и поддерживающие общественные организации и движения (Фонд политико-правовых исследований «Интерлигал», Санкт-Петербургский гуманитарно-политологический центр «Стратегия» и другие). Их с полной уверенностью можно отнести к центрам публичной политики.

Помимо «мозговых центров» в современной российской политической системе появились новые организации, связанные с определённым сектором общества. Для обозначения последних используют термин «центры публичной политики» («Public Policy Centers»). Однако независимых аналитических центров на этой волне не могло появиться, так как этим новым организациям не хватало ресурсов, прежде всего интеллектуальных и производных от него (репутации и ресурса связей). Исключения составляют некоторые организации, которые позиционируют себя как центры публичной политики, так как они были созданы людьми из академической среды и, соответственно, обладавшими интеллектуальными и производными от него ресурсами.

ЭКСПЕРТНО-АНАЛИТИЧЕСКИЕ VIP–ЦЕНТРЫ
В начале 1990-х годов в России стали образовываться аналитические центры высокопоставленных правительственных фигур или VIP-центры, основателями которых являются представители политической элиты. Здесь наблюдается определённая преемственность: в СССР, например, ИСКАН создавался под Г. Арбатова, который был в хороших личных отношениях с одним из советских лидеров Ю. Андроповым. Новое лишь в том, что в советское время не создавали институтов под «отставников», а в начале 1990-х годов образованный под представителя элиты центр играет так же и роль «места почётной отставки» (фонды Горбачёва и Бурбулиса). Создавались также центры, основатели которых использовали данную структуру для дальнейшего увеличения своего политического статуса (например, институт Гайдара, центр Явлинского). Такие аналитические центры прямо или косвенно имели и имеют выходы на президентские и правительственные структуры через личные связи своих основателей.

ВЕДУЩИЕ ЭКСПЕРТНО-АНАЛИТИЧЕСКИЕ VIP–ЦЕНТРЫ В РОССИИ
ИНСТИТУТ СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ РУКОВОДИТЕЛЬ И УЧРЕДИТЕЛЬ
Институт изучения переходной экономики Переход от централизованной плановой в рыночную экономику, в демократическую политическую систему на основе опыта России и стран восточной Европы Егор Гайдар
Центр экономических и политических исследований («ЭПИцентр») Альтернативные программы экономических и социальных реформ в России, основанных в регионах Григорий Явлинский
Экспертный институт РСПП Роль предприятий в рыночной экономике; перспективы реформ в России; развитие деловой активности. Евгений Ясин
Центр «Стратегия» (Фонд Бурбулиса) Основные проблемы социальной и политической жизни, имеющие долгосрочное влияние на развитие России Геннадий Бурбулис
Международный фонд социально-экономических исследований (Фонд Горбачёва) Проект глобальной стабильности, анализ международной ситуации после Холодной войны. Разработка альтернативных программ реформ Михаил Горбачёв
Ассоциация по внешней политике Проблем международной безопасности, стратегических вооружений, военно-политических аспектов международных отношений Эдуард Шеварднадзе
«МОЗГОВЫЕ ЦЕНТРЫ» В РОССИИ: ОТ АВТОНОМНЫХ К ЧАСТНЫМ
Распад Советского Союза изменил старую систему экспертно-аналитических институтов. В задачи аналитических центров высокопоставленных правительственных фигур не входило удовлетворение возрастающего спроса на аналитику. Такой спрос появился, прежде всего, со стороны государственных институтов, начавших масштабные реформы. В 1990–1991 годах возникают новые аналитические центры, одновременно, понижается роль академических исследовательских институтов. Можно выделить следующие причины возникновения новых аналитических структур. Во-первых, государственное финансирование науки, в частности политической науки, практически, сошло на нет. Во-вторых, возникновение института выборов, многопартийной системы с политическим и идеологических плюрализмом позволило аналитическим центрам работать на различных представителей политической элиты, относить себя к тому или иному политическому спектру. В-третьих, после проведённой приватизации, появляется новый политический игрок — структуры бизнеса. Тенденция роста бизнес-заказов у АЦ проявилась в 1992 году и в течение 1993–1994 годов нарастала, именно тогда бизнесмены начали активно создавать АЦ при банках, крупных кампаниях. В 1991–1993 годах возникают частные АЦ, ориентированные на самоокупаемость, которая стала возможной с появлением бизнес-заказов. В-четвёртых, возникла конкуренция между аналитическими центрами, занимающими общую исследовательскую площадку (внутренняя политика, экономическая политика, внешняя политика, социология).

