Русское Информационное Агентство
 сегодня 30 сентября 2020 г. на главную  контакты   
  главная новость

[00.00.00] Они все - Элькин, Сидоров, Морозов, Карюхин, Климов, Карамысов, Лозовая - уволены из госслужб, а это верный знак, что власти знают и тихо признают, что они виновны. Дамоклов меч завис над ген. Агафьевой, майором Мастеренко, капитаном Голиковым - и еще над сколькими, замешанными в этом деле, порой не по своей воле. Сидоров, следователь ГСУ Москвы, который необоснованно завел дело, не только уволен, арестован, отдан под суд, но и осужден, что, как надеемся, ожидает и его соучастников в преступлении - всех организаторов преследования Ю.Н.Королева: последним в июне 2014 г. был уволен указом премьера Медведева Григорий Элькин.[ читать дальше ]


  анонсы

[00.00.00] Открытое письмо Председателю Правительства Российской Федерации Мишустину Михаилу Владимировичу От Королева Юрия Николаевича. Уважаемый Михаил Владимирович, я, Королев Юрий Николаевич, 1941 года рождения доктор исторических наук, профессор, уже на протяжении ряда лет подвергаюсь незаконному уголовному преследованию. 24 августа 2015 года следователем 7 отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве капитаном юстиции Голиковым Е.А. вынесено постановление о привлечении меня в качестве обвиняемого, дело находится в СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве (уголовное дело №18836) и приостановлено. В обвинении утверждается, что я «потребовал от последнего передачи денежных средств в сумме 4 млн. 633 тыс. рублей, при этом он (Королев Ю.Н.)... совместно с неустановленными следствием соучастниками заведомо не собирался исполнять принятых на себя обязательств.» Эпизоды с Климовым А.А. и Карамысовым С.С. в версии следствия практически идентичны: получил деньги на строительство объектов общего пользования, а именно газопровода, водопровода, линий электропередач, трансформаторной подстанции, а также строительства дороги внутри СНТ «Радость» и ремонта подъездной дороги к СНТ «Радость», отличаются только по суммам ущерба в отношении Карамысова С.С. это 1 млн. 509 тыс 399 руб. 89 коп., а в отношении Климова А.А. это 1млн. 510 тыс. 400 руб. 03 коп. Так же по версии следствия совершил мошенничество в отношении гражданки Лозовой Е.А. Согласно показаниям Лозовой Е.А. основную сумму в 2006 году она передавала Николенко С.В. (даже не утверждает, что Королеву, это уже доработка следователя) через банковскую ячейку в Газпромбанке, который находился в г. Москве на улице Гарибальди. Между тем согласно справке полученной в Газпромбанке, дополнительный офис данного банка на улице Гарибальди д.36 открыт с 06.09.2011 года, через 5 лет после события. Решением Никулинского районного суда г. Москвы от 23 мая 2017 года по делу № 2-912/17 в удовлетворении исковых требований СНТ «Радость» к Королеву Юрию Николаевичу о взыскании денежных средств было отказано. Определением Московского городского суда от 26 сентября 2017 года решение Никулинского районного суда г. Москвы от 23 мая 2017 года было оставлено без изменения, а апелляционная жалоба СНТ «Радость» - без удовлетворения. При этом судом в рамках названного дела были установлены следующие обстоятельства: Из представленных материалов дела, а также пояснений сторон следует, что на территории СНТ газопровод, водопровод, линии электропередач созданы, в период времени, когда Королев Ю.Н. являлся председателем СНТ проведено строительство дороги внутри СНТ и ремонт подъездной дороги.» Таким образом судами установлено, что все обязательства по строительству объектов общего пользования, а именно: газопровода, водопровода, линий электропередач, строительство дороги внутри СНТ и ремонт подъездной дороги, которые по версии следствия Королев Ю.Н. заведомо не собирался исполнять, на самом деле Королевым Юрием Николаевичем исполнены в полном объеме. Ранее я неоднократно обращался в различные инстанции с жалобами относительно всего вышеописанного однако воз как говорится и ныне там, и уголовное обвинение в мой адрес продолжает висеть над моей головой. Прошу помочь восстановить справедливость и честное имя. [ читать дальше ]

[00.00.00] Ищите Элькина. Григория Иосифовича. Из Роснефти для Ростеха через неприметного посредника? Замкнутый круг! Точнее, не круг, а треугольник. Бермудский треугольник, из которого исчезают бюджетные миллиарды. Что если господа Сечин и Чемезов сумели договориться? [ читать дальше ]

[00.00.00] Ни малейшей надежды, что вас освободят, как только разоблачат следователя, посадившего вас по заказу. Новая плеяда таких же умельцев подхватит покачнувшееся знамя, и воз останется там же. Даже под амнистию попали те, кто был осужден за заведомо ложный донос, лжесвидетельство, фальсификацию и вынесение неправосудных приговоров. Охотно помиловали также расхитителей бюджетных средств в крупных размерах. Амнистия затрагивает тех людей, которые участвовали в организации заказных уголовных дел и причастных к посадке невиновных. [ читать дальше ]


  актуальные темы, вопросы, события

[00.00.00]Это происходит ежедневно. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]

[05.11.19]Попытки самостоятельного расследования уголовного дела, предпринимаемые со стороны адвокатов обвиняемых, свидетелей, подозреваемых или осужденных, рассматриваются в России как препятствие следствию, обвинение в этом сочиняется, точнее переписывается слово в слово с предыдущего случая самим следователем и никем более не контролируется кроме, конечно, начальника по вертикали, передается в суд, слово в слово еще раз копируется судом, который отправляет обвиненного в этом страшном преступлении в СИЗО на два месяца с правом продления, и суд не отказывает следователю ни в том, ни в другом; этот дамоклов меч совершенно запугал адвокатов, так что реальной их способности помочь жертве произвола просто не существует; и они сами прерасно отдают себе в этом отчет. Судьбы некоторых геройских или наивных адвокатов служат полезным примером и демонстрационным эффектом для всех иных причастных к теме. [ читать дальше ]

[15.10.19]Притеснения, преследование и репрессии против предпринимателей, а в более широком плане - против среднего класса нанесли невосполнимый урон развитию страны, и речь идет не только о текущих событиях и явлениях, но и о среднесрочной и уже долгосрочной перспективе: последствия видны во всех без исключения отраслях и разделах экономики и общественной жизни. Вопрос посадки умных и талантливых людей, отягощенный бегством их из страны, уже продолжительное время прямо отражается на экономической состоятельности страны. Уже сейчас не существует отрасли в экономике, которая не сталкивалась бы с дефицитом предложения квалифицированного труда. Общеизвестный дефицит проектов для банковского кредитования, тормозящий кредитную экспансию, имеет в основании не столько низкую рентабельность проектов в РФ или высокую кредитную ставку, сколько недостаток специалистов, которые готовы были бы эти проекты не только осуществлять, но и предлагать. И как вы думаете, куда они подевались, если общеизвестно, что 800 тысяч таких спецов сидит по тюрьмам. То, что дальше будет хуже, всем более или менее понятно — новые группы инициативных предпринимателей и наемных работников, выходящие на рынок, будут сильно меньше присутствующих на нем сейчас. Генералы в тюрьме и в кресле начальника отнять и разрушить могут, но сами-то ничего не создают и не умеют... [ читать дальше ]


  За нами Москва!

[00.00.00] Григорий Иосифович Элькин, скандальный владелец фирм по сточным водам и по совместительству замгендир в структуре Ростеха, снова вляпался. Глава СКР по Москве Александр Дрыманов фигурирует в деле о коррупционных связях руководителей следственного ведомства с вором в законе Захарием Калашовым (Шакро Молодой). В России жертвой политического преследования становится любой человек, занимающий твердую позицию права, простую защиту действующей конституции, потому что он немедленно сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[01.04.20] Я уже почти десять лет обличаю экс-директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело, предъявлено обвинение и обвиняемый окажется в Сизо, куда его отправит самый справедливый суд в мире. [ читать дальше ]

[24.12.19] Уже случилось все, и ничем и никого нельзя удивить во всей России, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. В своем заявлении генпрокурору Ю.Чайке и низложенному прокурору Москвы Куденееву свидетель сообщил: Г.И.Элькин, П.А.Карюхин и компания умыкнули государственный лес, - да не где-нибудь, а в самой Москве, - прибегли к обману госорганов и нанесли ущерб другим участникам рынка. Полиция отказалась возбудить дело. В ответ на жалобу прокуратура ответила, что только вчера во всем разобралась и отменила решение об отказе в возбуждении уголовного дела: так что жаловаться не на что, сами расследуем и решим - в этой связи в жалобе свидетелю отказать. Прошли месяцы - никакого движения. Добросовестный свидетель вновь спрашивает органы: почему не ведется расследование преступления; ему сообщают: оснований возбудить дело нет, а Элькин не допрошен, потому что очень занят; гражданин пишет жалобу, и, как велел Путин, полписывается под нею своим именем, через пару месяцев ему отвечают: отказ в возбуждении дела был неправильным, назначено дополнительное расследование. Он пишет новую жалобу; ему отвечают: извините, только вчера (буквально!) мы отменили прежнее решение об отказе в жалобе и направили на дополнительное расследование. Вновь проходят месяцы, и свидетель сам подает в суд. И что вы думаете? В суд приходит из прокуратуры заявление, что вот только вчера мы отменили отказ на жалобу на отказ на другую жалобу на отказе возбудить уголовное дело и направили на дополнительное расследование вопроса. Каково? Но удивительнее всего то, что этим фактом невозможно никого удивить, в том числе генпрокурора Чайку, любого прокурора сверху донизу, ни одного следователя во всей огромной России. [ читать дальше ]


  Мы были правы - мы ошибались.

[00.00.00] В России нет действенного механизма защиты граждан, сообщивших о преступлении. Более того, зачастую они сами становятся теми, против кого начинается уголовное преследование. В одном из писем Путину объясняют, что по заказу замгендира Ростеха Григория Элькина и его рейдеркоманды - бывшего налоговика Романа Кузюры и уволенного агента СВР Павла Карюхина, по ложному доносу члена группы Е.Лозовой человека оболгали и возбудили уголовное дело на том основании, что будто бы у члена этой команды Е.Лозовой в 2006 году пропали из ячейки Газпромбанка деньги, заложенные в одном из отделений ГПБ. И хотя даже сама Лозовая не утверждала, что обвиняемый имел отношение к этому факту, следователь Мастеренко из Троицкого округа написала обвинительное постановление, хотя накануне сама признала обвиняемому в присутствии его адвоката, что не видит оснований в возбуждении дела, но этого от нее требует ее начальство. Дело тут же перебросили новому начальнику ГСУ Москвы генералу Агафьевой и она с помощью капитана Голикова быстро достряпала блюдо, несмотря на то, что из Газпромбанка пришло официальное письмо, что в 2006 году даже отделения банка, на которое ссылается в своем пасквильном заявлении Лозовая, не существовало, оно было открыто только в 2011. [ читать дальше ]

[00.00.00] Любой человек, занимающий твердую позицию права, защиту конституции сталкивается с самой системой, существование которой есть лицемерное злоупотребление правом, его искажение и наглая формализация. Поэтому совершенно справедливо, законно и необходимо показывать, что большинство заказных уголовных дел в России - это преследование по политическим мотивам, а так называемые свидетели, подозреваемые, обвиняемые, арестованные и осужденные - это по большей части жертвы политического террора: не следует по-страусинному совать голову в песок - уголовное преследование - это политический террор, призванный запугать и дезориентировать население, воспрепятствовать укреплению и организации гражданского обшества. Интенсивно идет слияние чиновничьих горизонтальных групп с наиболее продвинутыми группами криминала. [ читать дальше ]

[00.00.00]Ну, что же вам сказать за Сахалин... Вернее, за Хабаровск и губернатора... В российской судебной системе и практике уголовные дела затеваются не потому что нарушен закон и добросовестный свидетель написал заявление: в 99 из 100 случаев уголовное дело не будет возбуждено, - а совершенно по иным причинам и мотивам. Я уже шесть лет обличаю директора Росстандарта Г.И.Элькина и его подельников П.А.Карюхина, Е.Лозовую и известного зиц-председателя и налоговика Кузюру в том, что они незаконно умыкнули государственный и охраняемый лес не где-нибудь, а в столице нашей родины Москве, и все без толку, даже не допросили никого из них, - очень заняты; правда Элькина уволили из директоров и теперь он замдир в системе Ростеха, а Карюхина изгнали из-за служебной несостоятельности из Службы внешней разведки, Кузюру - из председателей СНТ Радость, и он наверное председательствует в другом СНТ Рога и Копыта, а Лозовая лишь строчит новые ложные показания; а писал я об этом всем ответственным и по нормальной логике заинтересованным лицам - Чайке, Путину, прокурору Москвы, множеству начальников полиции, прокурорам, судьям, - и все впустую, воз и ныне там, а рейдеры благополучно пользуются особо охраняемым природным объектом, огородили его забором и выгуливают боевых собак, чтобы случайным прохожим неповадно было соваться на частную территорию. Но все будет иначе, если репрессивные службы сами порешили такое уголовное дело завести, вот тут-то немедленно возникает так называемый свидетель, - Е.Лозовая, например, - в системе права он именуется ложный доноситель, а среди порядочных граждан - стукач, - и в течение трех-десяти дней будет оформлено дело [ читать дальше ]


  курс валют (ЦБ РФ)
USD 79.68 (+1.01)
EUR 93.02 (+1.54)

  13.09.20 :: новости
Абсолютное большинство существующих в мире государств не являются державами, т.е. не имеют никакой проектности, будь то национальная, региональная или глобальная. Привычные нам цветные пятна на политической карте мира – суть территории, границы которых существуют и нерушимы по инерции ранее действовавших повсеместно геополитических принципов. По мере разрушения глобального миропорядка державы обретают субъектность, инициируют пересмотр границ и навязывают правила игры, а остальные государства – с той или иной степенью успеха противятся этому. В то же время большинство современных и существовавших ранее в мире государств проявляют черты именно держав суши. Примеры чистых держав суши – Китай, Германия и Польша. В представлении любой державы суши окружающий ее мир представляет собой набор концентрических кругов: метрополия – ядро, сердце державы суши. Население практически однородно, принимает национальный проект (Великая Германия/Польша и т.д.) и разделяет национальный культурный канон; интегрируемые территории – подконтрольные державе изначально инородные земли, население которых следует ассимилировать, превратить со временем в полноценных жителей метрополии; буферная территория – соседние слабые страны, рассматриваемые в качестве разделительной полосы между другими сильными территориями, а также и потенциального направления экспансии, перевода в интегрируемые территории; противники/враги – сильные державы, ограничивающие экспансию и развитие державы суши и противостоящие ее политике; дальние силы – потенциальные и реальные союзники любых типов, с которыми можно дружить через противников/врагов. Находящаяся в глубине континента Россия, типичная империя суши, традиционно рассматривалась именно так в логике борьбы за контроль над буферной зоной, противостояния с сильными соседями и дружбы с дальними.

Юрий Королев. Кто виноват? и что делать? Проще всего казалось бы заменить их - Трампа, Путина, Си, Макрона, Меркель и Джонсон а - на других, и дело с концом. Но это только так кажется. На самом деле лидеры и провительства, что идут на смену нынешним, уже проговариваются, что будут делать то же самое; только чуть чуть по другому. Правительства и политики большинства стран находятся в полном цугцванге - что ни сделают, все хуже. И самое поразительное состоит в том, что они делают так не умышленно и не нарочно; они бы и рады иначе, но не получается. А почему? Потому что все изменения и реформы, необходимые обществу, как всегда, состоятся за наш счёт, и это не от вредности или глупости политиков, а потому что взять больше не с кого; реформы всегда происходят за счёт людей, населения, народов. Потому что вышел срок, и наступил великий перелом: история - пастью гроба, начинается новая эпоха, и необходимые преобразования требуют повелительно огромных усилий от общества, и если ты действуешь не в нужном русле, то затратность реформ нарастает в геометрической прогрессии. Смысл исторических болезненных толчков под рёбра гражданскому обществу состоит именно в том, чтобы оно активно искало правильный прямой как расстояние между двумя точками путь в будущее. Если ваш выбор ошибочен, то что бы ни предпринял избранный вами лидер, все оборачивается против вас, - и против него; выбор должен быть правильным. Взгляните, - удивительное дело! - какой бы опрометчивый шаг ни предпринял Трамп, все сходит ему с рук. И кто бы ни стал его наследником и сменщиком, не важно, республиканец или демократ, он продолжит его политику, потому что американское гражданское общество верно нащупало правильный курс - в русле исторического императива.
«U, которая может стать W»: предсказавший кризис экономист спрогнозировал траекторию восстановления экономики после коронавируса Клара Минак Некоторые эксперты ожидают, что восстановление экономики после коронавируса будет быстрым и пойдет по V-образной траектории. Предсказавший мировой кризис 2008 года экономист Нуриэль Рубини не согласен с таким прогнозом: он допускает медленное восстановление и не исключает нового спада Американский экономист Нуриэль Рубини, в свое время предсказавший мировой финансовый кризис 2008 года, ожидает, что после пандемии коронавируса мировая экономика столкнется с риском медленного восстановления, а, возможно, и с новым спадом, пишет Bloomberg. «Худшее впереди»: предсказавший кризис экономист назвал 4 заблуждения о коронавирусе По мнению эксперта, предсказанная некоторыми специалистами V-образная траектория дальнейшего развития экономики «превращается в букву U, а буква U может стать буквой W». Рубини подчеркнул, что это случится, если не появится эффективной вакцины и экономика не получит достаточного стимула. Гендиректор Roubini Macro Associates также отметил, что восстановление Уолл-стрит не означает, что реальная экономика оправилась от пандемии. Букву U обычно используют для описания варианта, когда спад происходит постепенно, так же как и последующий рост экономики. При этом W-образная модель означает, что после спада происходит временный подъем, который ошибочно принимают за полное восстановление. После такого подъема снова происходит рецессия. Восстановлению экономики, которое началось после снятия карантинных мер, помешал недавний рост зараженных коронавирусом во всем мире, отмечает агентство. По данным Bloomberg, восстановление экономической активности замедлилось в развитых странах. Предсказавший кризис финансист из «Игры на понижение» рассказал о новом «пузыре» в экономике Рубини в 2006 году предсказал, что ценообразование на рынке жилья США нарушено и рынок может рухнуть. Сейчас он говорит, что повторная вспышка коронавируса в Европе может спровоцировать новую волну безработицы. Тем не менее, из-за отличий в кадровой политике у занятых в Европе больше возможностей для сохранения своих мест, чем у тех, кто живет в США, отметил Рубини. «Европейская система большей социальной сплоченности дает вам лучшие экономические результаты, чем система Соединенных Штатов, которая представляет собой капитализм Дикого Запада», — сказал экономист. По его словам, именно поэтому уровень безработицы не вырос, например, в Германии и Италии, но увеличился в США.
Динамика нефтяных цен Ярослав Лисоволик: «Цены на нефть могут снизиться до $55 за баррель». Сергей Алексашенко: «Падение цен на нефть является главным риском для российской экономики: это вызовет инфляцию и новый виток падения доходов населения». Андрей Мовчан: «Геополитический риск обострения отношений на Ближнем Востоке, связанный с отношениями между суннитами и шиитами, может превратиться в экономический риск, поскольку приведёт к росту нефтяных цен. Но для российской экономики этот риск может стать позитивным фактором роста».
Торговые войны Ярослав Лисоволик, глава Sberbank Investment Research: «Один из самых главных рисков 2020 года — это торговые войны, которые уже сказались на финансовом рынке и привели к росту волатильности валютных курсов. Если торговые войны продолжатся, ситуация будет напоминать американские горки: после периода относительной стабилизации будет следовать эскалация отношений, и возможного решения пока не просматривается». Сергей Алексашенко, бывший зампред ЦБ: «Главный риск для глобальной экономики — это новый раунд торговых войн из-за позиции США или из-за неспособности апелляционного суда ВТО выполнять свою роль. В последние 40 лет глобализация была двигателем экономического роста, поэтому разворот политики от глобализации в сторону защиты собственных рынков назад неизбежно притормозит глобальный экономический рост. Для России низкие темпы роста — это серьезный риск, поскольку это обуславливает стагнацию уровня жизни». Татьяна Евдокимова, главный экономист Нордеа Банка: «Основные риски связаны с продолжением замедления глобальных темпов роста, которое наблюдалось в 2019 году. Триггером замедления могут стать новые раунды эскалации торговых войн, напряженность по которым в последние несколько месяцев немного снизилась. Для России данный сценарий неприятен тем, что он ограничивает потенциал роста цен на нефть, а также препятствует выполнению цели по наращиванию несырьевого экспорта из-за слабого внешнего спроса». Андрей Мовчан, инвестменеджер, основатель Movchan's Group: «Нарастание конфликта между США и Китаем в торговой области приведёт к более сильному замедлению мировой экономики и снижению стоимости ресурсов, но маловероятно, что нефтяные цены упадут ниже уровня отсечения по бюджетному правилу. Ни Вашингтону, ни Пекину сильный торговый конфликт не выгоден».
Идеология или смерть! Мировая гибридная война и белорусские события, - Сергей Глазьев
12:30 22.08.202020 авг. 2020Попытки западной агентуры организовать в Белоруссии очередную цветную революцию были ожидаемы. Каждый раз во время, либо после всенародных выборов американские спецслужбы устраивают провокации с целью подрыва неугодных им режимов и продвижения во власть выращенных ими марионеток. Эта работа поставлена на поток и является частью вполне рутинной технологии применения так называемой "мягкой силы" американской властвующей элитой в целях поддержания мирового господства. Она весьма эффективна в государствах без идеологии и не дает результата в обществах, объединенных той или иной национальной идеей.Если в государстве нет идеологии, то, по факту, в нем доминирует власть денег, прикрытая смесью либертарианства и псевдопатриотизма.Идеология вульгарного либерализма легализует продажность всего и вся, включая решения органов власти. Патриотическая риторика используется для прикрытия коррупции и злоупотреблений власти. Так устроено большинство авторитарных режимов в странах третьего мира, в число которых опустилось постсоветское пространство. Как показывает опыт Латинской Америки и Африки, подобные режимы могут существовать достаточно долго, если они устраивают внешние идеологически мотивированные силы. И могут рушится в одночасье, если эти внешние силы могут перекупить и запугать критически значимую часть властвующей элиты. Если последняя - компрадорская, сделать это достаточно легко.Для свержения режима Януковича американским спецслужбам хватило четырех месяцев. Как только президент Украины отказался подписывать кабальное соглашение об ассоциации с Евросоюзом, они начали кампанию по его свержению, опираясь на свою агентуру в органах власти, СМИ, деловых кругах. В первую очередь, были поставлены в нужную позу "чего изволите" украинские офшорные олигархи. Под угрозой конфискации вывезенных из Украины доходов, они сразу же предали своего президента. Одновременно начали работать против Януковича грантоеды-журналисты, давно прикормленные западными спецслужбами. Его коррумпированное окружение, включая силовиков, да и он сам, были парализованы страхом перед западными санкциями, которыми угрожали все лидеры стран НАТО и их послы в случае применения режимом силы против "майданутых". Последние тем временем быстро вооружались и превращались в боевиков под руководством американских инструкторов. Как только они приобрели боеспособность, а преданные коррумпированными чиновниками правоохранители ее утратили, американские партнеры повели выращенных ими неонацистов на штурм правительственных зданий и совершение государственного переворота. С тех пор наступила пятилетка разграбления украинского национального богатства под присмотром американских марионеток, которая перешла уже в фазу торговли людьми и их органами.

Вместе с тем, против мягкой силы есть твердая сила, применение которой может достаточно долго удерживать авторитарный режим. Однако, если у него нет разделяемой народом идеологической основы, крах режима следует вслед за смертью его вождя. Или, как в случае с Ливией, если перед лицом внешней идеологически мотивированной угрозы авторитарный режим недостаточно сильной страны лишается внешних союзников.Почти все постсоветские государства прошли через печальный опыт государственных переворотов, организованных американскими спецслужбами. Они, не без оснований, приписали себе победу над СССР и до сих пор претендуют на управление нашей территорией. У них получилось организовать государственные перевороты с целью узурпации власти их марионетками: в России осенью 1993-го, на Украине в 2004-м (оранжевая революция) и в 2014-м, в Грузии в 2003-м, в Молдавии в 2009-м, в Киргизии в 2005-м. Не получилось: в России в 2011-м, в Белоруссии в 2006-м и 2010-м, в Узбекистане в 2005-м. Везде, где получилось, их ставленники разграбили переданные им в управление страны, вывезя в общей сложности около 2 триллионов долларов за рубеж и передав остатки доходных активов американским и европейским корпорациям. Но этот печальный опыт, как видно по последним событиям в Белоруссии, не дает надежной прививки общественному сознанию против "мягкой силы" американских спецслужб. Вскармливаемая ими агентура среди подрастающего поколения при каждом удобном случае пытается дестабилизировать политическую ситуацию. Без идеологии, обеспечивающей единство власти и народа, даже самые эффективные авторитарные режимы не могут гарантировать преемственность и не обладают долгосрочной устойчивостью. И, наоборот, при наличии общенародной идеологии, даже такие небольшие страны, как Куба и КНДР могут в одиночку успешно противостоять внешним врагам, парируя все их попытки свержения власти.СССР рухнул после того, как большинство народа перестало верить в построение коммунизма. Его наукообразная интерпретация в обязательном для всех людей с высшим образованием курсе научного коммунизма не выдерживала критики. Перерождение КПСС из авангарда продуктивной элиты общества в номенклатурно-бюрократическую прослойку лишило власть способности к эффективному управлению и иммунитета к предательству. Внешним врагам удалось ничтожными усилиями через своих агентов влияния в политическом руководстве организовать хаос, государственный переворот и развал Советской империи.С тех пор ни одно из постсоветских государств не смогло создать убедительной для народа идеологии, руководствуясь которой люди способны жертвовать жизнью. Ее подмена либерально-демократическими и националистическими декорациями лишь камуфлирует власть денег, коррумпирующую все ветви власти. Причем, это - власть внешних денег, которые в неограниченном количестве печатают ФРС США, ЕЦБ, Банка Англии и Японии. Чтобы эта власть была абсолютной, они держат центральные банки в СНГ под неусыпным контролем, следя за тем, чтобы они не создавали внутренние источники кредита и беспрекословно выполняли рекомендации МВФ по ограничению кредитной эмиссии и либерализации валютного регулирования.Вызывает удивление неспособность многих руководителей даже крупных развивающихся государств разобраться в денежных механизмах внешнего доминирования США. Я предупреждал Президента Бразилии Дилму Руссефф о том, что политика Центрального банка по завышению процентных ставок и либерализации валютного регулирования влечет сжатие инвестиционной и деловой активности и переход контроля над экономикой к американским корпорациям, следствием чего неизбежно станет падение доходов трудящегося населения и создание условий для государственного переворота. К сожалению, так и случилось. К аналогичным последствиям ведет денежная политика, проводимая в СНГ.Как-то в бытность министром внешнеэкономических связей я пытался открыть бразильский рынок для поставок российской высокотехнологической продукции. За чашкой бразильского рома мой визави мне доходчиво объяснил, что при всем его желании, этого сделать не получится в силу кадровой политики спецслужб США в Латинской Америке. Они позволяют первым лицам государств делать все, что угодно, при условии назначения рекомендованных ими руководителей центральных банков и министров финансов. При этом чем хуже последствия проводимой ими денежной политики, тем больше восторженных похвал со стороны МВФ и мировых СМИ они получают. Как это делается, можно прочитать в блестящей книге Джона Перкинса "Исповедь экономического убийцы".В условиях разворачивающегося мирового кризиса, кроме Бразилии, только в СНГ все еще проводится денежная политика по рекомендациям МВФ. Ее суть – уничтожение внутренних источников кредита путем завышения процентных ставок и свертывания банковских механизмов рефинансирования инвестиций, а также перманентная дестабилизация валютно-финансовой системы путем отпускания курса национальной валюты в свободное плавание. При отсутствии ограничений на трансграничное движение капитала этого достаточно для установления контроля американских хедж-фондов за валютным рынком, а имеющих неограниченный доступ к дешевому кредиту западных корпораций – над реальным сектором национальной экономики. Так, в России сегодня половина промышленных активов находится под контролем нерезидентов, а рубль стал самой неустойчивой валютой в странах "большой двадцатки".Пять лет этой денежной политики в СНГ повлекли стагнацию экономики, снижение доходов населения, падение авторитета власти. Это главная социально-экономическая причина протестов в Белоруссии. После того, как ее Центральный банк, вслед за российским, перешел к описанной выше политике, белорусское экономическое чудо закончилось. Если до этого Белоруссия лидировала по темпам экономического роста на постсоветском пространстве, превысив достигнутый в БССР объем производства почти вдвое, то последние годы занимает последнее место по темпу прироста ВВП в ЕАЭС.Без преувеличения можно сказать, что Лукашенко удалось создать в Белоруссии свое экономическое чудо. Не обладая запасами нефти, газа, руды, чернозема, рыбными ресурсами, белорусская экономика успешно развивалась на основе экспорта продукции машиностроения и агропромышленного комплекса. Большую роль в этом играли партнерские отношения с Россией, с которой у Белоруссии Союзное государство и общий рынок. Но последние годы, вследствие выполнения рекомендаций вашингтонских финансовых организаций, белорусская экономика утратила важнейшее преимущество на постсоветском пространстве – развитый внутренний кредит. Свертывание механизмов рефинансирования производственной деятельности центральным банком поставило белорусскую экономику в полную зависимость от внешних источников спроса и инвестиций. Никакие махинации с реэкспортом украинской и европейской продукции не смогли компенсировать утрату внутреннего кредита, подорвав доверительные отношения с главным партнером.Сегодня больно смотреть, как одурманенная западным влиянием белорусская молодежь стремится жертвовать своим будущим, чтобы понравиться западным кукловодам. Абсурдные забастовки на государственных предприятиях, необоснованные претензии на власть со стороны польско-литовских марионеток, идейных наследников Пилсудского, тянут Белоруссию на путь украинской катастрофы. Ошибки в денежно-кредитной политике легко исправить и есть еще производственный потенциал, чтобы вернуть белорусскую экономику на траекторию опережающего экономического роста. Но этого уже будет недостаточно. Нужны меры по оздоровлению общественного сознания. И не только в Белоруссии, где авторитет власти был еще недавно намного выше, чем в соседних постсоветских государствах.Оздоровление общественного сознания не может быть проведено в отсутствие разделяемой народом идеологии. Если даже в Белоруссии, где велась систематическая борьба с коррупцией, правительство проводило последовательную политику в интересах роста производства и благосостояния граждан, поддерживались социальные гарантии и правопорядок, доверие к власти поставлено под сомнение, то политическая дестабилизация в других постсоветских государствах есть лишь вопрос времени и внешнего влияния.К счастью, главная внешняя угроза России и Белоруссии быстро слабеет по мере падения международного влияния и нарастания хаоса внутри США. Но, по мере утраты экономического доминирования в мире, американская властвующая элита становится все более агрессивной, стремясь его компенсировать усилением эксплуатации периферии. Разорение захваченных американскими марионетками стран – Ирака, Ливии, Украины, Грузии, Бразилии – приобретает тотальный характер. Эскалация торговой войны против КНР и финансовой против России вышла далеко за пределы международного права. Вслед за захватом американским казначейством контроля над российскими алюминиевыми активами, арестом счетов тысяч российских граждан, следует ожидать массированной конфискации российских и белорусских активов, находящихся в англосаксонской юрисдикции, включая офшоры. Будет нарастать интенсивность кибератак со стороны АНБ США на объекты информационной, энергетической и управленческой инфраструктуры. Ситуация в Белоруссии свидетельствует о мобилизации американских спецслужб на прямое вмешательство во внутренние дела наших стран, а подрыв Вашингтоном договорно-правовой базы международной безопасности – о готовности и к военной агрессии.Как следует из теории длинных циклов мирового экономического развития, эскалация гибридной войны со стороны США будет продолжаться вплоть до середины 20-х годов, когда центр развития мировой экономики окончательно переместится в Юго-Восточную Азию. Основные сражения этой гибридной войны, в которой противник уже оккупировал Украину, Грузию, Прибалтику, еще впереди. Без формирования общенародной идеологии, обеспечивающей поддержку власти народом, выстоять на главном – информационном – фронте этой войны будет невозможно. Конструирование патриотических и великодержавных симулякров, которыми занимаются придворные политтехнологи – не более чем имитация, если не сказать, дискредитация этой задачи.Потуги ельцинской администрации придумать национальную идею ничего кроме сарказма вызвать не могли. Подорвав основу русского общественного сознания – стремление к социальной справедливости - ельцинский режим ни на что, кроме ненависти и презрения со стороны народных масс рассчитывать не мог. С тех пор, однако, социальное расслоение общества лишь усилилось. Социальные лифты практически перестали работать. Заявляемые намерения политического руководства по развитию экономики саботируются, доходы населения снижаются, доверие к власти падает. В этих условиях декларации перестали работать. Народ может поверить только конкретным делам, наглядно демонстрирующим намерение власти восстановить социальную справедливость и создать реальные условия для творческой самореализации граждан в производительной деятельности.Экономическая целесообразность и научная теория давно подсказывают власти, как это сделать. Приведем перечень наиболее очевидных мер, создающих одновременно условия для развития экономики и восстановления социальной справедливости: прекращение вывоза капитала и откровенной коррупции при размещении крупных госзаказов и подрядов; налогообложение валютных спекуляций; введение настоящей, а не имитационной шкалы подоходного налога; развертывание механизмов кредитования инвестиционной и производственной деятельности; восстановление адекватных ущербу платежей за загрязнение окружающей среды; изъятие природной ренты в доход государства и восстановление универсальных по всей стране социальных гарантий; введение реального прожиточного минимума и соответствующее повышение минимальной зарплаты; национализация имущества врагов, ведущих против России гибридную войну; реализация закона о стратегическом планировании посредством механизмов государственно-частного партнерства, специнвестконтрактов, целевого кредитования принимаемых программ и проектов. Все это можно сделать до конца текущего года и вывести экономику из кризиса на траекторию опережающего экономического роста, совершить долгожданный рывок, о котором говорит Президент России.Однако, при всей очевидной целесообразности, провести даже эти, давно назревшие меры, без идеологического обоснования будет непросто. И недостаточно.Нужен решительный поворот к новому мирохозяйственному укладу, идеологической основой которого является сочетание идей социальной справедливости, экономической эффективности, традиционных нравственных ценностей, бережного отношения к природе и человеку.Этот мирохозяйственный уклад, названный нами интегральным, сформировался в настоящее время в КНР на основе синтеза социалистической идеологии и творческой самореализации личности в производительной деятельности, централизованного стратегического планирования и рыночной конкуренции, государственного контроля за обращением денег и частного предпринимательства. Государство выступает в роли интегратора различных социальных групп и дирижера, гармонизирующего производственные и социальные отношения на основе критерия роста общественного благосостояния. Подобная система социально-экономических отношений, но на демократической политической основе формируется в настоящее время в Индии. Ее ключевые элементы можно видеть в других успешно развивающихся странах Юго-Восточной Азии.Преимущества интегрального мирохозяйственного уклада, по сравнению с доминировавшим в уходящую историческую эпоху имперским, с очевидностью проявились в экономическом чуде КНР, опережающем росте Индии, подъеме стран АСЕАН; до этого – в успешном развитии Японии и Ю.Кореи. Нет сомнений в том, что в течение ближайших двух десятилетий этот мирохозяйственный уклад повсеместно распространится, а центр развития мировой экономики переместится в Юго-Восточную Азию. Это следует из теории длинных циклов в развитии экономики и имеющихся прогнозов.Идеологическим императивом, связывающим воспроизводственные контуры интегрального мирохозяйственного уклада, являются ценности социальной справедливости и национальной солидарности. Деньгам отводится роль инструмента обслуживания процессов воспроизводства и развития экономики. Банковская система подчиняется целям финансирования инвестиций в развитие производства. Регулирование экономики выстраивается ради стимулирования роста производства и народного благосостояния на основе поступательного повышения экономической эффективности за счет НТП. Все эти принципы, включая правила эмиссии и обращения денег, валютного регулирования и финансового контроля фиксируются в законодательстве. Также как нормы ответственности исполнительной власти за результаты социально-экономического развития.В свое время, для конструирования современной созидательной идеологии в ответ на глобальный финансовый кризис, автором была сформулирована концепция социально-консервативного синтеза. Ее суть – сочетание социалистических и традиционных духовных ценностей в интересах выживания и устойчивого развития человечества. Приходится, с сожалением, констатировать, что она не была воспринята ни социалистическим интернационалом, ни священноначалием. Но зато поддержана продуктивной элитой общества в ходе голосования за народно-патриотический союз "Родина" в 2003 г. Другой идейной альтернативы нынешнему культу "Золотого тельца" не просматривается.Актуальность концепции социально-консервативного синтеза подтверждается торжеством "четвертой политической теории" А.Дугина, согласно которой необходимо переосмысление политической истории с новых позиций, за рамками привычных идеологических клише и старых идеологий – либерализма, консерватизма, монархизма, традиционализма, фашизма, социализма и коммунизма, на основе конвергентных подходов. Правота Дугина подтверждается нарастающим влиянием популистских партий в Европе, идеология которых сочетает левые (социалистические) идеи и правые (консервативные) ценности. Как известно, идеи правят миром. Но, с одной стороны, в условиях нынешнего просвещенного общества, они должны быть конструктивными и практически подтверждать свою эффективность. С другой стороны, властвующая элита должна последовательно воплощать их в жизнь. Время демагогических приемов и имитации бурной деятельности ушло. Чтобы остановить нарастающий хаос и прекратить коррупцию государственности, предотвратить нарастающую войну всех против всех, необходимо преображение власти. Осью этого преображение должно стать законодательное оформление механизма ответственности власти перед обществом. Исполнительной – за повышение уровня и качества жизни населения. Судебной – за справедливые и законные решения. Информационной – за объективное освещение реальности. Законодательной – за поддержание этих механизмов ответственности всех ветвей власти.Необходимые для этого политические реформы только начались с принятием поправок к Конституции. Этого явно недостаточно. События в Белоруссии наглядно демонстрируют несоответствие нашей властвующей элиты требованиям времени. Ответы на эти вызовы не могут универсальными для всех государств мира. Но они могут сочетаться и дополнять друг друга в формировании нового мирохозяйственного уклада на постсоветском пространстве.Источник - zavtra.ruПостоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1598088600


Кто виноват? И что делать? Виноваты естественно Трамп, Путин, Си, Макрон, Меркель и Джонсон. И остальные. Проще всего казалось бы заменить их на других и дело с концом. Но это только так кажется. На самом деле те, что идут им на смену, уже проговариваются, что будут делать то же самое; только чуть чуть по другому. Правительства и политики большинства стран находятся в полном цугцванге - что ни сделают, все хуже. И самое поразительное состоит в том, что они делают так не умышленно и не нарочно; они бы и рады иначе, но не получается. А почему? Потому что все изменения и реформы, необходимые обществу, как всегда, состоятся за наш счёт, и это не от вредности или глупости политиков, а потому что взять больше не с кого; реформы всегда происходят за счёт людей, населения, народов. Потому что вышел срок, и наступил великий перелом: история - пастью гроба, начинается новая эпоха, и необходимые преобразования требуют повелительно огромных усилий от общества, и если ты действуешь не в нужном русле, то затратность реформ нарастает в геометрической прогрессии. Смысл исторических болезненных толчков под рёбра гражданскому обществу состоит именно в том, чтобы оно активно искало правильный прямой как расстояние между двумя точками путь в будущее. Если ваш выбор ошибочен, то что бы ни предпринял избранный вами лидер, все оборачивается против вас, - и против него; выбор должен быть правильным. Взгляните, - удивительное дело! - какой бы опрометчивый шаг ни предпринял Трамп, все сходит ему с рук. Потому что стратегическое направление, определенное им, адекватно историческому повелению. И кто бы ни стал его наследником и сменщиком, не важно, республиканец или демократ, он продолжит его политику, потому что американское гражданское общество верно нащупало правильный курс - в русле исторического императива.
Юрий Королев. Есть сильное подозрение, что Путину вообще ничего не надо - лишь бы Трамп бы из-за гор показал бы нам топор... К сожалению, власть в России утвердилась в убеждении, что конфронтация с Америкой и санкции выгодны для нее: как заявил Путин после резкого падения курса рубля, - ну и что же, низкий рубль помог сбалансировать бюджет, - рублей стало много. Сначала я подумал, что это такая ироническая шутка; однако время показало, что это та шутка, в которой собственно шутки лишь чуть-чуть; но более того эта логика менялы стала распространяться и на другие области управления страной и в очень широком аспекте. Тут надо четко разделить понятия: выгодно именно для власти, а не для страны и ее населения: раньше Путин говорил, - зарабатывайте, но сначала отдайте стране, а потом уже - в собственный карман; теперь же остался только карман, а населению и стране достается даже не то, что останется, а только то, что отразится в общей статистике. Государство как институт карает несогласных и подозрительных и на всякий случай всех остальных, занимается сбором налогов с населения и обеспечением поддержки - военной, финансовой и дипломатической - олигархов в международной конкуренции. Позицию государственной бюрократии сформулировал премьер Медведев, когда в ответ на жалобу учителей, что не хватает зарплаты на жизнь, вслед за французской королевой, которой кстати вскоре отрубили голову, посоветовал тем, у кого нет хлеба, кушать пряники, - и идти в бизнесмены. И это тоже оказалась не шутка висельника, а логика правящей элиты. Затем уже последовали откровения министров, депутатов и прочих властных митрофанушек относительно пенсий, потребительской корзины, обязанностей государства перед молодежью... Так называемые бизнесмены в России озабочены только периметром своей вотчины: она приносит прибыль - все нормально; министры - только складным отчетом в правительстве; президент, как известно, нацелился прямо в рай. Население не устает удивлять президента и все еще платит налоги, не бунтует, и - только бы не было войны - голосует за президента: и чем яростнее враг грозит президенту из-за бугра, только вернее становится за него стеной население, готовое уже поделиться с президентом и пенсией и последней краюхой, - если не всей, то половиной.

Юрий Королев. Я ничем не погнушаюсь и ничего не отрину из материальных и духовных предметов и явлений, созданных и оставленных людьми, и мне безразлично, созданы они при Иване, при Петре, при Николае, при Ленине и Сталине, при Брежневе или Путине, - они важные следы и вехи истории народа, который вместе с другими, сражаясь с другими или не ведая о других, выживал в ойкумене, которую он не выбирал, его в неё вбросили. Исторически сложилось так, что Россия, не будучи в состоянии стать лидером, приобрела шанс самостоятельного выбора: ей запрещено только вступать в альянс с кем-либо из реальных претендентов на гегемонию - с Америкой, Германией или Китаем; у властей этих трех стран сложная дилемма: сохранять отношения с Россией на плаву, но при этом препятствовать формированию предпосылок для заключения Россией возможного союза с одним из конкурентов. В рамках этой зоологической клетки рождается любопытнейший проект, в котором возникает силует некоего интернационального движения сродни исторически движению неприсоединения в плане внешней политики и грандиозная программа переориентации внутренней политики на использование национальных ресурсов для нужд собственного народного хозяйства и населения, прежде всего для развития отсталых территорий и инфраструктуры, освоение морских побережий и шельфов, сухопутных, морских, подводных и воздушных коммуникаций в пределах российской ойкумены. Силуэт такого проекта совершенно очевидно созревает в недрах русского общества, это как бы идея, еще не ставшая достоянием масс, но очень понятная русскому человеку; для того, чтобы она овладела гражданским сознанием, нужны организованные действия интеллектуалов, элиты, политических движений; нужны, наконец, профессиональные менеджеры у власти, способные приступить к ее реализации и понастоящему заинтересованные в развитии страны, а не только ее олигархических групп и группок.