Новые аналитические центры распадаются на три группы. Первая группа центров — «частные» АЦ 8. Центры этой группы отличаются следующими чертами: работа на контрактной основе, стремление к самоокупаемости, среди клиентов этих центров значительна доля бизнеса, стремление к диверсификации исследовательского продукта и клиентской базы. Примерами таких центров являются Фонд предпринимательских инициатив «Экспертиза», Центр политических технологий (ЦПТ), Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Фонд «Общественное мнение» (ФОМ).

Вторую группу новых АЦ можно назвать государственными. Общими для этой группы центров является то, что они финансируются государством, разделяют либеральные взгляды, имеют имидж центров «младореформаторов» и влияние на определённый сегмент политической элиты. Примеры: Рабочий центр экономических реформ при Правительстве Российской Федерации, Институт экономического анализа.

Наконец, третья группа центров — исследовательские аналитические центры. Их отличает, во-первых, то, что главным направлением их деятельности являются исследования. Во-вторых, академичность — аналитические продукты таких АЦ носят менее прикладной характер, в отличие от чисто прикладных, исследовательские АЦ имеют связи с Академией наук, научным сообществом. В-третьих, в подобных АЦ преобладают такие источники финансирования как иностранные гранты. Примеры: центр «Информатика для демократии» (центр ИНДЕМ), Российский общественно-политический центр (РОПЦ, с 1995 года), Международный фонд экономических и социальных реформ (Фонд «Реформа).

В России, также как и в США, на первом этапе развития АЦ преобладали внешние причины их возникновения: геополитическая конкуренция (в частности, противостояние с США), стремление играть доминирующую роль в мире или отдельных регионах; модернизация режима была побочным результатом этой конкуренции. После распада СССР определяющими возникновение АЦ стали внутренние причины. Переход к демократической политической системе создал спрос на аналитические центры, которые были бы способны на масштабное видение проблем, связанных с демократическим транзитом и на защиту интересов общества. Активность гражданского общества была связана, в основном, с движением «неформалов», кооперативным движением. Однако, в отличие от США, общественные движения не вызвали в жизнь АЦ адвокатского типа. АЦ создавались бывшими высокопоставленными правительственными фигурами, часто при государственных институтах. Подняться на волне общественной активности удалось лишь Центру экономических и политических исследований («ЭПИцентр», 1990) Г. Явлинского. Однако деятельность этого центра полностью зависит от политической партии «Яблоко» и её лидера. Тем не менее можно говорить о независимых аналитических центрах в России. Это частные и исследовательские центры в предложенной выше классификации. Первые тяготеют к бизнес-элите, вторые — к академической среде. Что касается «поколений» научных АЦ, то можно наблюдать «первое поколение» исследовательских АЦ (с 1990 года) и «второе поколение» частных АЦ (примерно, с 1993). Эти два поколения можно сравнивать и соотносить с таковыми в США: исследовательские научные АЦ — аналог институтов политических исследований в США, частные научные АЦ — аналог АЦ, работающих по контракту в США.

ЗАКОНОМЕРНОСТИ ВНУТРЕННЕГО РАЗВИТИЯ «МОЗГОВЫХ ЦЕНТРОВ»
Истории становления некоторых аналитических центров России позволяют выделить несколько периодов в развитии любого «мозгового центра».

Первый период — «идеалистический». Этот период соответствует этапу становления «мозговых центров» и связан с первоначальными представлениями учредителей центров о том, какой должна быть новая организация.

Второй период в развитии «мозговых центров» связан с работой на одного доминирующего заказчика. Как правило, это государственный или около государственный заказчик. Учредители центров часто переходят на работу в Кремль.

Третий этап соответствует периоду роста «мозговых центров». На этом этапе любой «мозговой центр» сталкивается с проблемой выбора стратегии проведения исследований и работы с заказчиками. Данная проблема может возникать по разным причинам (потеря доминирующего заказчика, проблемы с финансированием, появление нескольких заказов и предложений на исследования и прочее). Как правило, «мозговые центры» выбирают одну из двух возможных стратегий: либо стратегию диверсификации, либо специализации базы исследований и состава клиентов. Например, «мозговой центр», чтобы не зависеть от одного заказчика, находит несколько клиентов, причём из разных секторов общества (государственный орган, бизнес-структура, грантодатель и другие). Устойчивости «мозгового центра» при выборе стратегии диверсификации будет способствовать и множественность видов деятельности: если какое-то направление исследований начнёт сворачиваться, центр продолжает существовать за счёт того, что сотрудники центра многопрофильные. Другой пример, аналитический центр разрабатывает одну тему исследований, под которую привлекает гранты иностранных благотворительных организаций в силу нежелания его руководства зависеть от «узких» интересов бизнес корпораций, государственных структур.

Для частных АЦ более характерна стратегия диверсификации направлений исследований и базы заказчиков, для исследовательских центров наоборот, характерна стратегия специализации.

СЦЕНАРИИ И ПРОГНОЗ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ «МОЗГОВЫХ ЦЕНТРОВ» В РОССИИ
Можно выделить несколько сценариев дальнейшей эволюции «мозговых центров» в России.

Оптимистический сценарий предполагает сохранение за «мозговыми центрами» ростков независимости и постепенное превращение в независимые исследовательские структуры в политической системе России. Данный сценарий предполагает дальнейшую демократизацию политической системы, совершенствование демократических процедур и практик, усиление демократических институтов (парламент, негосударственные организации, политические партии, группы давления бизнеса, профсоюзы и так далее).

Пессимистический сценарий предполагает потерю «мозговыми центрами» независимости и «деградацию» до «приводных ремней» государства. Он будет возможен, если тенденции авторитаризма в новой («путинской») политической системе победят модернизационные.

Наиболее вероятным представляется третий сценарий — нечто среднее между первым и вторым — реалистичный сценарий. Он учитывает особенности сложившейся на сегодняшний момент гибридной политической системы: усиление авторитарных тенденций, идущих параллельно продолжающимся демократическим реформам. С одной стороны, возрастающее в геометрической прогрессии желание Кремля контролировать все сферы политической жизни страны, приводят к тому, что доминирующим, если не единственным заказчиком политических исследований является государство (в более узком смысле — Кремль). С другой стороны, в силу беспрецедентности и сложности стоящих перед властью задач по дальнейшей модернизации страны, необходимость которой здраво мыслящие политические силы не оспаривают, возрастает понимание того, что без развитого экспертного сообщества и аналитических структур государству не справиться. Кроме того, основным субъектом модернизации и демократических реформ остаётся государство, ни бизнес, ни гражданское общество не могут с ним конкурировать, поэтому некоторая замкнутость (даже зависимость) всех политических и общественных институтов на государство будет и в дальнейшем иметь место.
Приме­чания:
Bernardo M. Villegas. A Think Tank in Democratic Society. Economic Reform Today. Ideas into Action: Think Tanks and Democracy. Number 3, 1996.
Зудин А. Ю. «Культура имеет значение»: к предыстории российского транзита. Мир России. № 3, 2002. С. 122–158.
Yakubovsky V. B. A Short History of Russian Think Tanks.
Зудин А. Ю. «Культура имеет значение»: к предыстории российского транзита. Мир России. № 3, 2002. С. 144.
Зудин А. Ю. «Культура имеет значение»: к предыстории российского транзита. Мир России. № 3, 2002. С. 144.
Зудин А. Ю. «Культура имеет значение»: к предыстории российского транзита. Мир России. № 3, 2002. С. 144–145.
Игрунов В. О неформальных политических клубах Москвы. Проблемы Восточной Европы, № 27–28, 1989.
Здесь определение «частный» используется не в юридическом смысле этого слова. Скорее сначала были выработаны критерии: работа на контрактной основе, стремление к самоокупаемости, среди клиентов этих центров значительна доля бизнеса, стремление к диверсификации исследовательского продукта и клиентской базы, — а потом уже всем центрам, подпадающим под этот критерий, было дано определение — «частные». «Частные» центры здесь — это «центры, работающие на контрактной основе».
Выходные сведения: Мозговые центры в России: история и развитие. Точка зрения эксперта. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 26.08.2006. URL: https://gtmarket.ru/laboratory/expertize/2006/118
Раздел:
Гуманитарная библиотека Гуманитарная мысль
Государства Россия
Темы Аналитические центры Политика
Фабрики мысли и независимые центры социально-политической деятельности: анализ и классификация
Фабрики невостребованной мысли
Александр Иванович Неклесса: Фабрики мысли спасли Америку
Юрий Вячеславович Громыко: Политический заказ на мысль против cценарного подхода
Наталья Васильевна Зубаревич: Социальная дифференциация регионов и городов России
Наталья Васильевна Зубаревич: Современная Россия: география с арифметикой
Мишель Фуко: Субъект и власть
Мишель Фуко: Omnes et singulatim: К критике политического разума
Майкл Манн: Автономная власть государства: истоки, механизмы, результаты
Георгий Львович Смолян: Рефлексивное управление — технология принятия манипулятивных решений
Леонид Владимирович Гнатюк: Понимание как форма знания
Мартин Вулф: Определяя будущее глобализации
Джон Сёрль: Проблема сознания
Марк Владимирович Рац, Сергей Иванович Котельников: Власть или управление?
Александр Павлович Огурцов: От нормативного Разума к коммуникационной рациональности
Сэмюэль Хантингтон: Столкновение цивилизаций
Никлас Луман: Понятие общества
Поведенческая экономика: предсказуемая иррациональность
Пьер Бурдьё: Формы капитала
Никлас Луман: Что такое коммуникация?
Пьер Бурдьё: Общественное мнение не существует


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.