Юрий Королев. Страна находится в процессе и накануне официально разработанного и признанного кодекса исторического вестерна, точнее - истерна, предстоящего России. Сколько времени займет формирование нового гражданского общества в таких условиях, трудно сказать; но точно, что нас ждет крутая интериоризация политической жизни: России будет не до внешней политики - русские будут завоевывать и осваивать Сибирь и Дальний Восток и населять их; жаль, что бизонов у нас нет. И в Америке прерии не очень-то заселили... «Антикоррупционная» (кавычки поставлены, поскольку ее целью является не борьба с коррупцией, а межклановая борьба различных властных группировок) кампания будет продолжаться, скорее всего, даже будет усиливаться. Но общество, лишенное политических инструментов (после думских выборов прошлого года у людей исчезли последние иллюзии о возможности такого варианта влияния на политику власти), будет все больше и больше склоняться к поддержке экстремистов. В этом смысле ситуация будет очень напоминать ту, которая сложилась в Евросоюзе, только там новые бедные будут протестовать против того, что не могут вернуться в средний класс, а в России - против восточного сословного общества и всевластия бюрократии. Американцы после того как перебили бизонов, не очень-то кинулись заселять прерии - как было полчеловека на квадратный километр, так и осталось. Так называемая гуманизация уголовного кодекса в России - плохо скрытая профанация права; декриминализация ведет, с одной стороны, к отказу от правового преследования мелких, средних и бытовых преступлений, что обеспечивает безнаказанность карателей в их рутинных насилиях над населением, а, с другой, - к прямой институционализации и правовому упрочению, то есть введению в признаваемое системой правовое поле, - так называемых коррупционных преступлений, где за этим именем скрываются столкновения между собой организованных преступных групп, мафий и этнических кланов.

Юрий Королев. Тут надо четко разделить понятия: выгодно именно для власти, а не для страны и ее населения: раньше Путин говорил, - зарабатывайте, но сначала отдайте стране, а потом уже - в собственный карман; теперь же остался только карман, а населению и стране достается даже не то, что останется, а только то, что отразится в общей статистике. Государство как институт карает несогласных и подозрительных и на всякий случай всех остальных, занимается сбором налогов с населения и обеспечением поддержки - военной, финансовой и дипломатической - олигархов в международной конкуренции. Позицию государственной бюрократии сформулировал премьер Медведев, когда в ответ на жалобу учителей, что не хватает зарплаты на жизнь, вслед за французской королевой, которой кстати вскоре отрубили голову, посоветовал тем, у кого нет хлеба, кушать пряники, - и идти в бизнесмены. И это тоже оказалась не шутка висельника, а логика правящей элиты. Затем уже последовали откровения министров, депутатов и прочих властных митрофанушек относительно пенсий, потребительской корзины, обязанностей государства перед молодежью... Так называемые бизнесмены в России озабочены только периметром своей вотчины: она приносит прибыль - все нормально; министры - только складным отчетом в правительстве; президент, как известно, нацелился прямо в рай. Население не устает удивлять президента и все еще платит налоги, не бунтует, и - только бы не было войны - голосует за президента: и чем яростнее враг грозит президенту из-за бугра, только вернее становится за него стеной население, готовое уже поделиться с президентом и пенсией и последней краюхой, - если не всей, то половиной. То есть вообще ничего не надо - лишь бы Трамп бы из-за гор показал бы нам топор... Вот на этом пока и стоим. К сожалению, власть в России утвердилась в убеждении, что конфронтация с Америкой и санкции выгодны для нее: как заявил Путин после резкого падения курса рубля, - ну и что же, низкий рубль помог сбалансировать бюджет, - рублей стало много. Сначала я подумал, что это такая ироническая шутка; однако время показало, что это та шутка, в которой собственно шутки лишь чуть-чуть; но более того эта логика менялы стала распространяться и на другие области управления страной и в очень широком аспекте.

Юрий Королев. Думаю, Трамп попробует вовлечь Россию в свой проект, и если Путин будет сопротивляться, то Трамп будет усиливать давление, потому что такой колосс, как единые Америка-Европа-Россия, - это историческое явление стратегического типа на многие столетия. Однако, по его мнению, Путин должен соответствовать, организовать, вести и снова соответствовать, организовать и вести, - и никто не обещает, что будет легко. Поскольку Трамп считает, что у Путина слабая позиция и он заинтересован в сделке, то Трампа не будет интересовать, как выполнит свою часть Путин, и это значит, что своей демократией России придется заниматься самой, а для проекта Трампа - лишь бы не было технологических препятствий. Экономически это очень непросто, и вопрос мобилизационной экономики не снимается с повестки дня. Но самое главное для Путина - политическая часть, то есть гражданские отношения, то, как поведет себя население, как сохранить поддержку и доверие и как переформатировать делегированные задачи - с консервативной программы - безопасность и выживаемость, на - реформы и снова реформы. Конечно, в случае, так сказать, подписания контракта можно рассчитывать на серьезные кредиты, которые в виде внешнего долга быстро перерастут национальный валовый продукт... Конечно, через какое-то время начнется рост; но все очень тонко и колебательно. Хотя в общем-то Путин может справиться, потому что конкурентные позиции все равно придется жестко отстаивать.
Ю.Н.Королев. Избери они Клинтон, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Юрий Королев. Ну, хорошо, Трамп Трампом, - он и без нас разберется. России важно, как он поведет себя в отношении нашей страны. И это, действительно, исходя из того, что я предположительно описал, - весьма прагматично, то есть зависит не только от Трампа и Америки, но и от России и от Путина. Как прагматик, он будет предлагать и реагировать, и времени даст только столько, сколько, как он привык полагать, необходимо грамотному визави для обсуждения вопросов и их корректировки вплоть до выработки возможных компромиссов; далее - все, либо получается совместная работа и бизнес-проект запускается, либо на нем ставят крест. В случае одобрения, - уже маршрутная карта...

Ю.Королев. Исторически сложилось так, что Россия, не будучи в состоянии стать лидером, приобрела шанс самостоятельного выбора: ей запрещено только вступать в альянс с кем-либо из реальных претендентов на гегемонию - с Америкой, Германией или Китаем; у властей этих трех стран сложная дилемма: сохранять отношения с Россией на плаву, но при этом препятствовать формированию предпосылок для заключения Россией возможного союза с одним из конкурентов. В рамках этой зоологической клетки рождается любопытнейший проект, в котором возникает силует некоего интернационального движения сродни исторически движению неприсоединения в плане внешней политики и грандиозная программа переориентации внутренней политики на использование национальных ресурсов для нужд собственного народного хозяйства и населения, прежде всего для развития отсталых территорий и инфраструктуры, освоение морских побережий и шельфов, сухопутных, морских, подводных и воздушных коммуникаций в пределах российской ойкумены. Силуэт такого проекта совершенно очевидно созревает в недрах русского общества, это как бы идея, еще не ставшая достоянием масс, но очень понятная русскому человеку; для того, чтобы она овладела гражданским сознанием, нужны организованные действия интеллектуалов, элиты, политических движений; нужны, наконец, профессиональные менеджеры у власти, способные приступить к ее реализации и понастоящему заинтересованные в развитии страны, а не только ее олигархических групп и группок.

У Путина невиданный шанс, в наработке и обосновании которого он активнейшим образом участвовал, - то есть это ему не дар судьбы, хотя конечно, - и дар, не без этого, - не без Бога, - если уж Ему кто угоден, не отступится. И все-таки скорее всего это - последний шанс. Трамп, похоже, готов попробовать вовлечь Россию в свой проект, потому что такой колосс, как единые Америка-Европа-Россия - это историческое явление стратегического типа на многие столетия. Путин должен соответствовать, организовать, вести и снова соответствовать, организовать и вести - никто не обещает, что будет легко. Трампа не будет интересовать, как это сделает Путин, и это значит, что своей демократией нам придется заниматься самим, для проекта Трампа - лишь бы не было технологических препятствий. Экономически это очень непросто, и вопрос мобилизационной экономики не снимается с повестки дня. Но самое главное для Путина - гражданские отношения, то, как поведет себя население, как сохранить поддержку и доверие и как переформатировать делегированные задачи - с консервативной программы - безопасность и выживаемость, в реформы и снова реформы. Конечно, в случае, так сказать, подписания контракта можно рассчитывать на серьезные кредиты, которые быстро перерастут национальный валовый продукт... Конечно, через какое-то время начнется рост; но все очень тонко и колебательно. Хотя в общем-то Путин может справиться, потому что конкурентные позиции все равно придется жестко отстаивать.
Есть еще и пятый круг, который можно считать и первым. Он связан с выяснением целей и стратегических задач, которые ставит перед собой Трамп. Как всегда на пике кризиса, или, если хотите, революции, вопрос содержания проекта общественного развития до смешного прост и ясен: неизбежна дальнейшая интернационализация экономики, общественных связей, политических систем, в основе которой - технологическая интеграция. В этом разрезе, глобализация как исторический этап интернационализации, уходит в прошлое, а как назовут новый этап интернационализации, покажет ближайшая практика. Путей два. Один проходит через создание, упрощенно говоря, мирового правительства демократическим и правовым путем, например, через существующие структуры вроде ООН. Другой, - через переформирование тоже существующего американского властного центра через интеграцию в него, по меньшей мере, европейской элиты и делегирование ей части реальных властных полномочий. Премудрая и предусмотрительная британская элита благодаря брегзиту будет требовать себе отдельного сегмента власти, а не в купе с остальной европейской (читай: германской) элитой. Обеспечение и безопасность - структуры НАТО, которая обречена на новое мощное финансирование и развитие. Финансировать НАТО теперь придется Европе, и она легко с этим справится, но вопрос создания вооруженных сил каждого из членов ЕС отпадет сам собой. Эта альтернатива наиболее вероятна, сейчас к ней должен быстро прийти новый президент США, для чего понадобится объяснить, почему Россия в таком проекте не участвует. Но это тоже легко.
Четвертый круг проблем, с которыми столкнутся Трамп и Путин, связан с характером власти в России. Реформы, особенно, непопулярные возможно провести в обществе в случае, если общество делегирует реформатору-лидеру полномочия на проведение реформ, ибо как известно, это очень затратная, требующая от населения самоотречения и терпения долгосрочная процедура. Поддержка Путина среди населения уникальна и он обладает полномочиями. Да, но полномочиями на что? дело в том, что после экспериментов 90-х годов, приватизации и безрассудного злоупотребления властью и терпением населения, а также после кризиса 2008 года и падения уровня жизни наряду с усилившимся осознанием военной опасности население России, действительно, делегировало полномочия Путину, - но не для проведения реформ, тем более непопулярных, а как гаранту стабильности и спокойствия, - не реформ, я бы сказал одним словом - нереформ - проводить реформы ему никто не поручал, не уполномочивал, не просил. Напротив, пусть беднее, но спокойнее. В этом ныне состоит социальный парадокс России и преодолеть его - задача сложная и нескорая. Это приведет к тому, что обязательства, которые должен будет взять на себя Путин на переговорах с Трампом, он не сможет выполнить, и это станет ясно уже очень скоро. Если Путин уже это понимает, то он станет инициатором срыва переговорного процесса; если он этого пока не видит, то процесс сорвется явочным порядком, когда Путину понадобится сила внутри страны, чтобы провести даже минимальные реформы. Именно это имел в виду премудрый Обама, когда говорил, что активизация внешних усилий со стороны Путина - признак не силы, а слабости. Что, с другой стороны, косвенно свидетельствует о том, что сам Путин скорее всего понимает истинное положение вещей... Как верно заметил о нем тот же Обама: он - не дурак.
Третий круг сформировался уже на марше. Вначале предпримательские круги в Европе негативно встретили реализацию плана насильственного принуждения России к глобализации без учета ее интересов. Уже развернувшие долгосрочные планы компании, особенно в Германии, понимали, что они оказываются под угррозой срыва; но постепепнно убедились, что Россия не только идет на сотрудничество в этих условиях, не только боится потерять наработанное, но и российские партнеры все более идут на конкурентные уступки - санкции и дискриминация российского предпринимательство и страны в целом на мировой арене оказались чрезвычайно выгодными для европейских партнеров, и они полностью перешли на позиции поддержки санкций и противостояния с Путиным. Теперь уже отказ от такого направления породил бы трудности у бизнеса. Но постепенно не только еыропейские предприниматели, но и все мировые компании обнаружили, что надящиеся под давлением русские бизнесмены стали гораздо более податливыми при обсуждении вопросов долевых интересов, технологической уступчивовсти, безопасности капитала: они апеллировали не к своему национальному правительству в опасных случаях, а к свогим партнерам или даже к иностранным правительствам, которые действовали более твердо и опирались на устойчивые сворды и практику применения законов. Теперь не только иностранные компании, но и интернационально-российские фирмы предпочитали, чтобы государство России находилось под давлением санкций и дискриминаций. С этим сейчас столкнется Трамп.
Почему у Трампа с Путиным ничего не получится, хотя они оба будут очень стараться... Тут несколько кругов.
Первый связан с тем, что на уровне технологической интеграции Россия готова к вступлению в процесс только выборочно и по сегментам экономики, что приводит к отрыву привлекаемых секторов от многоукладной национальной экономики, а это больно ударяет по благосостоянию населения, отбрасывая его на периферию мировой бедности: ведет к ускорению утечки умов и профессионалов, сужает поле свободной конкуренции, делает малоперспективным предпринимательство в национальных рамках страны: обнищание в 90-е и после 2008 гг. как цена за технологическое участие в глобализации доказало это всему населению и власти тоже; успешно участвовавшая в глобализации часть российского бизнеса ушла на запад - массовая поддержка Путина - цена такого эксперимента. Путин предложил США и Европе поискать пути компенсации потерь - хотя бы с помощью поставок газа и нефти, но понят и воспринят не был, а стал мишенью критики.
Второй круг геополитического свойства: если США пойдут на тесный экономический и политический союз с Россией, это поставит в зависимое положение Европу, особенно ее восточные и центральные регионы; станет затруднительно говорить не только о ЕС как второй экономике мира, но и о ее обороноспособности: или трать огромные деньги на собственную армию или присоединяйся к союзу США и России как третья сила, да и кто станет способствовать в этом случае единой Европе, когда гораздо более выгодно присоединять каждую страну в отдельности.
Конечно, такой проект надолго закрыл бы вопросы с Китаем; но - не навсегда, так как заставил бы его искать геополитические решения с Индией, Пакистаном и Японией. В этом круге США выбрали в качестве стратегического партнера Европу, расчитывая, не без основания, что России деваться некуда и рано или поздно она сама упадет в руки как спелое яблоко. Это решение элите США далось не так легко, и демократы в лице президента Клинтона, и республиканцы в лице Буша-младшего приложили немало сил, чтобы найти компромиссы; весь период до 2012 года в этом русле действовал и Путин, но - не срослось. Обама тоже попытался перезагрузить отношения с Россией, но также потерпел неудачу - и вовсе не потому что не старался, не по субъективным, а по мощным объективным причинам, и это только Хиллари Клинтон видела в этой неудаче злую волю Путина, но не Обама.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он, да еще в лице оштукатуренного Путина.
Отбросим детали и признаем, что Обама в значительной степени подготовил приход Трампа - в смысле глубокой передислокации американской элиты. В этом ключе американские события находятся в одном потоке с британским бегзитом. Ведь это Кэмерон, противник выхода Британии из Евросоюза, обещал референдум, и именно он его провел. Так и Обама: он провозгласил и начал реформы, с которыми не справился, но общество осознало их необходимость, назначив на их исполнение других людей, - как и в Лондоне. И сторонников, и противников - пополам: и Америка, и Британия препарировали глобализацию по-живому - настоящая вивисекция! - и ответ ясен: неизбежен приход нового проекта. В чем трудность для других стран и для России, в частности? В том, что эти реформы и связанные с ними решения будут проводиться очень решительно и настойчиво - радикально! - и в бирюльки с новыми лидерами не поиграешь. Их стиль в некоторой степени засветил министр иностранных дел Великобритании, эпатажный мэр Лондона Александр Борис де Пфеффель-Джонсон, который систематически подчёркивает, что не питает ни малейших симпатий ни к президенту России В. В. Путину, ни к построенной последним политической системе, которую Джонсон называет бандитской клептократией.
Все-таки я остаюсь при своем мнении, что Обама в новейшей истории один из лучших и наиболее интересных президентов в мире, достойных великой страны, и он снова подтвердил это, признав ошибочность действий в Ливии. Очень даже неплохо для еще даже не севшего за мемуары президента. На память не приходит ни одного такого случае, и не только в США. Буш смутно что-то бормотнул про Ирак, но больше в ключе - что его обманули; его тогда даже Путин косвенно поддержал, заявив, что, дескать, ходили такие слухи - об оружии массового поражения у Хуссейна. То есть Буш признавал ошибочность своих действий, стремясь свалить вину за нее на других. Обама ни на кого не кивает: самой худшей ошибкой была интервенция в Ливии, и если бы можно было повернуть историю обратно, я бы отказался от этого плана. Мы и наши европейские партнеры недооценили местные обычаи и нравы. Никто не поблагодарил нас за попытку продвижения западных ценностей.
А кто сказал, что будет легко. Хорошо уже то, что удалось очертить круг вопросов, которые надо решать.
Какая дилемма перед Путиным? Получив мандат на сохранение стабильности и исторический консерватизм, Путин не может его использовать для реформ, которые необходимы в случае, если он вознамерится активно вступить в переходный период от глобализации к новому этапу в процессе интернационализации, который теперь примется реструктурировать Трамп. Альтернатива проста: или добиваемся максимального соответствия и настраиваем гайку на тот же шаг резьбы, что у американского болта, или углубляемся в противостояние; но и в том, и в другом случае Россию ожидает трудный путь народного самоотречения и готовности на жертвы и бедность. Если Путин решится на реформы, ему придется подавлять их проттивников, потому что сторонников реформ у него нет. Если не решится, отсутствие кредитов и санкции приведут к дальнейшему обеднению населения, что рано или поздно породит массовое сопротивление. И это надолго; есть пути справиться с массовым протестом: либо гулаг, либо плановый социальный патернализм, либо их сочетание, что невозможно без мобилизационной экономики. Но в обоих случаях - и в случае проведения реформ, и в случае отказа от них - власти понадобится отмобилизованная карательная система, способная пресечь протест на корню. Чем Путин - осознанно или стихийно - теперь и занимается, и у него нет другого варианта.
Вряд ли можно заподозрить генсека Нато Йенса Столтенберга в желании спровоцировать Трампа; но кажется ясно, что попытки резонерствовать и поучать его чреваты неожиданностями. Правда, он уже подбросил примирительную фразу, что после его критики Нато, дескать, скорректировала свою политику. На самом деле вопрос другой. Трамп не согласен с тем, что Америка содержит Нато как вооруженные силы Европы и не получает от этого никаких дивидендов, а лишь риски и осложнения, и предлагает и Европе взять на себя как затраты на содержание, так и риски за применение. Напоминание генсека о том, что Нато задействовала 5-ю статью ничего, кроме улыбки, вызвать не может, и зачем Стентенбергу понадобилось упоминать этот факт, который вызывает желание поинтересовать его IQ, неясно. Похоже, он предлагает от имени Европы Трампу продолждать играть в войну с серьезным лицом вместо крайне актуальных поисков решения реальных задач безопасности. Не думаю, что это проходит: Трампу незачем ссориться с Европой, и он примет некоторые приемы толерантного поведения, но он не может отказаться от основ своей программы.
Трамп обвинил Китай в нечестных валютных интригах, - и это, конечно, своеобразное приглашение к новому диалогу. Важную роль в американском проекте играет китайский вектор. Эта роль чрезвычайно возросла со времен китайского чуда. Но принцип стратегических построений остается неизменно арифметическим с времен Клаузевица: если Китай сложить с Россией, получится много, но если Китай с Европой, - то гораздо больше, и этот факт оказал и оказывает решающее воздействие на Америку, начиная со Збигнева Бжезинского и Рональда Рейгана. Охват России и Китая двумя новыми флангами интеграции - Тихоокеанским и Атлантическим - статегическое решение, оставляющее на усмотрение Китая и России, - как договариваться и о чем в мутном котле ВТО. Исчерпанность проекта глобализации показала, что и эта линия на раздел исчерпала себя. Новый этап технологической интернационализации требует вовлечения, если не России, то, по меньшей мере, Китая; но многоукладное общество и рынок Китая еще меньше, чем российское, готово к технологическорй интеграции, которая привела бы к еще более, чем в России после развала СССР, расколу и обнищанию и сопровождающим такое явление событиям в политике и социальной жизни. Грустный пример России после 90-х никак не вдохновляет Китай. Перед Трампом, как ранее и перед Обамой, цуг-цванг: что ни сделаешь, все - хуже. Чтобы выйти всем с достоинством и выгодой, нужен совместный проект, который, как всегда, в период истинных реформ, ляжет тяжелым грузом на население, - ресурс истины брать не с кого, кроме самих людей. Нужны адекватная элита и адекватные вожди...
Тринадцатый президент Америки. После Рузвельта и после Второй мировой это Тринадцатый президент Соединеных Штатов Америки. Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя. Хиллари Клинтон в интервью Владимиру Познеру: "Одно из опасений, которое я слышу от русских, что каким-то образом США хотят ослабить Россию. Это далеко от правды. Наша цель помочь укреплению России. Мы видим Россию с сильной культурой с потрясающей интеллектуальной столицей, которая есть у России как у лидера в 21 веке. И иногда мы чувствуем, что мы верим больше в ваше будущее, чем иногда это делают русские"
Кто лучше, Хиллари Клинтон или Трамп? Как человек заинтересованный, я однозначно скажу - Клинтон. Как человек не заинтересованный, я твердо утверждаю - Клинтон. Хотя и в том, и в другом случае ничего особенно хорошего или особенно плохого не произойдет: не президенты правят Америкой. Но это как брегзит в Британии, поровну, но по-разному. Почему? Америка - не Англия, при всем уважении; она не может себе позволить крутых поворотов в принципиальных вопросах глобализации, или интернационализации; она - лидер, лидер - вещь устойчивая, не может вертеться как флюгер, так как растеряет всех союзников, попутчиков, соперников и врагов, а такая ситуация уже опробована на Ближнем Востоке - в Ираке, Ливии, Иране и Сирии. Иран устоял, и с ним договариваются как с суверенной фигурой большой шахматной партии. Для Америки главное не внешняя политика, а внутренняя; но эта внутренняя политика в эпоху глобализации наваливается неотвратимой волной американского осмысления своей внутренней политики на всю ее внешнюю политику, - американскому колоссу нельзя и даже немыслимо иначе; да просто иначе не бывает у великих империй. Америка руководит миром, и она должна была выработать правила взаимодействия, чтобы ей было комфортно и безопасно руководить, а мир ощущал, что о нем заботятся и все в порядке, иначе он пойдет брать Капитолий штурмом, рано или поздно.
Этот свод правил ковался на протяжении всего ХХ века; но главные его постулаты созрели только в самом его конце, главным образом, в ХХI столетии. Любые правила работают на протяжении долгого времени, если их вовремя и грамотно подправляют. Самый сильный критик этих правил - сама Америка, и она на протяжении не менее полувека, начиная с Джона Кеннеди, серьезно и даже радикально ставит вопрос об их пересмотре. Вот список американских президентов-наследников Рузвельта ( 1933-1945 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945), 32-й президент СШA), которые структурировали Америку, строили мир и отстроили систему связей, как сейчас принято говорить, после Второй мировой войны. Их, как апостолов, ровно 12; следующий – Тринадцатый.
1945-1953 Гарри Трумэн (1884-1972), 33-й президент США
1953-1961 Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (1890-1969), 34-й президент США
1961-1963 Джон Фицджеральд Кеннеди (1917-1963), 35-й президент США
1963-1969 Линдон Бейнс Джонсон (1908-1973), 36-й президент США
1969-1974 Ричард Милхаус Никсон (1913-1996), 37-й президент США
1974-1977 Джералд Рудольф Форд (р. 1913), 38-й президент США
1977-1981 Джеймс (Джимми) Эрл Картер (р. 1924), 39-й президент США
1981-1989 Рональд Уилсон Рейган (р. 1911), 40-й президент США
1989-1993 Джордж Герберт Уокер Буш (р. 1924), 41-й президент США
1993-2001 Уильям (Билл) Джефферсон Клинтон (р. 1946), 42-й президент США
2001-2009 Джордж Уокер Буш (р. 1946), 43-й президент США
2009- Барак Хуссейн Обама младший (р. 1961), 44-й президент США
Что характерно, 7 из них до сих пор живы и здравствуют; в России за то же время сохранился только один генсек и он же президент – Горбачев, и эта традиция не умирает.
По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - Трумэн и Эйзенхауэр, они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку.
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Не очень-то настойчивые предложения США включить Россию в план Маршалла, отвергались Сталиным, потому что в этом случае сохранить режим и власть было невозможно, тем более, что очевидным условием участия в проекте был отказ от ядерного оружия, а оно-то у Сталина уже было... Кроме того, опыт мобилизационной экономики во время войны подогревал его уверенность в том, что России все по силам и своими средствами. Объективно в тот период историческая альтернатива в виде государственной монополии не была дискредитирована, и не только в России, но и в самых передовых странах мира вера в реальность социализма была весьма популярна. Да и Европа, завороженная программой восстановления, активно выступила против конкурента, и ей это оказалось не трудно, в частности, благодаря историческому дару - лидерству Черчилля в Великобритании.
Но все-таки продолжали существовать два общественно-исторических проекта, и не так сразу и не так просто было выбрать победителя, учитывая, что американский проект был доступен только самой высокой элите государств, а стран, самостоятельно искавших свое место под солнцем, становилось все больше и больше – Китай, Индия, Мексика и полторы сотни иных и бедных. Россия не состояла в элите, но она единственная противопоставила Америке свою альтернативу развития, которая хотя бы теоретически обосновывалась.
И что вы думаете? В 1957 году взлетел русский спутник; а 1961 – первый корабль-спутник с Гагариным на борту, а ведь смыслом выяснения отношений была - технология. Вот откуда в Америке появилось критическое направление в элите и Кеннеди... А в 1962 году Россия смогла обойти все наблюдения США и завести баллистические ракеты на Кубу - это тоже технология.
Не внешний фактор, а именно сомнения в правильности национального - внутриполитического - выбора породили первый послевоенный кризис в США в 1962 году, известный как Карибский кризис, который, конечно же, был лишь его наиболее очевидным проявлением. Кризис был именно внутриполитическим, потому что американская элита оказалась перед трудным выбором альтернативы стратегического развития страны и мира и только в столкновении главных сил в самой Америке решалась и разрешилась ситуация, но вопрос был поставлен во всей его широте – как Америке двигаться дальше. А к России надо было присмотреться...
Какой был сделан вывод? Он очевиден: что определяет операжающее развитие технологии? инвестиции - огромное количество вкладываемых средств - ведь тогда это был очень рисковый сегмент рынка. Где их взять? Америка уже мобилизовала все, что могла; следовательно, нужно было присовокупить все, что есть в мире, для необходимой капитализации: был установлен контроль над мировым сырьем, прежде всего нефтью и начался энергичный поиск интеграции передовых систем производства - успешным опытом стала региональная интеграция - в Латинской Америке, на арабском востоке, Общий рынок в Европе, - ни о какой единой Европе и речи не было: Европа восстановилась, можно и нужно было привлечь ее к новому технологическому рывку. И это решение, основанное формально на необходимости освоить космос и приведшее к новым коллосальным инвестициям в технологии, ускорило новую революции в технологиях, прежде всего информационных.И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии выбор США, а в смысле государство - монополия - выбор России) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует долевого равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Расклад таков, что даже пожелай очень сильно Трамп сформировать с Путиным совместный проект, он не может себе этого позволить. Возможность нового рывка интернационализации обеспечена очень небольшим перевесом сил и, чтобы его укрепить, понадобится союз не с Путиным и идущими за ним национально-патриотическими силами, а с бывшими неоконами и радикалами глобализации, то есть с недавними сторонниками Клинтон, что он и сделал, призвав немедленно после победы к единству республиканцев и демократов. Как говорится, он все прекрасно понимает. Трамп и американская элита, даже при полном понимании необходимости преобразований, не могут позволить себе ожидать, пока Россия и Китай существенно усилят и разовьют ту часть национального рынка, производства и производительных сил и внутринациональных отношений, которая сможет влиться в технологическую интеграцию.
Если бы Клинтон избрали, миром стали бы руководить три женщины: Меркель, Мэй и Клинтон... Этого не случилось, но, по крайней мере, у одной из мэтрисс - Мэй - есть предпосылки и шансы сохраниться на переходный период. Меркель ничем не хуже, но у нее за плечами уже большой накопившийся негативный багаж: имиграция и Украина, и, объективно говоря, германской элите для чистоты эксперимента следовало бы сменить лидера, но альтернативная фигура сейчас, повидимому, пока отсутствует. На новом этапе интеграции Америки и Европы Россия остается, попрежнему, удобным мальчиком для битья, но без всяких намерений прибить совсем. В то же время, Трампу, чтобы усилить конкурентный рычаг, может понадобиться имитировать дорогу дружбы с Путиным, чтобы приструнить Меркель и Мэй; но это ненадолго, потому что никакого стратегического плана опережающей интеграции с Россией не существует и необходимости в этом никакой нет, и, как только понадобится готовый и упакованный враг, - вот он

20 ОКТЯБРЬ 2018 Стихотворение Шнурова собрало более 200 тысяч лайков:
Я глазам своим не верю.
Вот п****ц или капут.
Что за люди? Чисто звери,
Раз своих уже е**т.
Их е**т чужие дабы,
Жили б скованные страхом.
Начали пока что с бабы,
А потом всех будут т*****ь.
В городах, да и в глубинке
Заменяют вставший уд
Полицейские дубинки,
Русский секс, как русский бунт.
Бесполезен, беспощаден,
Полувял он и ленив.
Кто-то выйдет, кто-то сядет,
Ничего не изменив
Здесь и так сплошные муки,
Хоть сегодня умирай.
Пусть подохнут эти суки,
Ну, а мы, конечно, в рай,
Попадем как по путевке,
Так наш главный обещал.
Мыльте, граждане, веревки,
Тихо и не вереща!
Всеедино, всенародно!
Что нам райский переплет?
Мы пойдем куда угодно,
Если Родина пошлёт.
Хоть к Аллаху, хоть на плаху,
Хоть к началу всех начал.
Нас давно послали *****,
Если кто не замечал.
Макаревич наложил стихотворение на музыку. За три часа пост в фейсбуке собрал уже более трех тысяч перепостов. В песне есть такие слова: «Я сам на этот рай давно имею виды, любой, небось, мечтал, чтоб на халяву в рай. Но есть один нюанс, туда летят шахиды, а тут мы всей страной — подвинься, открывай».
Юрий Королев. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек.

Юрий Королев. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела.

Юрий Королев. Ялтинский мир демонтирован в той части, что касается России: все, кроме позиций в ООН и Совбезе, потому что это вопрос последнего этапа раздела мира. Теперь подошла очередь Европы, - кому что... Америка прозевала момент, когда Германия вновь превратилась в мировую державу; для Трампа это не было откровением, но американская элита только приоткрывает очи. Тут надо немного оглянуться в прошлое. По-настоящему послевоенных было на самом деле два президента, впитавших в себя политическую традицию эпохи Рузвельта - это Трумэн и Эйзенхауэр, - они решили спор о дележе мира, и выбрали не СССР, а Западную Европу, включая потерпевшую поражение Германию. И главным образом - Германию (плюс Великобритания). Германия испугала их до смерти: своим упорством, своей сопротивляемостью, своей способностью отмобилизовать жертвенно нацию и материальный потенциал: но главное - технологическими достижениями, уже реализованными и еще находившимися в потенциале и разработке, своими блестящими учеными, инженерами и лабораториями. Мистический ужас перед германским гением заставил Америку создать уникальный для своего времени и гигантский план Маршалла, - восстановления Германии и Европы под гегемонией Америки. Германия периода Гитлера была демонизирована и фактически закрыта для научного анализа - покрытая флером вельзевуловой тени и страха, нагнетаемого отчасти сознательно, а отчасти подпитываемого как иммигрировавшими в США германскими учеными, так и ставшими их коллегами американскими. Точкой фокуса в этом стали темы концлагерей и антисемитизм режима Гитлера. Объективно оказалась заинтересованной в таком развитии и Россия, которая смогла практически беспрепятственно создать самую большую в ее истории территориальную империю, успела, освоив германскую технологию, которой уже владели США, создать ядерное оружие и оградить свою империю союзом восточно-европейских стран. И в Америке, Трумэн и Эйзенхауэр, и в России - Сталин приняли курс на технологическую гонку. И вот теперь опять пришло время США разбираться с Германией...
И это обстоятельство стало определяющим не только для СССР, но и для основных стран Западной и Восточной Европы: Технологическая революция и бег за нею требовали огромных средств, что подпитывало и определяло государственно-монополистический (не в смысле государство плюс частные монополии, а в смысле государство - монополия) стратегический курс при Сталине, который с помощью Косыгина пытался найти какой-то альтернативный приемлемый вариант, но безуспешно, потому что экономическое решения всегда сталкивалось с секретностью, а секретность в этой сфере никак не соблюсти при частном предпринимательстве. Америка научилась это делать, особенно, после утраты монополии на тайны атомной бомбы. Маккартизм - цена за науку. Тогда и отделились гражданская преимущественно технология, которой могли пользоваться европейцы, и военная – только в США, и возник железный занавес – иначе просто было нельзя.
Немедленно после капитуляции СССР и окончания в 1990 году Третьей мировой войны (так называемой холодной войны) начался распад сначала социалистического лагеря в лице Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и Варшавского договора, который датируется несколько условно падением Берлинской стены и присоединением ГДР к ФРГ в октябре 1990 года, что привело к возникновению революционной ситуации, распаду СССР в 1991, столкновениям между различными силами в России в 1991-1993 годах, приведшим к крайнему обострению политической ситуации сродни гражданской войне, когда был расстрелян парламент и арестованы его лидеры, фактически осуществлен полный захват власти одной из сторон в борьбе, а именно сторонниками президента Ельцина и принята новая конституция страны в декабре 1993 года. 1993-2000 годы - это период государственной институализации: Россия получила в результате условия мира сродни тому, что были у Германии после второй мировой войны, хотя режим Ельцина формально не признавал его и заявлял о взаимовыгодных соглашениях с победителями в лице США, Великобритании, Германии и Франции, смысл которых был в том, что эти страны признали законной власть Ельцина, а также согласились с тем, что Российская Федерация является единственным преемником СССР на международной арене, включая представительство в Совбезе ООН, ядерный статус и внешние долги. Декларировалось также сохранение границ и договоров, принятых после Второй мировой войны, что с самого начала не соответствовало действительности, ибо сам распад соцлагеря и Советского Союза перечеркивали генплан поствоенного мира. Понятно, что лидеры России, включая Ельцина понимали, что истина горька, но находились в слабой позиции, а главное надеялись, что руководимый ими переход России в стан демократии подразумевает союзническое и партнерское отношение к России со стороны Америки и Европы. Жесткие законы истории, конкурентной борьбы и геополитики прочертили глубокую борозду расхождений интересов постреволюционной России и набирающей силу и размах глобализации мира, руководимой США. Законы интеграционного процесса Европы требовали присоединения к интеграционным процессам всех стран и сил региона, но и Россия быстро оправлялась от экономической разрухи, что заставило западных лидеров, прежде всего США и Германию содействовать ускорению интеграционных процессов в Восточной и Южной Европе: ничто не должно было остаться необустроенным, так как вместе с восстановлением России ожидалось повышение ее геополитических претензий. Важным элементом этой стратегии стал военный разгром Югославии, что стало завершающей вехой государственного становления России, ибо она осознала себя в контексте мировых связей: в год бомбардировки Белграда в 1999 Б.Ельцин был свергнут и к власти пришел лидер сторонников национальной ориентации русской элиты В.Путин. Начался новый этап развития ситуации.
Первая часть, охватывающая время от резкого обострения враждебных действий против империи зла в конце 80-х при Рейгане и признания поражения Горбачевым (Берлинская стена) и переговоров о капитуляции между Горбачевым-Ельциным, с одной стороны, и Бушем-Тетчер-Колем, с другой, отмечена объединением Германии, дезинтеграцией Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и завершена распадом СССР в 1991 году. Под руководством победоносной Америки и ее президента Билла Клинтона (1993-2000) - главного бенефициара победы - осваиваются завоеванные территории и ресурсы побежденного - и вся Европа вступает в НАТО. Мир охваьывает великая интеграция под крылом монолидера з- США. Но одровременно по непреложным законам диалектики совершенно необходимым образом разрастается дезинтеграция бывшего социалоистического лагеря, которая захваьывает Югославию и и раскручивает центрифугу национализма по всей восточной и южной Европе: парадоксальным образом нациоанлистические настроения ведут к разрушению завоеванных интеграцией пространств в СССР, СЭВ и Югославии и созданию новых - в Евросоюзе. Но чтобы ускорить и гарантировать эти процессы нетерпеливым победителям понадобилась и горячая война: в 1999 году НАТО бомбит Югославию, завершая ее распад и обеспечивая новым государствам вступление в ЕС и НАТО. Военным разгромом Югославии и заканчивает Билл Клинтон свое триумфальное правление в 2000-м году. Законы диалектики непреложно вносят в это триумфальное шествие свои парадоксы: в модернизаторское интеграционное движение, основанное на технологической интеграции и обеспечивающее победное шествия глобализации, заложена бомба - в состав ЕС приняты государства, которые технологически не готовы к глобализации и глобоко поражены вирусом национализма - они несут трудности, противоречия и обеспечивают несовершенство системы.
Начиная с 2010 года все более заметной чертой процесса глобализации становится столкновение национального и интернационального, что получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение никоим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального, то есть диалектических противоречий международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущая сила глобализации, а с другой, все прочие государства-ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы осуществлять не только социально-экономические преобразования, но и создавать адекватное правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов

Королев Ю.Н. Владимир Путин согласился, что надо сдать, что плохо лежит, - с обозами от погони не оторвешься. НАТО вшестеро обгоняет Россию по населению, вдесятеро — по оборонным расходам, примерно в 20 раз — по ВВП, и с 1989 года придвинула свою передовую линию на 500 миль ближе к Москве. Есть ли альтернатива? Стратегически - нет, потому что первое: отсутствуют ресурсы для победы; второе: нет надежды на появление важных союзников и третье: нет оснований надеяться на развал или ослабление противника. Но тактически - борьба может быть долгой и изматывающей; победы и поражения могут чередоваться; кто быстрее научится мобилизовывать людей, деньги и средства, чтобы они в каждом частном сражении вдвое (вдесятеро) превышали силу противника, тот и будет чаще побеждать; количество может перерасти в качество, это зависит от силы духа - Россия переживает период неизбывной пассионарности.
Юрий Королев. Принципиально различаются два типа экономической интеграции, определяющей процесс интернационализации: 1.базирующийся на едином и практически одном-двух уровнях технологии; и 2. мноукладный, в основе которого интеграция двух или более технологически многослойных национальных рынков. Технологическая интеграция осуществляет объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к другу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз пытался и пытается устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт, но он все более приобретает межнациональный характер из-за решения принимать в союз после крушения СССР страны, технологически не готовые к глобализации. Америка в целом - похожий и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. Стремлении Европы усидеть на двух стульях привело к росту противоречий: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах. И здесь особенно сильна регулирующая роль государства.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. В тысячный раз цивилизация столкнулась с ускорением на порядок извечного процесса переселенмя народов, надо обустроить и прокормить новых людей и никто не знает, как это сделать. Переселение народов происходило постоянно, то быстрее, то медленнее, в зависимости от нескольких факторов, из них важнейшими являются: разница достигнутых потенциалов комфортности и разрыв между накопленными богатствами; возникновение экстремальных или катастрофических условий в одном из районов; ослабление сопротивляемости и обороноспособности комфортной зоны; формирование агрессивности и мобилизационной способности в дискомфортной зоне. Мировой кризис - это прежде всего дисбаланс потенциалов. Во все времена именно реально сложившаяся ситуация определяла бег времен и общественных формаций. В прежние века и тысячелетия, - во всяком случае известные нам, - философы вдогонку все объясняли и несомненно кроили и резали историю в рамках своих представлений, и вовсе не из корысти или подхолимства, самый честный и непримиримый все равно не мог прыгнуть выше своей крыши. В этом смысле ни элита в целом, ни одна из ее частей, не могли идти впереди человечества, - лишь вслед за ним и его опытом, тяжко разукрашивавшем его шкуру. Когда между элитами разрозненного человечества связи не было или она осуществлялась с большими задержками и отставанием, легко было валить на дикость племен или несостоятельность императоров. Но уже, по меньшей мере с Восемнадцатого века шансов у чингисханов не осталось, они не могли возникнуть ниоткуда и поразить быстрой конницей или дальнобойным луком им неведомого еще вчера противника. Почти все на свете стало известно, и все философы провозгласили целью всех элит благо человечества. И что же? Были и Робеспьер, и Наполеон, и Гитлер, и Мао, и Сталин, и я уж не говорю о сотнях, а, может быть, тысячах помельче. И все они старались во благо человечества.
Юрий Королев. Вопреки распространенным мифам, элиты всегда действовали не в авангарде, не пророками, а вслед - лишь слабыми и неверными интерпретаторами истории, жалкими последышами героических действий отдельных человеков, их групп и племен, - пассионарных могучих толп.Но общим обычаем стало требовать от мудрецов, философов и элиты в целом - предвещать, предсказывать, разъяснять, конструировать и вычерчивать маршрутные карты истории, сколько мы не обжигались на гитлерах. Конечно, мы изобрели компьютеры, матрицы, интернет и составляем программы. Но значит ли это, что опровергнут единственный доподлинно известный нам закон развития или, вернее, движения человечества - сначала подвиг, потом страшный опыт и лишь за ними - понимание того, что свершилось, осмысление его и утрамбовка этого, вновь, конечно же, ограниченно и потому неверно понятого кусочка опыта в структуру мозаичной картины, которую мы называем историческим прогрессом.
Юрий Королев. Борьба за лидерство - вечный процесс. Ничего трагического ни для Америки, ни для мира в том, что руководство мировым процессом США ставится сейчас под вопрос, не имеется. Такой вызов может привести к перегруппировке Америки, обладающей попрежнему огромным потенциалом, и в случае если ее элита докажет свою интеллектуальную состоятельность, лидерство Америки может быть подтверждено и установиться на несколько десятков лет, чтобы снова быть поставленным под вопрос. Скорее всего, так и будет, - слишком затратно менять модель, если ее потенциал еще до конца не исчерпан. Однако несомненно, что сегодня мир находится перед стратегическим выбором, речь не идет только о новой матрице интернационализации, - заколебалось все. Такие признаки скорее всего свидетельствуют о востребовании глобальной реструктуризации, а не о простой смене лидера в результате количественных изменений и подвижек. Видимо, речь идет о смене модели, и вместо одного мощного руководителя-государства, как США, придет не Китай, ЕС или Россия, а принципиально иной механизм, который представлял бы действительные движущие силы интернационализации, то есть технологии, безопасность, представительность, воспроизводство. Очевидно, что эти силы уже не представляют национальные государства, хотя они суть наилучшие механизмы регулирования общественных отношений из всего, что было изобретено цивилизацией. Государства очевидно переходят в субсидиарные позиции, но это не отнимает, а скорее подтверждает надежды, что именно национальное и интеграционное государство снова призвано сыграть важнейшую роль на этапе формирования нового мирового порядка, - вероятно, поэтому оно снова так очевидно востребовано. И не исключено, что, скажем, ООН, основанная на союзе национальных государств, станет одним из источников формирования нового мирового лидера на представительской основе.
Юрий Королев. В мировом процессе интернационализации - не только экономики - возникли две проблемы: первая - у США сокращается относительная доля мирового богатства и материальный ресурс; второе, и самое главное, элита лидера не находит эфффективной формулы для следующего этапа - постглобализации. Был выбор: присоединить Евросоюз или Россию, в обоих случаях теоретически видно было, что узел развязывается. Казалось, что если удастся с ЕС, Россия сама упадет в ладони; а если поставить на первое место Россию, это не гарантирует присоединение Европы. Однако попытки прямолинейного решения проблемы путем присоединения дополнительного потенциала в виде европейского рынка столкнулись с принципиальными трудностями. Стратегические усилия аналитиков позволили вычислить необходимое и достаточное, чтобы Америка продолжила триумфальный путь, и для этого понадобилось разгладить горячим утюгом Европу - от Лиссабона до Киева и окрасить цветами демократических революцией геополитически важные страны Ближнего Востока. Бросившись в это предприятие с головой, европейская элита пошла на большие жертвы, но уже обнаружила, что их недостаточно и конца им не видно, в результате возникла фронда, довольно быстро формирующаяся в серьезную оппозицию, и смена властей в ведущих странах не за горами, о чем со всей ясностью предупредил брексит. То же самое, но с перцем, произошло на Ближнем Востоке - усилия по разглаживанию и унификации привели к устойчивой неустойчивости. Одновременно Россия, увидя, что ее готовят к роли жертвенного агнца, начала, казалось бы, безнадежную борьбу за новое место под солнцем и, похоже, далека от поражения, потому что сторонники ее линии возникают в самом сердце системы - в США и Европе. Не говоря уже о Ближнем Востоке... Расклад сил изменился и изменяется.
Королев Ю.Н. В чем особая пикантность нарастающего внутреннего столкновения в США между глобалистами и партией Америки? В том прежде всего, что глобалисты исторически происходят не из международного интеграционного движения, а именно из партии Америки, которая не на Америку проецирует глобалистские потребности и устремления, а, напротив, - американские интересы распространяет, навязывает и интернационализирует. Однако этот процесс зашел так далеко, что глобалистское руководство США на практике дискриминирует большую и все большую часть американского общества, а именно ту, которая с большинством стран и населения мира отстала от авангарда технологической революции, практикует реальную экономику и не понимает, зачем ей все эти сирии и украины. Оторвавшиеся глобалисты оказались перед альтернативой - двигать вперед глобализацию, объединившись с ее золотой верхушкой или ждать, пока их догонят отставшие, и тогда на хорошей базе возобновить глобализацию. Но ждать, оставаясь у власти, невозможно, эту власть есть кому оспорить, ее оспаривают и, наверняка, отнимут: встает традиционный и пресловутый вопрос о власти и о том, как не хочется ее отдавать. Противоречия уже напряглись, скрутившись в тугую спираль, укрылись в традиционную форму международных отношений, анонсировали лидеров не истинных, а сфальсифицированных программ и проектов, спекулятивных течений, клановых нужд и получили очень опасный импульс, когда власть предержащим кажется, что лучше всего и проще всего взмахнуть Александровым кинжалом. Желание повоевать все чаще воплощается на практике в военных авантюрах - в Югославии, Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, на Украине, и Бог знает, где еще.

Ю.Н.Королев. Последнее десятилетие процесса глобализации несомненно определилось как столкновение национального и интернационального и постепенно получило все более и более конкретное выражение в противостоянии США и России, хотя, конечно, это столкновение ни коим образом не выражает сущности исторического этапа. Как США, так и Россия сами по себе каждый являются полем острой борьбы национального и интернационального. то есть наступательной динамики международной экономической интеграции и поисков ей соответствия в социальной и политической сфере. Переживаемый период заострил всю дискуссию на роли государства в реформах глобализации. Когда исторически выбор пал на государство - США - как на гегемона революции и лидера формирования новой общественной формации, это обусловило двойственную роль государства: с одной стороны, государство США - ведущий актор глобализации, а с другой, государства ведомые в интеграционном процессе глобализации; если государство США укрепляется, чтобы вести не только социально-экономические преобразования, но и создавать новое правовое поле для новой исторической субстанции, то в отношении других оно требует делегирования полномочий частным корпорациям и опосредованно - государству-лидеру глобализации, то есть США, ослабления национальной государственной власти для облегчения и ускорения международной интеграции. В 90-е годы Россия была одним из самых послушных адептов глобализации, а ее государство двигалось в фарватере флагмана глобализации; однако огромные потери, которые несло население страны, стали угрожать власти и заставили элиту искать более выгодные условия передачи полномочий и делегирования власти и национального богатства. Не только в России произошло такое столкновение интересов, и по миру пронеслись цветные революции, которые имели целью уничтожить или предельно ослабить национальные государства. Однако цена этой революционной волны оказалась слишком велика и, как обычно в истории, начался откат революции и повсеместное становление бонапартистских режимов. Опыт показал, что они не хуже, а лучше революционеров могут служить целям глобализации, но торговля за цену участия обострилась до предела. По силе и отмобилизованности элиты, которую смог сплотить эффективный лидер, Россия оказалась во главе и на пике этого сражения. Но Россия ведет его не против глобализации, а за свое место в ней, и центральным вопросом борьбы стал вопрос о руководстве революции - вопрос не второстепенный, а напротив центральный в каждой революции, и он не предполагает компромиссов.
Ю.Королев. В известном смысле мировые события и внешняя политика все более интериоризируются, ибо то, что еще 50 лет назад считалось только достоянием МИДов, теперь даже формально становится и стало делом внутренней политики: США как признанный лидер глобализованного мирового сообщества более всех затронуты этой динамикой. Не следует их стремление распространить на весь мир свои законы объяснять - только вредоносностью и империалистическими замашками их отдельных политиков, - здесь отражается объективная реальность: если США лидеры, то они не могут не требовать исполнения законов общества, которое их лидерами провозгласило и требует от них исполнения законов этого общества. США как лидер глобализации видит другие страны частью этой системы, а она не может функционировать, если не станет подчиняться единой системе законов. Другое дело, что это лидерское де-факто оспаривается не только другими мировыми лидерами, но и частью американского общества, но не в ключе отказа от глобализации, а в контексте поисков нового и более адекватного лидера. Недаром иногда звучит: нам нужен такой, как Путин, а не как Обама; не исключено, что окажись Путин на месте Обамы, он вел бы себя точно так же. Однако с точки зрения программы, Путин отражает позицию тех, кто требует равенства в решении мировых вопросов. А что это значит в контексте интериоризации? Это означает пропорциональное представительство в мировом правительстве. Которое, естественно, действует в рамках единого правового поля, а иначе действовать не может.
Юрий Королев. Ведь интеграции бывают принципиально разные. Есть технологическая интеграция, когда происходит объединение, вернее, взаимопроникновение производственных процессов, которые влекут за собой такое же явление в смежных сферах сырья, с одной стороны, и реализации продукта, с другой: почти всегда конечный продукт перестает быть конечным, технологические цепи удлинняются во всех направлениях, соединяясь с параллельными, вертикальными, диагональными - всякими, но природно и технологически такими же процессами интеграции, - это и есть глобализация. Понятно, что любой национальный рынок имеет несколько техногических уровней, которые не совместимы в чистых интеграционных технологических процессах, но на практике сосуществуют и взаимодействуцют благодаря специально созданным гражданским общественным структурам, главнейшим из которых до сих пор остается национальное государство. Другой тип экономической интеграции - это межнационая интеграция, когда друг к дургу приспосабливаются многоукладные рынки разных стран. Евросоюз, в отличие от других интеграционных союзов в мире, создавался, пытаясь устоять на этих двух резвых скакунах одновременно - замечательеный исторический опыт. Америка в целом - такой же и в значительной мере уже состоявшийся опыт: но не завершенный, о чем и свидетельстввует острая политическая борьба за власть, развернувшаяся в этой стране. И Европа пришла в такое же положение: об этом говорит брексит, усилеие националььных движений в европейских странах. Россия тоже пример интеграционных процессов, когда глобализации и многослойные рынки сложно взаимодействуют и переплетаются, и технологическим слияниям мешает производственное отставание в других техзвеньях и в других социальных конгломератах.

Ю.Н.Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Ю.Н.Королев. Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной: отрезать от России Украину - это все равно, что отделить от Англии Шотландию или от Франции - Гасконию. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Юрий Королев. Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы. Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавших кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики
Юрий Королев. Определенный ренесанс наций на этом этапе интернационализации, который получил название глобализации, взамен использованного в 60-80-е годы термина транснационализации, происходит в новейшее время, как минимум, второй раз: на пороге 90-х и 2000-х он резко проявился, и именно в ответ на него была расшита Югославия и началось бурное наступление Евросоюза и Нато на восток. Инерцию этого наступления, проходившего при позитивной экономической конъюнктуре, попытались использовать, чтобы стабилизировать Ближний Восток, - имелись в виду не только национально ориентированные режимы вроде Египта, Ирака, Сирии, Ирана, но и - Саудовская Аравия, эмираты, Йемен, Ливия, Греция и Турция. Грандиозный успех в России породил эйфористскуие настроения в среде теоретиков и продвигателей интернационализации: Россия подчинилась, Европа объединилась только для того, чтобы слиться в экстазе глобализации, Китай радостно принял брошенную поноску и сломя голову понесся производить расходуемый и вечно потребляемый продукт для глобального мира, - великая Америка радостно ведет всех к светлому будущему. И тут осечка; ищут заговорщиков и рецидивистов, но дело в технологии: закончился запас ресурса глобализации, нужен новый. Но его произвела ранее и продолжает производить система более или менее автономных наций и рынков в конкурентной борьбе, в противоречивой интеграции и в условиях международных торговых соглашений и ограничений. Надо вернуться, чтобы пополнить ресурсы. Конечно же возврат в ту же реку невозможен, ну и не надо, надо только восстановить некоторые наиболее эффективные и производительные черты. Но лидеры глобализации упираются и не хотят принять такую данность; они, как это часто бывает, отдавать власть не хотят, но в этом не только плохое: плодом, ждоставшимся ценой тяжких усилий, больше дорожат. Поэтому процесс перешел к острому политическому кризису, главные проявления которого - политика России, новая политика Китая, возникновение партий и политических сил, полнимающиз лозунгги защиты наций. Такие силы стали очень активными и в США, Европе и Великобритании, чему свидетельство Брекзит. Но это - своевременный и позитивный процесс.
Юрий Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Чего стоит ждать от Кудрина? И элита, и особенно бизнес-элита, и рабочий класс скоро почувствуют, что институты судебной системы, госуправления, образования и здравоохранения неудовлетворительно работают. ЦСР был создан в 1999 году для подготовки предвыборной программы Владимира Путина, впервые избравшегося президентом в 2000 году. Кудрин может заняться вопросами, связанными со стратегией развития после 2018 года и на более отдаленные перспективы, причем не только в руководстве ЦСР, но и в качестве заместителя руководителя экономического совета при президенте (сейчас Кудрин — член президиума совета, который возглавляет Владимир Путин). Алексей Кудрин обещает перестройку


Ю.Н.Королев. Возвращение Кудрина означает реинтеграцию России в глобализацию под эгидой США, но - без вариантов - ни G8, ни СНГ, ни БРИКС, ни Евразия - одна-одинешенька Россия на 8-10 место, за Польшей. Кудрин, как и Путин, принадлежит к команде Гайдара, Чубайса, Ельцина, Собчака, которые в революции 1991 года подменили программу демократического движения в России: вместо передачи собственности - людям, они осуществили передачу собственности в руки небольшой группы чиновников и олигархов. Внутреннее столкновение в этой группе, из-за которого Кудрин ушел из правительства, определялось тактикой входа в глобализацию. Кудрин хотел продолжать начатое Гайдаром и Ельциным, интегрируя экономику на уровне капиталов и решений олигархических групп, то есть в союзе и договорах на уровне частных монополий под эгидой США; Путин и отчасти Медведев считали, что этот путь будет успешнее, если его усилить, во-первых, активным вмешательством государства, а, во-вторых, созданием влиятельного интеграционного - евразийского - союза в составе России, Украины, Казахстана и Белоруссии, что поможет слабым и неопытным олигархам России занять более достойное место в система глобализации. Именно эта последняя альтернатива реализовывалась полтора десятилетия и потерпела поражения из-за сопротивления США и ЕС и их разрушительных действий на Украине. Теперь, похоже, все возвращается на круги своя. Ни в целом российской элите, ни ее отдельным представителям не удалось добиться равного положения с мировой верхушкой. Ни Путин, ни его группа, включая Кудрина, не могут представить себе в качестве собственника огромное большинство населения - в долях, акциях, коллективно, хотя весь мир давно уже накопил огромный опыт такой теории и практики. Путин не знает, как это сделать; он никогда не решится на такое действие, потому что будет рассматривать его субъективно как предательство своей собственной группы соратников; а он - не предатель. Можно, конечно, попытаться его переубедить, но для этого нужно быть его другом; где такого взять? Разве что Кудрин созрел для этого...
Особой нужды в такой референции уже нет, так как население само уже определило порядок и содержание событий: как писал Высоцкий, получены каверзные ответы на незаданные вопросы.
Нет никакого резона следовать мифам о прекращении истории России и о начале некой новой истории после прекращения существования СССР. Нет так же никаких сомнений, что СССР возник как единодушный ответ российского населения на развал страны в ходе постреволюционной гражданской войны, и единая и неделимая Россия – был основной лозунг победителей, которые и сформировали СССР, остававшийся по геополитической сущности полным восприемником и продолжением дореволюционной России, свергнувшей монархию. Результатом второй мировой войны, не достигнутым из-за революции в России и Германии в первой мировой войне, стало объединение западной Европы под эгидой США и выделение России в качестве основного врага всего американского мира и продолжавшей кокетничать своим суверенитетом Франции и имперским величием Англии. Для завершение этого исторического момента было необходимо развались колониальные империи, прежде всего Англии и Франции, но заодно и Бельгии и Нидерландов, - все эти старые мировые системы управления были очень неповоротливы, а с ростом и осознанием своих интересов населением колоний просто неэффективны и затратны, потоки средств меняли направление и вели к обезвоживанию финансовых рек. Что выгоднее и перспективнее, развивать производство, технологии и торговлю по имперским коммуникациям, то есть внутри метрополий и колоний, и уже затем налаживать интеграцию между этими мировыми геополитическими структурами; или же начать интеграцию высоких технологий, отпустив на волю колонии, интегрировать и объединить вершину мира, а затем продолжить мировой процесс интеграции с позиций новой силы. Был избран второй путь, и решение продиктовали США, причем, не столько силой, сколько деньгами, а главное новыми технологиями и новым типом финансовых коммуникаций, в основу которых лег доллар и совершенно новаторское отношение к кухне обеспечения мировой валюты, в частности, отказ от золотого стандарта: никакого мирового золота не хватило бы на обеспечение доллара как мировой валюты, который печатал американский станок в соответствии с потребностями оборота мировой экономики.

Ю.Н.Королев. Одновременно решался второй вопрос: кто станет лидером и менеджером транснационализации как этапа мировой интеграции, - государство или монополии; этот вопрос тоже решился паллиативно: интеграционный транснациональный процесс возглавили мощные частные структуры, базировавшиеся территориально преимущественно в США, охраняемые американским законом и американской силой, как военной, так и финансовой. Был ли российский (советский) проект хоть когда-нибудь реальной альтернативой мирового развития – это один из вопросов, на который каверзный ответ был сформулирован прежде, чем сам вопрос. Не был: советский эксперимент - лишь часть общего опыта использования государства как средства решения внутренних и геополитических проблем развития мировой интеграции; в России в условиях отставания от стран западной Европы был предпринять экстремальный опыт использования государства в этих целях; но иных целей, кроме этих, этот опыт не предполагал и не мог, по своей сути, выйти за рамки исторической альтернативы - этатизм (абсолютизированный государственный капитализм) в рамках общей формации.

Что же все-таки произошло в 1991 году с республиканской Россией, что это за странное окончание некой холодной войны и что реально прячется за этой совершенно непонятной и ничего не объясняющей формулировкой, которую еще и теперь бодрые схоласты стараются поставить в повестку дня, задаваясь вовсе уж идиотским вопросом: чем отличается холодная война 50-80-х годов от холодной войны 2000-х. Ответ тоже дан уже давно, и он так же труден в восприятии, как и первый: как и западная Европа в послевоенные годы, Россия адаптировалась для транснационализации под эгидой США, для этого она должна была отказаться (как Англия от Индии, а Франция от Алжира) от лишних и обременяющих территорий. Обременяли они, конечно, прежде всего лидера транснационализации США, так как затрудняли рыночную математику, состоявшую в том, чтобы определить, какую долю получает Россия в структуре транснационализированного (или глобального) мира. Но и Британия, и Франция стояли насмерть, отстаивая свое добро; у России в тот момент оказались лидеры, которые признали свое поражение раньше, чем их противники (и партнеры), и как в случае с Германией после первой мировой войны и Версальским грабительским миром, с Россией поступили, как с капитулировавшим врагом: обложили запредельной контрибуцией и обрезали территории вопреки геополитическому смыслу. Такие ошибки исторически наказываются войной. Вот и случилась война на Украине. Оскорбленная страна рождает поколение, осененное радикальной пассионарностью: оно, как в Германии, реагируя на несправедливость, может оказаться готовым совершить несправедливость в свою очередь.
Иногда привилегия мыслить достигается с болью и горькой горечью:
The New York Times, США The New York Times (США): после холодной войны Взгляд через железный занавес Россия 90-х. Здесь произойдет то, чего никто не ожидает. 13.09.2020 Джордж Ф. Кеннан (George F. Kennan) Статья опубликована 5 февраля 1989 г. Джордж Ф. Кеннан за свою долгую дипломатическую карьеру неоднократно работал в Москве: в 1933-1934 г. он входил в состав первого официального представительства США в СССР, в 1944 г. занимал в американском посольстве в Советском Союзе пост советника-посланника, а в 1952 г. был назначен туда послом. В 1947 г. он разработал стратегию 'сдерживания', ставшую основой послевоенного политического курса Соединенных Штатов по отношению к СССР. В 1961-63 гг. он занимал пост посла США в Югославии. Кеннан был почетным профессором Института фундаментальных исследований Принстонского университета. Первые месяцы нового года и начало деятельности новой администрации — подходящий момент, чтобы на мгновение отвлечься от сиюминутных дел, и рассмотреть эти вопросы в исторической перспективе. Стоит вспомнить, что традиционно американцы не считали Россию врагом Соединенных Штатов. Конечно, у большинства американцев такая форма правления, как царское самодержавие вызывала неприятие. Но мы были готовы принять его как данность, и поддерживать с царской властью нормальные взаимовыгодные отношения, поскольку Россия не представляла угрозы для национальной безопасности Соединенных Штатов. Все изменилось после русской революции 1917 г. В нашей стране, похоже, весьма распространено мнение о том, что 'холодная война' — как понятие, обозначающее состояние острого конфликта и напряженности между двумя государствами — началась только в 1945 г., после окончания Второй мировой войны. Это впечатление ошибочно. На самом низком уровне американо-российские отношения находились в первые 16 лет после захвата власти большевиками в 1917 г. Американцев глубоко шокировали масштабы насилия в ходе революции, фанатизм и жестокость новых правителей страны, их отказ признать государственные долги и иные обязательства, связанные с только что закончившейся войной, и особенно неприкрытая пропаганда идеи мировой революции, а также попытки большевиков привести коммунистов к власти в других странах. Все эти 16 лет, как многие из нас помнят, у Америки с советским режимом не было никаких официальных контактов. Даже после установления дипломатических отношений в 1933 г. они оставались прохладными и небезоблачными. В конце концов, сталинская тирания — не та форма правления, с которой любая страна могла бы комфортно сосуществовать. Циничный пакт Сталина с Гитлером в начале Второй мировой войны также отнюдь не способствовал улучшению отношения большинства американцев к советскому режиму. В 1941-1945 гг., когда Советский Союз и Соединенные Штаты находились в состоянии войны с Германией, взаимный антагонизм их политических систем умерялся в интересах военного сотрудничества. Однако эта дружба носила показной характер, и не отличалась глубиной в восприятии обеих сторон; как только боевые действия закончились, между ними начали возникать новые серьезные трения. В результате войны весь фон двусторонних отношений США и России фундаментально изменился. Заинтересованность в мировой революции, ослабевшая еще в межвоенный период, почти полностью исчезла из риторики и практической политики Москвы. Однако ей на смену пришли новые источники затруднений. По итогам Второй мировой большая часть восточной половины европейского континента оказалась под военно-политическим контролем Советского Союза. Это представляло собой значительное смещение общего баланса сил в Европе, что само по себе не могло не беспокоить западных союзников. Однако серьезность перемен усугублялась воздействием дополнительных обстоятельств. Одним из них стал тот факт, что советское руководство не провело демобилизации своих вооруженных сил в Европе, сопоставимой по масштабам с резким сокращением численности войск западных держав сразу по окончании военных действий. Другим фактором было жестокое подавление советскими полицейскими и партийными властями любых проявлений независимости и демократизации в странах Восточной и Центральной Европы, оккупированных советскими войсками. Кроме того, вскоре стало ясно, что советские лидеры пытаются воспользоваться тогдашним состоянием нескольких западноевропейских народов, — 'оглушенных', измученных и растерянных после только что завершившейся войны — чтобы навязать им коммунистические 'режимы меньшинства' вроде тех, что Москва уже активно создавала в той части Европы, что оказалась под ее властью. Наконец, все это дополнялось ошеломляющим воздействием нового фактора, не имевшего прецедентов в истории человечества, перевернувшего все существующие доктрины, и пронизывающего любые страхи и амбиции, связанные с военной мощью: появления в арсеналах США и СССР ядерного оружия. Именно из этого 'ведьминого зелья' родилась 'холодная война' как символическое выражение нового, крайне антагонистического характера советско-американских отношений. Поначалу она представляла собой, как это ни парадоксально, практическое воплощение знаменитой формулы Троцкого 'ни мира, ни войны'. Дипломатические отношения никто не разрывал, а 'пушки' включая ядерное оружие, пока молчали. Впрочем, до рокового порога, за которым начиналась война 'горячая', в те времена было рукой подать. Многие, включая самого Сталина, считали вполне вероятным, если не неизбежным, что в скором времени он будет перейден. В обеих странах военный истэблишмент приучали исходить из того, что война, или некая форма военного столкновения — единственный исход, которым в конечном итоге этот конфликт может завершиться. Во многом — да собственно во всем, кроме самого обмена залпами — в умах миллионов людей, военных и гражданских, война уже превратилась в реальность. Хотя многочисленные кризисы происходили и позднее, кульминационной точкой 'холодной войны', вероятно, следует считать начало боевых действий в Корее. Как развивались события дальше, известно. К счастью для нас всех война между Советским Союзом и Соединенными Штатами так и не разразилась. Кризис был преодолен. И за следующие сорок лет (до середины восьмидесятых) все эти компоненты 'холодной войны', зачастую сохраняя свою значимость в представлениях граждан обеих стран, отчасти утратили остроту, а то и реальность. Народы Западной Европы вскоре вновь обрели политическое 'равновесие', процветание и уверенность в себе. После успешной реализации Плана Маршалла об опасности проникновения коммунистической системы в этот регион речь больше не шла. Более того, обе стороны постепенно научились сосуществовать' с ядерными вооружениями, хотя бы в том, что они были признаны самоубийственным оружием, которое никогда не должно применяться — любая такая попытка обернулась бы катастрофой, лишающей всякого смысла сами понятия 'победа' и 'поражение'. Что же касается соотношения обычных вооруженных сил в Европе, то создание блока НАТО восстановило приблизительное военное равновесие в центральной части Континента. Более того, становилось все яснее, что у обеих сторон нет ни стимулов, ни стремления развязывать в этом регионе даже 'обычную' войну, не говоря уже о ядерной. В свете этих изменений можно было бы предположить, что крайне милитаризованная концепция отношений между Востоком и Западом, воплощенная в термине 'холодная война' тоже должна уйти в прошлое. Однако военные приготовления и гонки вооружений — процессы устойчивые. Они порождают собственную логику привычек и подозрений. И последние продолжают жить собственной жизнью даже после того, как обусловившие их причины сходят на нет. Таким образом, в этом смысле 'холодная война' продолжала существовать в умах множества людей и в шестидесятые, и в семидесятые, когда основания для нее в основном канули в Лету. И только в середине 1980-х, когда у России появился лидер, достаточно мудрый, чтобы осознать, что логика 'холодной войны' в основном утратила связь с реальностью, и достаточно смелый, чтобы заявить об этом публично и действовать соответственно, мир понял: одна эпоха — преодоления гигантских разрушительных последствий Второй мировой войны — закончилась, и наступили новые времена. Эта новая эпоха, конечно, принесет с собой новые проблемы, как это всегда бывает с гигантскими изменениями в международных отношениях, но в то же время откроет перед нами и новые возможности. Именно на этом историческом повороте мы оказались сегодня. Первоначальные источники противоречий между двумя государствами, уходящие корнями еще в довоенный период, утратили серьезное значение. Те же из причин конфликта, что связаны с результатами Второй мировой войны, уже во многом смягчены, и советский лидер Михаил С. Горбачев, по всем признакам, стремится к их полному устранению. Куда же мы двинемся дальше? Ситуация в сегодняшней России во многом просто беспрецедентна. Мы становимся свидетелями исчезновения последних рудиментов той уникальной — и кошмарной — системы государственного управления, что называется сталинизмом. Нынешний период по уровню свободы во многом не имеет равных в истории страны, за исключением разве что нескольких лет бурных перемен, предшествовавших началу Первой мировой войны в 1914 г. Однако с понятием 'свобода' надо обращаться осторожно. Она не означает, что Россия становится такой же, как мы. Этого не происходит, не может произойти, и не следует ожидать, что это произойдет. В долгосрочном плане государственный строй и методы, которые использует любое государство, отражают представления и ожидания народа. Русский народ и ряд других народов, населяющих СССР, никогда не знали демократии в нашем понимании этого слова. Они почти не имеют того многовекового опыта, что формирует дисциплину самоуправления, из которого родилась наша политическая культура. Если завтра установить в России нашу политическую систему, большинство людей не будут знать, что с ней делать, а то, как они с ней поступят, возможно, будет сильно отличаться от наших ожиданий. Таким образом, очевидно: что бы ни случилось, и чем бы ни закончились усилия Горбачева по перестройке советского общества, Россия остается и останется страной, сильно отличающейся от нашей. Не стоит думать, будто эти различия могут быть преодолены за короткое время.
Помимо этого политические интересы России — великой современной державы с уникальным географическим положением и наследницы масштабных обязательств, из этого положения вытекающих, — неизбежно будут отличаться от наших. К счастью в основном они не вступают в прямое противоречие с интересами США. Те разногласия, что сохраняются сегодня, не исключают нормальных отношений между нашими странами, особенно когда с российской стороны их определяет такой человек, как Горбачев. Однако подобный диспаритет означает, что в долгосрочном плане нам не следует ожидать установления с правящими в России режимами столь же близких политических отношений, как со странами, в большей степени разделяющими наши взгляды и институты. При всем вышесказанном несомненно, что Горбачев, со своей стороны, явно проявляет намерение в максимально возможной степени устранить препятствия, осложнявшие советско-американские отношения в прошлом, и ряд предпринятых им смелых шагов в данном направлении свидетельствует об искренности этих намерений. В той степени, в какой ему удастся довести эти усилия до логического конца (что отчасти зависит от ответных шагов с нашей стороны), для Соединенных Штатов его действия представляют собой самую благоприятную за последние 70 лет возможность установить нормальные, конструктивные и обнадеживающие отношения с Советским Союзом. Очевидно, что Горбачев находится в крайне сложном положении. Бремя, которое он возложил на себя, кажется почти непосильным для обычного человека. Его попытки реформировать экономику страны пока что выявили в основном тот факт, что ущерб, нанесенный советскому обществу — в экономическом, социальном и духовном плане — за 50 лет сталинского террора, а затем брежневской коррупции и застоя, оказался куда серьезные, чем кто-либо из нас мог предполагать. Для устранения этого ущерба и строительства здорового общества потребуется куда больше времени, чем казалось раньше. Будет ли у Горбачева это время, сказать не в силах никто. Его затруднения усугубляются тем, что непреднамеренным и неожиданным результатом реформ стал всплеск националистических настроений в нескольких нерусских этнических группах, проживающих на территории СССР. Тем самым неожиданную актуальность приобрела политическая проблема взаимоотношений нерусской периферии с русским центром — проблема, которую многие из нас считали делом далекого будущего. Это — особенно в случае с тремя прибалтийскими республиками — породило ситуацию крайней политической нестабильности. Дело вот в чем: любые события в этих регионах СССР находятся в тесной взаимосвязи с происходящим в так называемых 'странах-сателлитах' Восточной и Центральной Европы, и если дела во всем этом регионе еще больше выйдут из-под контроля, могут возникнуть ситуации, воспринимаемые как угроза не только политическим, но и военным интересам СССР сугубо оборонительного характера, а это чревато серьезными последствиями. Насколько долго Горбачев сможет — или насколько долго ему позволят коллеги — нести это бремя, вопрос открытый. Во многих важных аспектах его позиции сильны: он обладает отличной репутацией как государственный деятель, и к тому же любой преемник унаследует не только полномочия, но и проблемы нынешнего советского лидера, что все его оппоненты наверняка отлично сознают. С другой стороны он подвергается жесточайшему давлению. Точно так же невозможно предсказать, что произойдет в случае смещения Горбачева. Правда, почти все наблюдатели согласны в одном: возврат к ситуации, существовавшей до его прихода к власти, исключен. Интеллигенции позволили развернуться, и невозможно представить себе, чтобы нынешнее поколение интеллектуалов позволило вновь, как раньше, заткнуть себе рот. И это еще не все: горбачевские экономические реформы, пусть на сегодняшний день они и не принесли результатов, официально одобрены высшими органами партии и правительства. Отменить эту санкцию, не ставя себя в неловкое положение, они могут лишь в том случае, если кто-то предложит лучшую альтернативу — а ничего подобного пока что не происходит. Таким образом, можно предположить, что любой, кто придет на смену Горбачеву, должен будет в основном следовать его курсу — хотя, вероятно, более медленным темпом и без присущей нынешнему лидеру смелости. Особенно это относится к внешнеполитической сфере, представляющей для нас особый интерес. В самой России из всех направлений деятельности Горбачева именно внешняя политика вызывает меньше всего нареканий. Консерваторы — как в военных, так и в гражданских кругах — вероятно хотели бы аннулировать, если это возможно, некоторые из его наиболее 'примирительных' шагов в сфере контроля над вооружениями; но они, несомненно, вскоре обнаружат, что сталкиваются с теми же финансовыми затруднениями, которые пытается преодолеть Горбачев, так что и в этой области их пространство для маневра, вероятно, будет сильно ограничено. Таким образом, можно предположить, что политика, которую символизирует Горбачев, во многом сохранится и после него, даже если он будет смещен в недалеком будущем. Пока же, к счастью для нас, он продолжает удерживать свои позиции, хотя и балансируя над пропастью — в основном благодаря своей необычайной дальновидности, воображению и мужеству, а также из-за относительной посредственности и интеллектуальной серости большинства его оппонентов. Соответственно, для руководства новой администрации ситуация на российской арене в данный момент отличается чрезвычайной непредсказуемостью — такой неопределенности Россия, пожалуй, не знала с рокового 1917 года. И на вопрос 'Что вероятнее всего произойдет в этой стране в ближайшие годы' существует лишь один ответ — то, чего никто не ожидает. Эта непредсказуемость, несомненно, требует от творцов американской политики в отношении СССР постоянной бдительности, осторожности и предусмотрительности. Это, однако, не может служить основанием для того, чтобы отвергнуть возможности, предоставляемые политикой Горбачева в плане смягчения военной напряженности и улучшения общей атмосферы в отношениях между Востоком и Западом. Если сейчас, 'пока железо горячо', мы достигнем с Москвой реалистичных и прочных договоренностей, если эти договоренности, чего и следует ожидать, будут восприняты там как отвечающие советским интересам, если они, как и должно быть, будут содержать встроенные механизмы соблюдения, если они, что вполне вероятно, будут закреплены официальными соглашениями — тогда сами по себе перестановки в советском руководстве не приведут к их аннулированию. Какими же в свете всего этого должны быть цели политики США по отношению к зарубежному партнеру, в которого Горбачев старается превратить Россию? Что мы со своей стороны в состоянии предпринять, чтобы способствовать нормализации наших отношений и выстроить будущее этих отношений в соответствии с заложенным в них позитивным потенциалом? Представляется очевидным, — по крайней мере, автору этих строк — что нашей первостепенной заботой должно стать устранение, насколько это в нашей власти, тех черт американской политики и практической дипломатии, чью основу и логику по-прежнему составляют устаревшие представления времен 'холодной войны', лишенные сегодня каких-либо серьезных обоснований. В какой-то степени это уже делается. Культурные обмены и контакты между людьми быстро развиваются, не встречая серьезных препятствий с обеих сторон. То же самое можно сказать и о научных обменах. Во всех этих областях инициатива обычно — и это правильно — исходит от частных лиц. Задача государства в первую очередь — не мешать, а, напротив, оказывать таким контактам поддержку там, где это действительно требуется. Тот факт, что дела в этих сферах идут так хорошо — вдохновляющее свидетельство того, что людям они нужны, и что они являются весьма полезным элементом нормальных отношений между двумя великими народами. В сфере коммерции также наблюдается прогресс, однако здесь сохраняются препятствия — препятствия, не имеющие под собой сегодня никаких оснований, которые могут быть легко устранены. Определенные дискуссии вызывает вопрос о том, следует ли оказать Горбачеву помощь. Однако сама его постановка неверна. Следует учитывать разницу между экономическим сотрудничеством и помощью. Горбачев не просит нас ни о каких займах, льготных кредитах или иных экстраординарных формах помощи, и вряд ли об этом попросит. Впрочем, даже если он это сделает, оказывать такую помощь было бы нецелесообразно. Русские просят о другом, и эта просьба заслуживает удовлетворения — о предоставлении им нормальных возможностей в плане ведения торговли, включающих, конечно, предоставление обеими сторонами обычных коммерческих кредитов в рамках конкретных сделок. В этой сфере сохраняются два ненужных барьера, установленных еще в 1970-е гг. — поправки Джексона-Вэника и Стивенсона к Закону о внешней торговле 1974 г., по сути отказывающие СССР в нормальном таможенном режиме, и ограничивающие возможности для получения коммерческих кредитов. Для этих ограничений, и в то время не принесших никому ощутимой пользы, теперь вообще не существует никаких оправданий — чем скорее Конгресс их отменит, тем лучше. В целом, при соблюдении минимальных мер предосторожности, связанных с национальной безопасностью, советско-американская торговля должна развиваться беспрепятственно. Ее потенциал отнюдь не беспределен: сегодня советская сторона мало что может предложить нам в плане экспорта, а ее валютные ресурсы для импорта резко ограничены. Однако и имеющиеся здесь возможности нельзя считать малозначительными, и их не следует сковывать ненужными государственными ограничениями. Самым серьезным фактором, влияющим на советско-американские отношения, несомненно является проблема контроля над вооружениями, включая продолжающееся соперничество в разработке стратегических ядерных вооружений и противостояние обычных вооруженных сил в Центральной Европе. Эта неправомерная военная конфронтация, абсолютно несоизмеримая с политическими разногласиями, которые ее якобы оправдывают, представляет собой неисчерпаемый источник взаимного недоверия и подозрительности, отвлекает внимание общественности от более серьезных аспектов наших двусторонних отношений, и поглощает гигантские ресурсы, которые можно было бы использовать в более плодотворных целях. Что здесь можно сделать? Конечно, не все зависит от нас. Для этого 'танго' нужны двое партнеров. Однако, поскольку Горбачев убедительно дает понять о своем намерении сделать в этой сфере максимум возможного, и уже предпринял ряд компромиссных и даже односторонних шагов в данном направлении, нам пора оценить собственную позицию в области контроля над вооружениями, и выяснить, нельзя ли внести в нее коррективы. Конечно, один несомненный успех на этом направлении в последние годы достигнут: я имею в виду Договор по ракетам средней и меньшей дальности, в соответствии с которым ликвидируются такие ракеты, состоящие на вооружении обеих сторон в Центральной Европе. Этот успех стал возможен благодаря готовности Рейгана и Горбачева отбросить в сторону громоздкие механизмы переговоров на военно-техническом уровне и сделать смелый ход, основанный на разумном кредите доверия другой стороне. Однако это был лишь небольшой шаг на пути общего сокращения вооружений. В остальном же наши действия на этом направлении вызывают немало вопросов. Так, к настоящему времени — стоило лишь захотеть — мы уже несомненно могли бы заключить соглашение о полном запрете на ядерные испытания; это больше, чем что-либо еще могло бы послужить гарантией масштабного, пусть и постепенного, сокращения ядерных вооружений. Однако такого соглашения до сих пор нет. Стоило лишь захотеть, и мы почти наверняка уже договорились бы о пятидесятипроцентном сокращении ядерных ракет дальнего радиуса действия, о желательности которого говорил и Рейган, и Горбачев. Такое соглашение, вероятно, изменило бы всю атмосферу в вопросе о контроле над вооружениями. Однако оно до сих пор не заключено. Вместо этого мы предпочли реализацию Стратегической оборонной инициативы, а также модернизацию и последующее наращивание нашего стратегического ядерного арсенала. Расходы, связанные с присутствием американского воинского контингента в Западной Германии в настоящее время, как сообщается, поглощают до 40% нашего гигантского военного бюджета. Ни одна из практически реализуемых мер не способна столь же непосредственно и существенно обеспечить сокращение федерального бюджета США, как значительное облегчение бремени этих расходов. Годами мы робко обсуждаем идею переговоров о сокращении военных группировок в этом регионе, но так и не приступили к ее реализации. Сейчас этот процесс переместился в рамки куда более широкого форума (речь идет о переговорах в Вене по всему региону от Атлантики до Урала, в которых участвует намного больше стран), и вероятность достижения какого-либо результата в обозримом будущем скорее ослабла, чем увеличилась. Горбачев, тем временем, объявил о важных изменениях в советской военной доктрине, затрагивающих состав и задачи советской группировки в этом регионе: в частности, речь идет об изъятии с передовых позиций тех видов вооружений, что могут использоваться для внезапного нападения. Этот пересмотр доктрины сопровождается рядом конкретных предложений СССР или стран Варшавского договора о различных мерах по укреплению доверия и масштабными самоограничительными односторонними шагами Москвы. С нашей стороны эти инициативы встречают в основном прохладное отношение, смущение, а зачастую даже недовольство. Из-за этого очень многие граждане других стран гадают: действительно ли мы всерьез заинтересованы в проблеме контроля над вооружениями? Неужели это все, на что мы способны? Колебания, лежащие в основе столь сдержанной реакции, судя по всему, связаны в первую очередь с представлением, столь часто распространяемым и поддерживаемым официальными кругами США, о том, что Советский Союз обладает 'подавляющим' превосходством в обычных вооружениях на центральноевропейском театре, которое сохранится даже после реализации односторонних мер, объявленных Горбачевым. У многих из нас, однако, этот тезис вызывает серьезнейшие сомнения, причем основываются они на статистических данных, абсолютно известных официальному Вашингтону, и не вызывающих у него возражений. Подобная путаница, очевидно, стала результатом нескольких просчетов более фундаментального порядка. Для оценки соотношения сил между США и СССР в Центральной Европе используются нереалистичные и существенно искаженные критерии сравнения военных потенциалов НАТО и Варшавского договора. По-прежнему распространено мнение о том, что американские тактические и оперативно-тактические ядерные вооружения, размещенные в Западной Германии, представляют собой важнейший элемент 'сдерживания', без которого возникла бы серьезная опасность советской агрессии в этом регионе. Наконец, — и это тесно взаимосвязано с предыдущим тезисом об агрессивных планах СССР — наши военные ведомства настаивают, что степень 'угрозы', которую представляет для нас любая иностранная держава, следует измерять исключительно на основе нашей оценки ее военного потенциала, игнорируя интересы и намерения этой державы. В интересах новой вашингтонской администрации — еще раз взвесить эти и иные подобные подходы, и задать себе вопрос: учитывая опасности и затраты, связанные с поддержанием обеими сторонами этих несообразно гигантских арсеналов, не следует ли разработать более реалистичные критерии оценки проблемы и более перспективные способы ее решения? Если таким образом удастся преодолеть часть наиболее очевидных и серьезных препятствий, мешающих улучшению отношений с Советским Союзом, главное из того, что необходимо сделать, будет сделано. Двусторонние отношения между суверенными государствами — не та сфера, где можно добиться особо позитивных результатов; они скорее позволяют разрешать конфликты интересов и избегать негативных последствий. Если нам удастся хотя бы устранить наиболее серьезные из сохраняющихся источников противоречий между двумя правительствами, это само по себе станет огромным достижением.Но и это будет еще не все. Даже между государствами, столь различающимися по своим традициям и идеологическим принципам, как СССР и США, существуют определенные возможности для сотрудничества. Эти возможности затрагивают целый ряд областей, среди которых наиболее крупной и важной, бесспорно, является охрана и улучшение окружающей среды в масштабе всей планеты.Опасности, возникающие в этой сфере перед всем человечеством, подтверждаются уже не только выводами многочисленных ученых, но в некоторых случаях и нашими собственными ощущениями. То, что мы можем и должны предпринять для предотвращения грозящей катастрофы, в основном должно осуществляться на уровне отдельных государств; и в этом отношении и нам, и русским предстоит активно наверстывать упущенное, прежде чем мы сможем сказать: мы сделали все, что в наших силах. Однако экологические проблемы не знают государственных границ, и чтобы усилия в этой сфере на национальном уровне обрели максимальную эффективность, они должны дополняться мерами международного масштаба. Этот факт сегодня получает все более широкое признание как в России, так и в нашей стране: в различных регионах Советского Союза активно создаются экологические организации.Никакие две другие страны не могут внести такой же вклад в решение проблемы, как Соединенные Штаты и Советский Союз, пожелай они объединить усилия. То же самое относится и к космическим исследованиям. Если мы сможем преодолеть представление о том, будто освоение космоса должно давать нам в первую очередь военные преимущества, возможности для серьезного сотрудничества с СССР в этой области станут очевидны.Подобное сотрудничество будет оправдано уже теми непосредственными результатами, которые оно может дать. Однако необходимо учитывать и вероятность того, что объединение усилий двух стран в этих сферах может облегчить и преодоление сохраняющихся препятствий для установления между ними прочных и конструктивных отношений в целом. Ведь сам процесс сотрудничества в мирных целях, в решении проблем, важных для всего человечества, отодвинет на второй план невротические импульсы военно-политического соперничества, а между нашими народами в рамках совместных творческих усилий может сформироваться прочная связь, которой невозможно добиться на других направлениях межгосударственных отношений.Явление, которое мы наблюдаем сегодня, по сути представляет собой окончательное преодоление последствий русской революции 1917 г. Нынешние советские лидеры, в отличие от своих предшественников, должны будут опираться не только на послереволюционный период, но и на всю российскую историю. То, что они создают, и то, с чем мы имеем дело — это другая Россия, которую нельзя полностью отождествлять ни с революционной эпохой, ни предшествовавшим ей многовековым периодом царского самодержавия.Строительство этой новой России требует инновационного подхода не только от тех людей, что занимаются этим в Москве, но и от американского правительства, для которого наладить с ней контакт пожалуй важнее, чем для руководства любой другой страны мира.Решать эту задачу придется администрации Буша. Она, конечно, не сможет игнорировать события недавнего прошлого, но если нынешняя администрация окажется в плену эмоциональных травм, нанесенных этими событиями, успеха ей не добиться.Оригинал публикации: AFTER THE COLD WARОпубликовано 05/02/1989

Абсолютное большинство существующих в мире государств не являются державами, т.е. не имеют никакой проектности, будь то национальная, региональная или глобальная. Привычные нам цветные пятна на политической карте мира – суть территории, границы которых существуют и нерушимы по инерции ранее действовавших повсеместно геополитических принципов. По мере разрушения глобального миропорядка державы обретают субъектность, инициируют пересмотр границ и навязывают правила игры, а остальные государства – с той или иной степенью успеха противятся этому. В то же время большинство современных и существовавших ранее в мире государств проявляют черты именно держав суши. Примеры чистых держав суши – Китай, Германия и Польша. В представлении любой державы суши окружающий ее мир представляет собой набор концентрических кругов: метрополия – ядро, сердце державы суши. Население практически однородно, принимает национальный проект (Великая Германия/Польша и т.д.) и разделяет национальный культурный канон; интегрируемые территории – подконтрольные державе изначально инородные земли, население которых следует ассимилировать, превратить со временем в полноценных жителей метрополии; буферная территория – соседние слабые страны, рассматриваемые в качестве разделительной полосы между другими сильными территориями, а также и потенциального направления экспансии, перевода в интегрируемые территории; противники/враги – сильные державы, ограничивающие экспансию и развитие державы суши и противостоящие ее политике; дальние силы – потенциальные и реальные союзники любых типов, с которыми можно дружить через противников/врагов. Находящаяся в глубине континента Россия, типичная империя суши, традиционно рассматривалась именно так в логике борьбы за контроль над буферной зоной, противостояния с сильными соседями и дружбы с дальними.
Геостратегический взгляд на Польшу  25.08.2020 07:00 АНДРЕЙ ШКОЛЬНИКОВ Судьба Восточной Европы крупными мазками описывалась в стратегиях России и Континентальной Европы, но многим читателям кажется, что такого общего взгляда недостаточно, и регулярно звучат вопросы про отдельные страны региона. В данной статье речь пойдет об особенностях и ошибках Польши, очень интересной и отличающейся от других стране региона. В следующей статье поговорим о будущем всего региона, а пока – прошлое и настоящее, определяющее будущее Польши Все реальные и потенциальные акторы, способные стать геостратегическими игроками в 21-м веке, были разобраны ранее  (ссылки в конце статьи), но регулярно возникают вопросы о будущем тех народов и стран, что не имеют возможности играть первые роли и претендовать на значимость в будущем. Описание стратегий большей части стран и территорий можно выполнить с помощью геостратегической матрицы, но всегда есть ряд интересных и показательных примеров и/или исключений, о которых можно и нужно говорить отдельно. Польша является именно такой, она интересна и показательна, так как на ее примере раскрываются принципы и логика держав суши, а также демонстрируется, какой не надо становиться России, ведь убери у русских имперский дух – и мы станем поляками. Добавим к этому, что в случае реализации Россией стратегии «Третий Рим» Польша опять попадает в наш панрегион и вопрос  «Что с ней делать?» крупными буквами вписывается в повестку. Восприятие мира державами суши Прежде чем говорить о державах суши, напомним, что абсолютное большинство существующих в мире государств не являются державами, т.е. не имеют никакой проектности, будь то национальная, региональная или глобальная. Привычные нам цветные пятна на политической карте мира – суть территории, границы которых существуют и «нерушимы» по инерции ранее действовавших повсеместно геополитических принципов. По мере разрушения глобального миропорядка державы будут обретать субъектность, инициировать пересмотр границ и навязывать правила игры, а остальные государства – с той или иной степенью успеха противиться этому. В то же время большинство современных и существовавших ранее в мире государств проявляют черты именно держав суши. Ранее автор приводил три наиболее понятных и показательных для читателей примера чистых держав суши – Китай, Германия и Польша. представление о мире держав суши В представлении любой державы суши окружающий ее мир представляет собой набор концентрических кругов: метрополия – ядро, сердце державы суши. Население практически однородно, принимает национальный проект (Великая Германия/Польша и т.д.) и разделяет национальный культурный канон; интегрируемые территории – подконтрольные державе изначально инородные земли, население которых следует ассимилировать, превратить со временем в полноценных жителей метрополии; буферная территория – соседние слабые страны, рассматриваемые в качестве разделительной полосы между другими сильными территориями, а также и потенциального направления экспансии, перевода в интегрируемые территории; противники/враги – сильные державы, ограничивающие экспансию и развитие державы суши и противостоящие ее политике; дальние силы – потенциальные и реальные союзники любых типов, с которыми можно «дружить» через противников/врагов. Несложно заметить, что показанная модель восприятия и описания мотивации характерна для большей части книг и учебников истории СССР/России, к которым мы все привыкли. Находящаяся в глубине континента Россия, типичная империя суши (суша + сеть), традиционно рассматривалась именно так в логике борьбы за контроль над буферной зоной, противостояния с сильными соседями и «дружбы» с дальними. С Францией и Англией мы «дружили» через Германию, с Германией – через Польшу и т.д. Не удивительно, что и восприятие других исторических противостояний зачастую описывалось через знакомые термины и логику. Морских держав в мире и истории немного, большинству вспомнятся США, Британия, Голландия, Венеция, из античности – Карфаген да полисные цивилизации. Большая часть значимых стран – державы суши, что делает общую логику описания верной. У Китая указанная система взглядов была доведена до абсолюта – великоханьского шовинизма: есть Серединное государство, а вокруг него, до самого края земли – варвары. Сильные и стабильные державы, потенциальные противники и враги, просто отсутствовали в зоне интересов Поднебесной, а что творится за горизонтом – не интересно. Знаменитый морской поход Чжэн Хэ (1405-1433 гг.) ставил своей целью получение добровольного признания варварами вассалитета у Империи Мин. Поиграли и забыли – флот сгнил, новый строить не стали, китайские грамоты легли в запасники у варваров. Таким образом, для держав суши характерно представление о мире как о наборе концентрических кругов, в центре/середине которых располагаются они, а далее – зоны их интересов, противостояния и дружбы. Сопоставимые по силе державы суши вынуждены определять границы зон влияния и противостоять политике друг друга. Отсутствие в непосредственной близости от границ противников, а также нахождение в углу/на краю континента являлось стратегически выгодным расположением. Не удивительно, что одним из самых известных геополитических принципов стал – нельзя воевать на два фронта. Геостратегические ошибки Польши. Польша является классической и очень показательной державой суши. Но ей не повезло – крайне невыгодное стратегическое положение, в которое поляки поставили себя сами. Первое, что нужно понять, – в Польше нет имперских элит, как, впрочем, практически нет и компрадорских, есть лишь национальные (сейчас это консерваторы, ставящие на промышленные элиты США) и ненациональные (ориентированные на евробюрократию и Фининтерн) элиты. Речь Посполитая так и осталась королевством (державой суши), ухватившим больше пространства, чем могло переварить, она не стала империей. Ключевое отличие державы суши от империи суши – наличие сетевой компоненты. Если Россия, расширяя границы, интегрировала в себя элиту присоединяемых народов и стран, а народам – пусть и в частично урезанном виде – оставляла культурную самобытность, знакомя параллельно со своим культурным каноном, то Польша активно переделывала присоединенные территории под себя. В итоге, скорость расширения России на порядок превосходила таковую у Польши. В 16 веке позиции двух славянских стран были существенно в пользу последней, о тех событиях напоминают: памятник Минину и Пожарскому на Красной площади, образ Ивана Сусанина да вновь объявленный праздник 4 ноября. Что было дальше – помним из учебников истории. Внутренняя устойчивость Польши к расколу больше, чем у России, вот только компенсирует ли это намного меньший масштаб и гораздо худшую приспосабливаемость к внешним изменениям? История дала ответ и на этот вопрос. Кто же виноват, что сетевые компоненты и имперские принципы не были сформированы? Сами поляки. Второй большой ошибкой Польши стала верховная власть – общий сейм Речи Посполитой, особенно с 17-го века, когда в нем стала доминировать практика единогласного голосования, представляющая нечто невиданное. Для держав суши естественным является принцип единоначалия монарха-самодержца. Даже парламентский принцип, характерный для держав моря, был бы здесь лишним, ну а вариант, когда любой участник мог сказать  «Не дозволям!» и тем самым наложить вето – стопорил любые разумные процессы. Предательство Польшей славянского мира Третья ошибка – предательство славянского мира. Вместо того чтобы стать волноломом против наступления западноевропейской цивилизации на славянский мир, объединителем последнего, Польша была в авангарде наступления. Вектор польских атак и направления экспансии были направлен на восток. Противостояние с Тевтонским орденом (Грюнвальдская битва, 1410 г.) –это самозащита и борьба за первенство в регионе, а не защита всего славянского мира, как бы ни хотелось иного.

Территория Восточной Германии – исторические славянские земли, тот же топоним Берлин является славянским. До сих пор на этой территории проживают не до конца онемеченные лужицкие сербы (менее 200 тыс. чел.). На территории исторической Пруссии еще сотню лет назад проживал балтийский, родственный литовцам и латышам народ – прусы. Сейчас от него не осталось даже языка. Немцы – тоже народ суши, и принцип пристраивания территории под себя для них естествен. Польша могла бы стать объединителем славянских народов, его ядром, но стала захватчиком и поработителем, ренегатом славянского мира. С 17 века ядро славянства представляет Россия, империя суши (суша + сеть). Среди славянских народов есть и другие, попавшие под психоисторическое влияние Запада, и их немало – это хорваты, словенцы, словаки (католики), чехи (протестанты и атеисты), галичане (униаты). Отдельно проходят бошняки (отуреченные славяне-мусульмане). Все эти народы не были субъектными, не имели стабильного и сильного государства – в отличие от поляков, самостоятельно определявших свою судьбу. Несколько слов нужно сказать про знаменитый «польский гонор», по сути, комплекс национальной неполноценности, общенациональный невроз. В чём-то он похож на армянский, в чём-то на грузинский, да и мало ли на Земле этносов с повышенной самооценкой! Но поляки здесь – в числе несомненных лидеров. Данный вопрос требует отдельного серьезного разбора, ведь психическим расстройством народа, углублением данного невроза является впадение в национал-социализм и фашизм, характерные именно для держав суши. Таким образом, в своем текущем положении Польша может винить только себя. Имея в 15 веке замечательные стартовые позиции, возможность стать тем, кем в итоге стала Россия, Польша скатилась на Европейском континенте до сварливой, второразрядной страны. Феноменальная система власти, где любой член сейма мог наложить вето на любое решение, убила всякую субъектность, и это лишь одна из ошибок.Уберите у русских имперское сознание – получится поляк, добавьте поляку имперское мышление – получается русский. Советский период богат на поляков-имперцев, одни имена Феликса Дзержинского и Константина Рокоссовского чего стоят! К сожалению для Польши, допущенные ранее ошибки уже поздно исправлять. Реноме ренегата, добровольного предателя славянского мира, прилипло к ним прочно. Поляки являются чужими не только для православных, но и абсолютно для всех соседей. Присущий державам суши глубинный национализм типичен для поляков, и в этом нет ничего удивительного. Стратегическое положение Польши Говорить о Польше как о геостратегическом игроке не приходится, ее возвышение можно узреть разве что в логике Джорджа Фридмана, с переписыванием истории большого шестнадцатого века под видом прогноза на век 21-й. Заниматься подобной пародией на геостратегию и геополитику не будем, чудесные сценарии (вероятность мене 2-3%%) не должны искажать восприятие. Реальное геостратегическое положение Польши очень далеко от уровня амбиций и претензий знаменитого польского гонора. Ни в экономическом, ни в военном плане это западнославянское государство не является независимым и самодостаточным. В части проектности, правда, ситуация много лучше: национальный проект – есть и сформулирован в виде Междуморья, возвращения к границам периода расцвета Речи Посполитой; региональный проект – диссидент с претензией на контрэлиту внутри ЕС (слабо оформленного и аморфного проекта единой Европы);глобальный проект – примыкание к праволиберальному глобальному проекту. В части психоисторических смыслов у Польши есть то, что утратило большинство стран континента, – проектность и статус державы, державы суши. Для реализации собственного национального проекта Польше нужно пространство, которого пока нет. Встроиться в чужой региональный/глобальный проект мешает самомнение. С другой стороны, большая часть элиты относится к национальной, что очень-очень большая редкость. Пассионарность поляков невысока, но на фоне других европейских народов – результат на диво хороший. Очередная проблема лишь в том, что в рамках небольшого региона есть и другой народ со сходным уровнем пассионарности – венгры. Пусть последние и не славяне (лишь по языку; по культуре и крови они не сильно отличаются от соседей), но им не чужды сетевые/имперские принципы – наследие кочевых предков, что, вместе с историческим неприятием польской гегемонии соседями, обнуляет и этот небольшой козырь. представление Польши о мире Если посмотреть на текущее положение Польши изнутри, в терминах и образах, присущих державам суши, то картинка выходит следующая: метрополия – практически моноэтническое государство, с гомогенным населением – силезцы и кашубы ближе к субэтносам, чем к отдельным народам;
интегрируемые территории – отсутствуют; буферная территория – отсутствует, собственно за нее и идет борьба. Восточные кресы – мечта на фоне тренда на усиление России, Чехия, Словакия, Прибалтика и прочие помнят Мюнхенский сговор и другие уроки истории и не хотят идти в русле польской политики, Германия же много сильнее; противники/враги – традиционны – Россия, Германия (сейчас даже Франко-Германия) и Континентальные элиты Европы (включая Ватикан);дальние силы – национальная часть элиты ориентируется на США, ненациональная – на Фининтерн, евробюрократию и Британию, но последним сейчас нет дела до Восточной Европы, есть вопросы много важнее. Нет ничего удивительного, что Польша долгое время ведет себя как самый главный шакал Европы, именно шакал, а не гиена. Масштаб и значимость страны очень сильно деградировали с 1930-х годов, а замашки – помочь устроить беспорядок и что-нибудь на этом урвать –остались. К плюсам Польши можно отнести отказ от квазивечевых принципов, что неприемлемо для держав суши на уровне верховной власти. Сохранение их на местном и региональном уровне не только допустимо, но и желательно. Таким образом, более высокая, чем у соседей, пассионарность и энергия требуют от поляков развития, все это поддерживается национальным неврозом – польским гонором. Но направить эту энергию по факту некуда: проблем с интеграцией практически нет, буферная зона отсутствует, противники/враги заведомо сильнее, а дальним союзникам нет сейчас никакого дела до Восточной Европы. Вот и крутится Польша на месте, не зная, куда себя деть. Интересы Польши сейчас реально ограничены ее границами, добиться самостоятельных стратегических прорывов не получается, а ждать милостей от природы надоело. Поэтому и стремятся наши западные родственники вести свою собственную политику на Украине и в Белоруссии, пока, правда, без особого успеха. Национальный проект Междуморья вызывает у окрестных сильных игроков и соседей лишь аллергию, а собственных ресурсов нет. Чем больше Польша будет прилагать усилий в этом направлении, тем сильнее будет проявляться дружба России, Германии и Континентальных европейских элит через Польшу. Резюме Большинство современных стран, ставших в свое время национальными государствами (вычеркиваем большую часть бывших колоний) и не утративших национальной проектности (вычеркиваем значимую часть Европы), относятся к державам суши. В понимании державы суши весь мир представляет из себя несколько концентрических кругов, с ней, державой, в центре. Китай, Германия, Польша и многие другие смотрят на мир именно под таким углом. Будь этот западнославянский народ умнее и удачливее, вместо имперской России вполне могла бы быть имперская Польша. Но последняя, будучи типичной державой суши, совершила в прошлом ряд ошибок, определивших текущее ее положение: отсутствие сетевой компоненты, что не позволило стать империей суши (Речь Посполитая так и осталась королевством, откусившим много больше, чем могло переварить);
коллективная, доведенная до маразма liberum veto, верховная власть – вместо единоначалия; вековая игра на стороне западного мира против своих – славян.
Результатом развития Польши стал геостратегический тупик, когда есть силы и энергия для развития, но нет пространства: Россия, Германия и Континентальные европейские элиты (гвельфы и Ватикан) не дают сформировать даже буферной зоны вокруг границ. В попытках выкроить себе сферу влияния Польша обречена постоянно вступать в союзы/ становиться вассалом внешних к континенту сил. Польша достаточно монолитна и устойчива, чтобы кто-то мог ее поглотить и интегрировать внутрь себя, в то же время потенциал для значимого расширения границ отсутствует, да и окрестные народы очень плохо относятся к польскому гонору. Во второй статье будут показаны сценарии будущего не только Польши, но и Венгрии, Чехии, Словакии и Румынии, рассматривать их по отдельности нет большого смысла. Очерки по геостратегии Очерк об общемировых сценариях на ближайшие 80 лет
Глобальные, региональные и национальные проекты Очерк о геополитических игроках
Очерк о геостратегии и панрегионах
Очерк о стратегии лимитрофов и прочих малых и средних стран
Очерк о психоистории, геополитике и России
Очерк о принципах развития и деградации мира
Геостратегический взгляд на национализм
В борьбе за единое человечество
Когда и кто уничтожил мировой элитный консенсус
Мировое правительство: страх из темноты
Контроль территорий
Когда размер перестает иметь значение
Индекс устойчивости стран к распаду
Очерк о стратегии США
Очерк о стратегии США (продолжение) 
Очерк о стратегии правых глобалистов/либералов
Очерк о стратегии Европы
Среднесрочные перспективы Европы
Очерк о стратегии Китая
Очерк о стратегии исламского мира
Очерк о стратегии Латинской Америки
Очерк о стратегии Индии
Очерк о стратегии Британии
Очерк о стратегии Британии (продолжение)
Очерк о стратегии Иудейского проекта
Ссудный блеск и духовная нищета Протестантского проекта
Очерк о стратегии Черной Африки
Очерк о стратегии Арабского мира
Очерк о стратегии Буддийского проекта
Очерк о стратегии России: «либералы» и все-все-все
Очерк о стратегии России: одержимость «либерализмом» и экзорцизм
Очерк о стратегии России: «Третий Рим»
Очерк о стратегии России: «Левый поворот»
Очерк о стратегии России: СССР-2
Очерк о стратегии России: «Новая Орда» или «Царица морей»
Очерк о стратегии России: «Новая Орда» как попытка турецкого реванша
Опасность самообмана в поисках колыбели Русской цивилизации 
Очерк о стратегии России: «Новый ковчег»/«Наследники Авраама»
Очерк о стратегии России: скрытое Основание /Академия 
Очерк о стратегии России: планирование надукладной экономики
Очерк об интеграции земель и поисках Мира полдня
Геостратегический взгляд на будущее южнорусских земель
Геостратегический взгляд на будущее Казахстана
Геостратегический взгляд на будущее Белоруссии
Геостратегический взгляд на будущее Закавказья
Стратегия Армении: опасные мечты об «Иудейском проекте-2»
Подробнее на https://shkolnikov.info/articles/153-geopolitika/83092-geostrategicheskiy-vzgljad-na-pol-shuЯпонская версия концепции ИТР сегодня проработана лучше всего. Вашингтон также опубликовал в ноябре 2019 г. доклад Свободный и открытый Индо-Тихоокеанский регион: двигаясь к новому видению (Free and Open Indo-Pacific: Advancing a Shared Vision). Выход Трампа из Транстихоокеанского партнёрства — в целом плохо сочетается с японским подходом к ИТР, основанным на принципах либерализма. Япония продвигает версию концепции, делающую акцент на экономической составляющей и открытую для других государств. Токио старается играть на опережение, стремясь к более тесному вовлечению АСЕАН в Индо-Тихоокеанскую повестку. И в качестве позитивных трендов можно отметить попытку синхронизации японского и асеановского подходов к концепции Индо-Тихоокеанского региона в 2018-2019 гг. Страны АСЕАН не входят в число государств, которые являются её ключевыми участниками (так называемая Четвёрка: США, Япония, Индия, Австралия). Однако в Токио рассматривают АСЕАН в качестве географического сердца стратегии. Многие государства-участники Ассоциации имеют устойчивые экономические связи с Японией, а в последнее время выступают и в качестве региональных партнёров Токио по вопросам безопасности. В мае 2018 г. глава МИД Сингапура Вивиан Балакришнан заявил, что до тех пор, пока принцип центральной роли АСЕАН не будет чётко зафиксирован в японском Свободном и открытом видении Индо-Тихоокеанского региона, Сингапур не намерен участвовать в мероприятиях, имеющих отношение к деятельности Четвёрки, со стороны других представителей прозвучали заявления о том, что им будет сложно поддержать стратегию, направленную, предположительно, против Китая. Индонезия в 2018 г. выступила с инициативой разработки Концепции Индо-Тихоокеанского региона АСЕАН, которая была утверждена в июне 2019 г. на саммите АСЕАН в Бангкоке.
Индо-Тихоокеанская доктрина Синдзо Абэ — основа будущей внешней политики Японии. Абэ и его влиятельные однопартийцы, например, Таро Асо, стали авторами концепции Видения свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона(ИТР), которая уже стала важной частью не только региональной, но и глобальной повестки. О слиянии двух морей С. Абэ говорил в своём выступлении в индийском парламенте в 2007 г. В дальнейшем судьба концепции ИТР оказалась тесно связанной с политической карьерой С. Абэ. Первые попытки Токио продвигать новую региональную концепцию закончились с уходом С. Абэ в отставку в 2007 г. и поражением Либерально-Демократической партии Японии на парламентских выборах 2009 г. После возвращения С. Абэ на пост главы правительства Японии в 2012 г. концепция ИТР не только вернулась в японский внешнеполитический дискурс, но и в дальнейшем во многом была принята администрацией Д. Трампа за основу собственной Индо-Тихоокеанской стратегии (ИТС). Правительство С. Абэ выступало за более мягкий вариант реализации идеи ИТР, предпочитая инфраструктурное обустройство региона и свободу судоходства жёстким действиям по сдерживанию Пекина в традициях холодной войны. В последнее время и США рассматривают экономическую составляющую как один из ключевых элементов концепции ИТР, в ноябре 2019 г. Американская корпорация по частному зарубежному инвестированию совместно с Австралийским департаментом иностранных дел и торговли, Японским банком международного сотрудничества учредили инфраструктурный проект Сеть голубых точек (BlueDotNetwork) — многоуровневую инициативу, ориентирующую государственные структуры, частный сектор, неправительственные организации на создание высококачественной инфраструктуры на принципах открытости и инклюзивности.

Индо-Тихоокеанская доктрина Синдзо Абэ — основа будущей внешней политики Японии.
Москва, 11.09.2020 Олег Парамонов к.и.н., старший научный сотрудник Центра исследований Восточной Азии и ШОС Института международных исследований МГИМО МИД России, доцент НИУ ВШЭ Индо-Тихоокеанская доктрина Синдзо Абэ — основа будущей внешней политики Японии Сверхзадача и стратегия Недавнее решение Синдзо Абэ сложить с себя полномочия премьер-министра стало одним из наиболее значимых международных событий последнего времени. Между тем эта новость пришла из страны, где досрочная отставка премьер-министра является обычной, в чём-то даже рутинной практикой. Например, в 2007 г., когда Синдзо Абэ уходил в отставку с должности главы своего первого кабинета, особого интереса к этому событию не возникло — политической харизмы у него в те времена было заметно меньше. Возникает вопрос: какую уникальную сверхзадачу, кроме улучшения отношений с Россией, этот политик пытался решить, вернувшись в 2012 г. на пост премьер-министра? Планы пересмотра пацифистских положений конституции были ещё у премьер-министра Нобосукэ Киси (1957-1960 гг.), деда С. Абэ по материнской линии. Выяснение судеб японцев, похищенных северокорейскими спецслужбами, давно уже стало безусловным приоритетом для каждого главы японского правительства. Вместе с тем неосуществлённые намерения С. Абэ в сфере внешней и оборонной политики, возможно, стоит рассматривать не по отдельности, а как часть более широкого плана, направленного на избавление Японии от восприятия её в регионе и за его пределами как страны, побеждённой во Второй мировой войне, но затем избежавшей заслуженного наказания. Был даже предложен специальный термин — «проактивный пацифизм». При этом работа по другим направлениям этого плана оказалась в основном успешной. В 2013 г. была принята первая в истории страны Стратегия национальной безопасности. В 2014-2015 гг. по инициативе С. Абэ состоялся пересмотр жёстких самоограничений на экспорт японской военной продукции и на участие Токио в коллективной самообороне, превратившихся ещё в период холодной войны не только в «священную корову» для значительной части пацифистски настроенного японского общества, но и в важный элемент регионального статус-кво. Именно С. Абэ и его влиятельные однопартийцы, например, Таро Асо, стали авторами концепции «Видения свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона», которая уже стала важной частью не только региональной, но и глобальной повестки (термин «Индо-Тихоокеанский регион» начал ограниченно использоваться ещё в 1960-е гг.). О слиянии «двух морей» С. Абэ говорил в своём выступлении в индийском парламенте в 2007 г. (его первый срок на посту главы правительства Японии). В дальнейшем «судьба» концепции Индо-Тихоокеанского региона (ИТР) оказалась тесно связанной с политической карьерой С. Абэ. Уход и новый старт. Первые попытки Токио продвигать новую региональную концепцию закончились с уходом С. Абэ в отставку в 2007 г. и поражением Либерально-Демократической партии Японии на парламентских выборах 2009 г. После возвращения С. Абэ на пост главы правительства Японии в 2012 г. концепция Индо-Тихоокеанского региона не только вернулась в японский внешнеполитический дискурс, но и в дальнейшем во многом была принята администрацией Д. Трампа за основу собственной Индо-Тихоокеанской стратегии. Уже даже то, что предложенный Токио термин «свободный и открытый Индо-Тихоокеанский регион» стал использоваться в документах Госдепартамента и Пентагона, можно было бы считать значимым успехом Японии, которую традиционно критикуют за «послушное следование в фарватере американского внешнеполитического курса». Однако Токио в данном случае не является просто «поставщиком терминологии» для Вашингтона. Правительство С. Абэ выступало за более мягкий вариант реализации идеи ИТР, предпочитая инфраструктурное обустройство региона и свободу судоходства жёстким действиям по сдерживанию Пекина в традициях холодной войны. В последнее время и США рассматривают экономическую составляющую как один из ключевых элементов концепции ИТР. Об этом свидетельствует, в частности, ряд практических шагов — например, учреждение в 2018 г. Корпорации по финансированию международного развития США (U.S. International Development Finance Corporation, DFC). Далее, в ноябре 2019 г., в ходе Индо-Тихоокеанского бизнес-форума в Бангкоке, было объявлено, что Американская корпорация по частному зарубежному инвестированию совместно с Австралийским департаментом иностранных дел и торговли, Японским банком международного сотрудничества учредили инфраструктурный проект «Сеть голубых точек» (BlueDotNetwork) — многоуровневую инициативу, ориентирующую государственные структуры, частный сектор, неправительственные организации на создание высококачественной инфраструктуры на принципах открытости и инклюзивности. «Сеть голубых точек» будет оценивать и сертифицировать предлагаемые к реализации, в первую очередь, в ИТР, а также за его пределами, инфраструктурные проекты с точки зрения соответствия традиционным для Запада принципам и стандартам открытого рынка, транспарентности и финансовой устойчивости.
С «поясом» не по пути Однако пока ни Токио, ни Вашингтон не смогли предложить что-либо более широкое, чем поиск альтернатив китайскому проекту «Пояса и пути», что может свидетельствовать о реактивном характере концепции ИТР в целом. Тем не менее именно японская версия концепции ИТР сегодня проработана лучше всего. Вашингтон также предпринял попытку облечь свой взгляд на концепцию ИТР в нечто более конкретное, опубликовав в ноябре 2019 г. доклад «Свободный и открытый Индо-Тихоокеанский регион: двигаясь к новому видению (Free and Open Indo-Pacific: Advancing a Shared Vision). Протекционистские меры Д. Трампа — например, выход из Транстихоокеанского партнёрства — в целом плохо сочетаются с японским подходом к ИТР, основанным на принципах либерализма. В Токио настаивают, что Япония продвигает собственную, автономную от американской, версию концепции, делающую акцент на экономической составляющей и открытую для других государств. Этот подход может быть приемлемым и для России при соблюдении ряда условий, о которых, в частности, говорил В. Путин на заседании Валдайского клуба в 2019 г. Например, входящая в концепцию идея «фундаментальных прав», по мнению Токио, должна иметь отношение не к внутренней политике, а к развитию международной торговли, основанной на равных для всех и прозрачных правилах. Токио также старается во многом «играть на опережение», в частности, стремясь к более тесному вовлечению АСЕАН в Индо-Тихоокеанскую повестку. И в качестве позитивных трендов можно отметить попытку синхронизации японского и асеановского подходов к концепции Индо-Тихоокеанского региона в 2018-2019 гг. Страны АСЕАН не входят в число государств, которые, по мнению главных разработчиков концепции ИТР, являются её ключевыми участниками (так называемая «Четвёрка»: США, Япония, Индия, Австралия). Однако в Токио рассматривают АСЕАН в качестве географического «сердца» стратегии. Кроме того, многие государства-участники Ассоциации имеют устойчивые экономические связи с Японией, а в последнее время выступают и в качестве региональных партнёров Токио по вопросам безопасности [1]. В мае 2018 г. глава МИД Сингапура Вивиан Балакришнан заявил, что до тех пор, пока принцип центральной роли АСЕАН не будет чётко зафиксирован в японском «Свободном и открытом видении Индо-Тихоокеанского региона», Сингапур не намерен участвовать в мероприятиях, имеющих отношение к деятельности «Четвёрки». Подобные взгляды встретили поддержку среди других государств-участников АСЕАН: в августе 2018 г. со стороны их представителей прозвучали заявления о том, что им будет сложно поддержать «стратегию», направленную, предположительно, против Китая. Более того, Индонезия в 2018 г. выступила с инициативой разработки Концепции Индо-Тихоокеанского региона АСЕАН, которая была утверждена в июне 2019 г. на саммите АСЕАН в Бангкоке.
ИТР, АСЕАН, Россия Опасаясь ослабления своих позиций в Юго-Восточной Азии, правительство С. Абэ пошло на компромисс. Принцип центральной роли АСЕАН в решении региональных проблем безопасности, необходимость сохранения которого неоднократно подчёркивали, в том числе, и представители российского руководства, был объявлен Токио соответствующим концепции ИТР. При упоминании концепции японское правительство также отказалось от использования термина «стратегия», что могло быть связано с учётом возможных опасений некоторых государств АСЕАН относительно реакции Пекина. Хотя в целом положительное восприятие в АСЕАН не только американских, но и японских подходов к ИТР остаётся под вопросом. Вместе с тем так называемая третья опора японской концепции ИТР (обеспечение мира и стабильности) является наиболее спорным элементом японского подхода к ИТР. В соответствии с официальной позицией, Япония предлагает сосредоточиться на следующих сферах: миротворческие операции, борьба с терроризмом, морским пиратством, ликвидация последствий стихийных бедствий, соблюдение режима нераспространения, общий мониторинг ситуации с морской безопасностью (Maritime Domain Awarness, MDA). Из совместного заявления, опубликованного по итогам состоявшейся в апреле 2019 г. встречи «два плюс два», следует, что сотрудничество США и Японии с «партнёрами по свободному и открытому Индо-Тихоокеанскому региону» становится одним из приоритетов для японо-американского союза безопасности. Таким образом, могут иметь место глубокие расхождения между декларируемыми Токио принципами «свободы и открытости» ИТР и необходимостью постоянной «сверки часов» с Вашингтоном по Индо-Тихоокеанской тематике, в том числе, из-за наличия в ней военной составляющей. С. Абэ, потративший значительную часть своих политических ресурсов на продвижение концепции ИТР, в качестве одной из приоритетных задач видел достижение качественного сдвига в российско-японских отношениях. Например, для западных партнёров Японии оказалось большим разочарованием то, как Токио участвовал в обозначившейся после украинского кризиса попытке изоляции России, ограничившись совершенно символическими шагами. Хочется надеяться, что Япония, являясь одним из главных «модераторов» концепции ИТР, и в дальнейшем будет заинтересована в том, чтобы данный мегапроект не стал дополнительным источником напряжения в российско-японских отношениях._Yennie-Lindgren W. Old Sake, New Barrel? Japan's Free and Open Indo-Pacific Strategy // Mind the Gap: Comparing Views of the Free and Open Indo-Pacific ed. By Sharon Stirling, April 2019, No. 9, p. 36
Франция и Италия направили в конце августа свои военные корабли для участия в совместных учениях с греческим и кипрским флотами, что вызвало недовольство официальной Анкары. Турецкие военные тоже провели учения в этой горячей точке, учения прошли с участием американского корабля. Если США встать на сторону Греции и Кипра, поддержав позицию Евросоюза, то это создаст проблемы для единства НАТО и усилит позиции Евросоюза в Средиземноморье. Парижу и Берлину сейчас не хочется получить из Турции очередную волну ближневосточных беженцев, которая может добить ослабленную коронавирусом европейскую экономику и взорвать политический ландшафт той же Германии, в которой до сих пор чувствуются последствия прошлого кризиса мигрантов. Вот и получается, что внутри НАТО и на границах Евросоюза будет продолжать тлеть и зреть конфликт, который может нанести серьезный ущерб планам и амбициям Евросоюза и США.
Союзники по НАТО готовят войну Германии и США 09.09.2020 ИВАН ДАНИЛОВ2674  Западное экспертное сообщество сейчас занято коронавирусным кризисом, реактуализацией проблемы буксующих переговоров по выходу Великобритании из Евросоюза, попытками все-таки «утопить» в фейковом «Новичке» газопровод «Северный поток-2» и, конечно, переживаниями по поводу будущего США в условиях вероятной (вялотекущей) гражданской войны после ноябрьских президентских выборов На этом фоне разворачивается процесс, который неизбежно сопровождает угасание великих империй: на перифериях начинаются беспорядки, а метрополия оказывается слишком слабой для того, чтобы немедленно навести порядок. Вот и сейчас, в условиях тотального бардака в Вашингтоне и вялотекущего системного кризиса в Евросоюзе, в Средиземноморье происходит столкновение двух стран – членов НАТО, причем эти столкновения рискуют перерасти в самый настоящий военный конфликт, тем более что все исторические предпосылки для начала кровопролития – однозначно присутствуют.Настоящая война в Европе и настоящие проблемы внутри НАТО могут вынудить лучшие умы Вашингтона и Брюсселя резко поменять повестку дня. Новый кризис рискует стать особенно актуальным с учетом того, что он может поставить по разную сторону баррикад не только европейских и американских политиков, но и военных. Агентство Associated Press сообщает о том, что Греция готовится радикально расширить свои военные возможности для того, чтобы противостоять Турции: «В понедельник правительство заявило, что Греция укрепит свои вооруженные силы за счет нового оружия, большего количества персонала и за счет развития оборонной промышленности страны, поскольку напряженное противостояние с соседней Турцией вызвало опасения по поводу открытого конфликта между двумя союзниками по НАТО. Анкара противостоит Греции и Кипру из-за прав на разведку нефти и газа в восточной части Средиземного моря. Греция и Турция развернули военно-морские и военно-воздушные силы, чтобы отстоять свои противоположные претензии.«Турецкое руководство почти ежедневно выступает с угрозами войны и делает провокационные заявления против Греции» — заявил официальный представитель правительства Греции Стелиос Петсас. «Мы отвечаем политической, дипломатической и оперативной готовностью, полные решимости сделать все необходимое для защиты наших суверенных прав» Безусловно, перед нами самая настоящая подготовка к войне, тем более что на прошлой неделе президент Турции Эрдоган выступил с заявлением, которое сводилось к тому, что Афины должны начать переговоры с Анкарой, ибо греческие вооруженные силы находятся в полуразвалившемся состоянии. Легко заметить, что подразумеваемой угрозой в такого рода заявлениях является возможность применения военной силы для того, чтобы добиться выгодного решения тех вопросов, по которым предлагается провести переговоры. Яблоко раздора, из-за которого греческие и турецкие военные корабли угрожают друг другу в кипрских водах, – это права на эксплуатацию нефтегазовых месторождений, на которые претендуют Турция, Греция и Кипр. Турецкая сторона уже проводит разведку этих месторождений и явно готовится силовым образом защищать свои нефтегазовые амбиции, которые, вероятно, связаны со стратегическим курсом Реджепа Эрдогана на достижение максимальной энергетической независимости.Как отмечает британская The Telegraph:«Наблюдатели опасаются, что ошибка или просчет могут привести к военному конфликту между членами НАТО. Анкара утверждает, что многие небольшие греческие острова, расположенные у турецкого побережья, не должны приниматься во внимание при определении морских границ, и обвиняет Афины в попытках несправедливо захватить долю неиспользованных (углеводородных) ресурсов.Греция была в ярости, заявив, что турецкая флотилия вторглась в ее воды и ее исключительную экономическую зону. Четырнадцатого августа противостояние грозило обострением, когда греческий фрегат столкнулся с турецким военным кораблем в водах между Критом и Кипром» Конфликт между Грецией и Турцией – это колоссальная проблема и для США, и для Евросоюза. С точки зрения интересов Парижа и Берлина, терпеть действия Турции – нельзя, потому что если Анкара действительно сможет получить контроль над нефтегазовыми ресурсами восточного Средиземноморья, то окажется, что все гарантии безопасности и геополитического покровительства, которые Евросоюз дает своим членам, являются просто фикцией, а это очень плохо для перспектив Евросоюза в целом.Более того, в этом случае выяснится, что для того, чтобы «отжать» чрезвычайно ценный энергетический ресурс у двух членов Евросоюза – Кипра и Греции, – даже не требуется наличие какой-то сверхмощной армии или ядерного оружия, и с тотальным унижением двух членов Евросоюза вполне может справиться просто сильная региональная держава – а это с точки зрения внешнеполитических амбиций Евросоюза вообще не лезет ни в какие ворота. И в качестве вишенки на геополитическом торте в конфликте между Грецией и Турцией ставкой являются еще и статус Франции как серьезного геополитического игрока на Ближнем Востоке и восточном Средиземноморье, тем более что Кипр успел продать французским (и итальянским) компаниям права на добычу углеводородов на некоторых месторождениях, на которые претендует Турция. Из-за всего вышеперечисленного Евросоюз, пускай вяло, и Париж (довольно громко) выступают на стороне Греции. В качестве демонстрации серьезности намерений Франция и Италия направили в конце августа свои военные корабли для участия в совместных учениях с греческим и кипрским флотами, что вызвало приступ крайнего недовольства у официальной Анкары. С другой стороны, CNN сообщало со ссылкой на турецких военных, что они тоже провели учения в этой «горячей точке», причем учения прошли «с участием американского корабля», что добавляет пикантности этому конфликту.По большому счету, для Вашингтона нет хорошего выхода из сложившейся ситуации, которую в лучшем случае можно будет только временно заморозить. Если встать на сторону Турции и продавить кипрский вопрос в ее пользу, то это создаст колоссальные проблемы на европейском направлении американских дипломатических усилий, а если встать на сторону Греции и Кипра, поддержав еще и позицию Евросоюза, то, во-первых, это создаст еще более серьезные проблемы для единства НАТО (в котором Турция очень нужна для влияния на Ближний Восток), а во-вторых, усилит позиции Евросоюза как самостоятельной «геополитической крыши» в Средиземноморье, что не может восприниматься в Вашингтоне хоть сколь-нибудь позитивно. У Европейского союза хороших выходов из ситуации тоже не очень много. Попытки решить вопрос дипломатическим путем, которые были предприняты немецким министром иностранных дел Массом, провалились с треском, а возможность задавить Турцию силовым образом – это все-таки вариант на самый крайний случай, ибо Париж и Берлин явно не готовы к полноценному силовому конфликту с политической точки зрения. И тем более Парижу и Берлину сейчас явно не хочется получить из Турции очередную волну ближневосточных беженцев, которая может добить ослабленную коронавирусом европейскую экономику и взорвать политический ландшафт той же Германии, в которой до сих пор чувствуются последствия прошлого «кризиса мигрантов». Вот и получается, что внутри НАТО и на границах Евросоюза будет продолжать тлеть и зреть конфликт, который может нанести серьезный ущерб планам и амбициям Евросоюза и США. Такая ситуация является безусловным симптомом того, что былая система международной безопасности – уже не работает, а Вашингтон и Брюссель постепенно теряют возможности как следует влиять даже на региональные державы, и этот процесс в будущем будет только усиливаться.Подробнее на https://aurora.network/articles/153-geopolitika/83566-sojuzniki-po-nato-gotovjat-voynu-germanii-i-ssha


Ваши коментарии

Уважаемые посетители, ваши коментарии проверяются администратором сайта.
Пожалуйста, избегайте употребления ненормативной лексики. Сообщения рекламного характера также будут удалены.
Спаибо за понимание.
Имя (*)

E-mail (*)

Ваш комментарий (*)


  архив новостей
Показать:
  поиск по сайту
Искать:   
в новостяхв гл. новостяхв анонсахв темахза нами МоскваМы были правы...
© РИА "АРБИТР" 2002-2005. При использовании материалов, содержащихся на страницах электронного издания РИА АРБИТР, ссылка на www.ria-arbitr.ru обязательна.